Еще минут двадцать мы петляли между невысоких домов окраины Новограда, после чего вышли на живописный пригорок то ли у мелкой речки, то ли у широкого ручья. Место оказалось чудесным и в чем-то даже романтичным. Вот даже предположить не могла, что совсем недалеко от города такое имеется. Пологий склон, как ковром покрытый мягкой сочной травой спускался к невысоким перекатам, над которыми соединял два берега простенький деревянный мостик без перил. Корзину с едой Лист оставил на склоне, а сам отправился на мост, где уселся, свесив ноги, после чего начал доставать из наплечной сумки кувшины с завязанными горлышками.

— А это что? — поинтересовалась я, подойдя к нему и присев рядом на корточки.

— Сок. Бери любые два и садись вон там, поможешь его в речку вылить.

— Зачем? — опешила я.

— Увидишь. Давай, если не одновременно сделать, может и не получиться ничего.

— Да что получится-то должно? — все же попыталась прояснить ситуацию я.

— Увидишь. Это и есть сюрприз.

Поняв, что каких-либо внятных объяснений добиться не удастся, я убедилась, что в кувшинах действительно сок и по команде Листа накренила оба сразу, щедро выливая их содержимое в ручей. Вода окрасилась четырьмя широким полосами разных цветов, которые постепенно начали смешиваться, но вдруг на перекатах свекольный цвет резко вильнул вбок, прочертив остальные, а потом повернул обратно и даже чуть приподнялся бурунчиком, постепенно теряя насыщенность и растворяясь в набегающей чистой воде.

— Вот это и есть элементаль! — горда произнес парень. — Он тут постоянно живет.

— С ума сойти, — ошарашенно пробормотал я. — Ты-то об этом как узнал?

— Водянника спросил, где их найти можно, чтобы тебе показать. Я ведь заморыш, потому могу в каком-то смысле общаться с нечистью.

— Почему это ты заморыш? — удивилась я, окинув взглядом вполне опрятно одетого парня.

— Да не в том смысле, — рассмеялся он. — Просто те, кого нечисть крала, они ей как бы замаранные. Вот заморышами люди и прозвали.

— Тебя нечисть крала? — еще больше изумилась я. — А зачем?

— Именно мне тот лесовик жизнь спасал, а обычно это делают, чтобы контакт наладить. Вот только таких как мы люди боятся и потому не любят. Я обычно никому не говорю про то, что лесовику побратимом прихожусь. Ты же не станешь из-за этого теперь меня сторониться? Мне казалось, что если даже с вампирами дружишь… Или все-таки станешь?

— Не говори ерунды, конечно, не стану. Наоборот, мне интересно, что за история с тобой приключилась. Ну, когда тебя украли. Расскажешь? Чем вы с лесовиком занимались?

— Да я не помню ничего, — улыбнулся парень. — Мне тогда полгода всего было. Знаю только то, что отец рассказал.

— Поделишься? Или это тайна?

История оказалась трагичной. Родился Лист слабеньким, много болел, отец постоянно находился на службе и мать, здоровье которой тяжелые роды тоже подорвали, одна не справлялась. Поэтому супруг решил на некоторое время отвезти любимую с ребенком к ее родне в деревню, пока оба они не окрепнут. Дождались отпуска, заказали телепорт, чтобы с малышом долго не путешествовать, заранее через старосту насчет места в обозе договорились, что за сутки с небольшим до нужной деревни от герцогского замка добраться должен был. Вот только в последний момент отца задержали на службе и отправился он в путь не вместе с супругой, а верхом из близлежащего к той деревне гарнизона. Это и спасло ему жизнь.

Родня встретила его горестными причитаниями и оказалось, что на обоз напали неизвестные, забрав все деньги и залитые кристаллы, что везли расторговавшиеся на ярмарке крестьяне, а также уведя лошадей и перебив людей. Не щадили никого, видать боясь, что их потом опознать смогут.

Когда обоз не появился ни к назначенному сроку, ни даже к ночи, родня забила тревогу, да и не в одном доме тот обоз ждали. Собрались мужчины на утро и навстречу ему отправились, найдя в трех часах от деревни остывшие трупы. Тело матери Листа в лесу лежало, видать укрыться там с младенцем пыталась, но ее быстро догнали и зарубили. Младенца рядом не было, его поискали недолго, да и бросили это дело, решив, что либо тати эти над ребятенком поглумились, либо зверье лесное унесло.

Отец от горя чуть с ума не сошел, все рвался мстить, метался из стороны в сторону, как оглашенный. А только кто ж поймет кому мстить-то… Смутное время было под конец правления прежнего короля, беззаконное. Уговоров он слушать не стал, поехал сам то место, где жену с сыном потерял, осмотреть. Однако одного его родичи не отпустили, пару охотников толковых с ним отправили. Те рассказывали, что ходил долго по стоянке неприкаянный, а потом плакать да кричать начал, все и всех проклиная. И в первую очередь себя за то, что любимых своих не уберег. Еле увели его оттуда силой.

На следующее утро он уехал. Нечего ему тут было без жены да ребенка делать, а спустя месяц письмо ему в город от старосты пришло, что в день отъезда за околицей младенца нашли, что на большом листе травой укрытый лежал с лицом в ягодном соке перепачканным, да ножками бодренько сучил. Деревенские поначалу его в реку скинуть хотели, уж больно они заморышей не любят, но староста велел приютить, покуда ответ на письмо не придет. Так что если признает сына, да забрать захочет, пусть забирает, а если не нужен ему заморыш, то в реку ему дорога.

— У меня родимое пятно на спине есть, по нему меня отец и узнал, правда забрать только через два месяца смог, — закончил рассказ мой собеседник. — Деревенские меня все это время Листом звали, человеческого имени дать не захотели, а отец потом решил не менять ничего. Вот так и получается, что меня лесовик спас, с той бойни страшной унес, кормил, поил несколько дней, а потом людям вернул. И еще я с тех пор практически никогда не болею.

— Жуть какая, — покачала я головой. — Это же просто дикость. Да и разбойники эти какие-то невменяемые. Хотя… может они другими и не бывают.

— Скорее всего это тоже местные были, — вздохнул парень. — Может и не с этой деревни, а может и оттуда кто. Или ты думаешь разбойники по лесам живут?

— Ну… я как-то об этом не думала. А ты значит с лесовиками и водниками теперь общаться можешь. А с домовыми?

— И с ними и с луговыми тоже. Ну, когда они сами не против, конечно. Но они во мне что-то такое чуют, дивимо, и обычно приходят.

— А вот мне домовой показываться не хотел, хотя по дому и помогал. Жалко, я бы хотела пообщаться.

— Думаешь получилось бы? Ты же не заморыш.

— Не знаю. С аркшаррами получилось же.

— С аркшаррами⁈ Ты это серьезно?

— Абсолютно, — кивнула я. — Если хочешь на каникулах в гости к ним сходим, расскажешь Ясе свою историю. Я тебя научу.

В этот момент перед нами в воздухе заклубилось, расширяясь из точки, белесое облачко, похожее на густой дым, а спустя несколько секунд из него в ручей выпал мужчина. Прокомментировал он это широкоизвестным утверждением на орковском, что жизнь — выгребная яма, до краев заполненная результатами жизнедеятельности. Причем использовалось для этого всего для рифмующихся слова и прозвучали они с эльфийской певучестью.

— Вейлер⁈ — изумилась я. — Что вы здесь делаете?

Ручей хоть и был относительно мелким, но вымок эльф почти до самых ягодиц и со стороны смотрелся забавно. У меня в голове неуместно крутилась фраза «Шорты превращаются, превращаются шорты» из старой комедии, а еще я представила телохранителя в тех самых шортах и понадобилось призвать все свое обладание, чтобы не начать улыбаться.

— Владыка просил напомнить вам, что до начала бала осталось меньше двух часов, — с достоинством произнес он на родном языке, выбравшись из воды.

— Вот ведь, совсем из головы вылетело! — хлопнула я себя по лбу. — Но как вы меня нашли? Это что был телепорт по ауре? Вы разве таким способом владеете?

— После небезызвестного происшествия я посчитал необходимым освоить данный метод в отношении вас и Владыки.

— Таль… а твой муж… он кто? — с заметными паузами дрожащим голосом вклинился в наш разговор Лист.