Тэль видимо что-то такое и подозревал, потому что, когда мы с травницей вернулись ко мне домой переждать оставшиеся полчаса до переодевания, на кухне стояли несколько накрытых салфетками тарелок. Надеюсь, о Ланти при этом тоже не забыли.

Свадебное платье было золотым с белым узором, и этим мне не нравилось даже больше, чем своим неудобством. Я смирилась с ним только когда Тэль сказал, что выйду в нем всего один раз в жизни, после чего наши свадебные наряды поместят в специальное хранилище, где ждут своего времени вещи, отобранные им для мавзолея.

— Для тебя настолько важна наша свадьба? — тихо спросила я.

— Да. И не только для меня. Уверен, наш союз будет одной из важнейших вех в жизни эльфийского народа.

Я его уверенности не разделала, но и повода спорить не видела. В результате, с платьем я смирилась, хотя и завидовала тому, что наряд самого Владыки не такой аляповатый, а преимущественно белый с золотой вышивкой.

Дальше был проход по парку, вдоль дорожек которого выстроились аристократы, аристократки и специально для этого отобранные красивые эльфы с эльфийками. Эта часть традиций была прямо противоположна завтраку, если не считать того, что мы снова шли раздельно. Парадный холл дворца и часть пространства перед ним были разделены на две части густо увитой зеленью деревянной решеткой, не позволяющей увидеть ничего на противоположной ее стороне. Я двигалась слева от нее, Тэль справа. И на этот раз на его стороне были только женщины, а на моей — только мужчины. Они стояли вдоль дорожек в парке, по которым шел каждый из нас. Идти требовалось медленно, рассматривая присутствующих, которые после прохождения мимо них, пристраивались позади и следовали к мэлронам за женихом и невестой соответственно. Эта традиция призвана была испытать уверенность молодоженов в сделанном выборе и проводилась не только на свадьбе Владыки, а при любом вечном браке. Первыми, кого я увидела в строю, чуть не рассмеявшись из-за этого, были Вейлер и Черный доктор.

Вообще эта традиция мне понравилась. Эльфы с интересом рассматривали меня, а я их. Многие мужчины либо имели приятную внешность, либо были откровенно красивы, и я любовалась ими как произведениями искусства, созданными светом творения. Тэля именно красивым назвать было нельзя, хотя и ничего отталкивающего в его внешности тоже не было, вот только я не променяла бы его даже на самого красивого эльфа или человека. Возраст мужчин тоже был очень разным. Были тут и совсем еще молодые юноши и умудренные годами долгожители с проседью в светлых волосах. Какой-то красавчик даже протянул мне ярко-красную розу, но я лишь с улыбкой покачала головой, не приняв цветок.

Меня не торопили и, когда наша процессия, наконец, достигла площади, Владыка уже стоял на положенном жениху месте. Я смутилась и ускорила шаг, хотя это уже ничего не решало. Тэль понимающе улыбнулся.

Сам ритуал длился чуть больше десяти минут и, как ни странно, я все же умудрилась ничего не перепутать. Потом Владыке подали вторую часть разделенного венца, ту саму, что я видела у него в апартаментах, вернувшись из Мертвого города. Я сняла с головы свою часть, протянула эльфу, и тот их соединил, после чего снова водрузил мне на голову. В этот момент мой и его венцы начали светиться, окутывая нас золотистым сиянием.

— Отныне и навеки я твоя. Отныне и навеки я твой, — одновременно произнесли мы.

После этого мой теперь уже муж сделал шаг вперед и поцеловал. Долго, сладко, невероятно. Я целовалась с ним, закрыв глаза и безумно радуясь тому, что теперь нам можно все, что только захотим, что больше не нужно избегать близости и бояться за его жизнь.

Когда поцелуй прервался под ликующие крики собравшейся на площади толпы, я подняла на Тэля абсолютно счастливый взгляд и замерла, потому что во взгляде эльфа было… разочарование?

Разобраться в увиденном или спросить что-либо я не успела. Церемониймейстер объявил о том, что свет творения соединил наши судьбы, и Владыки готовы принять дары в честь этого знаменательного события. Начиналась самая сложная часть церемонии.

Подарки вручали все официально приглашенные лица, а их, поверьте, было немало. Причем каждому сословию требовалось отвечать особым образом и не приведи свет творения их перепутать. Благо, и тут первым говорил всегда Владыка, а я могла ориентироваться по его фразе. Изначально мне требовалось опускать взгляд каждый раз, когда даритель проходил рубеж почетного караула, то есть, по сути, почти постоянно смотреть себе под ноги. Но, как показала репетиция, для меня это просто нереально. Я забывалась, меня поправляли, и какое-то время все шло нормально, потом я сосредотачивалась на том, что говорю, вновь забывалась и все повторялось. В результате я психанула, предложив зажмуриться или вообще завязать глаза, если Владычице ни на кого смотреть нельзя. Меня напоили успокоительным, Тэль вызвал какого-то очень старого на вид эльфа, долго с ним разговаривал, после чего решили, что на дарителя смотреть можно, главное, головой не вертеть. В таком варианте все было проще, я и так обычно смотрю именно на того, с кем разговариваю.

Чего нам только не дарили. Вазы, картины, ковры, фолианты, артефакты, оружие, какие-то гобелены и пледы. Один из последних мне, кстати, приглянулся, сразу подумала, что нужно будет его к себе домой утащить.

И да, я собиралась и дальше преимущественно жиль у себя дома. Более того, Тэль это полностью одобрил, ведь он и хотел иметь обычную семью с возможностью пожить как простой эльф. Понятно, что мой дом уже сейчас был магически защищен не хуже дворца, да и предсказать, когда мы решим ночевать там, а когда в апартаментах, вряд ли кто-то сможет, но все же я не думала, что Владыка согласится, когда об этом зашел разговор. А постоянно жить во дворце я по-прежнему не хотела, хотя и готова была это время от времени делать.

Эльдоран тоже оказался в числе дарителей, преподнеся музыкальный инструмент работы великого и ныне давно почившего артефактора.

— А все-таки жаль, что не получилось, — подмигнул он мне, когда Владыка передал его дар специальному помощнику.

Тэль буквально окаменел, привычно пряча за нейтральным выражением лица нахлынувшие эмоции.

— Кастрирую, — мило улыбаясь, шепотом пообещала я этому самоубийце.

Тот в ответ мелодично рассмеялся и, поклонившись, ушел к другим отдарившимся.

У-у-у, зараза ушастая! Невольно проводила его взглядом, не поворачивая головы, и краем глаза заметила стоявших там Юных магов под надзором Кайдена. Это навело меня на отличную мысль, сразу поднявшую настроение. Если нарвется еще раз, стребую с завуча двойной долг жизни, попросив как следует проучить несносного эльфа. Фантазия у Кайдена богатая, а если он к планированию еще и адептов подключит, трындец нахалу. И Владыки вроде как совершенно ни при чем. Ну, почти.

На какое-то время эти мысли меня подбодрили, придав сил, но к концу третьего часа они все равно закончились, как и мое терпение. Впрочем, дарителей тоже оставалось уже всего ничего. В этот момент на площади началось непонятное волнение, и смотрели все при этом куда-то нам за спину. Мне стоило просто неимоверных усилий не обернуться, чтобы увидеть, что там происходит. А самое странное, что и Владыке при этом ничего не докладывали.

Прошло не более двух минут, но мне они показались самой настоящей вечностью. А потом на площади в окружении четырех эльфийских боевых магов появился вампир.

Выглядел он так, что взгляд не оторвать. Да все на площади и смотрели на него. Черный камзол с серебристыми вставками и вязью серебристой же вышивки. На левой стороне его груди красовался герб в виде остроконечной башенки, возвышавшейся над тремя елками или чем-то на них похожим. Овальная форма герба свидетельствовала о том, что его владелец имеет графский титул, герцогские были более вычурными, чем-то напоминая польские. В руках у вампир держал продолговатый чехол из плотной кожи и небольшой суховатый куст с мелкими белыми цветочками, на вид крайне колючий.