Снаружи все было хуже. Гвардейцам оцепления с трудом удавалось сдерживать обезумевшую толпу. Люди кричали, плакали, бранились, умоляли, пытаясь прорваться к палаткам сами или протягивая на воздетых руках покрытых кровоточащими язвами детей.

Некоторые были просто в ужасном состоянии. Почерневшая плоть имела крайне неприятный осклизлый вид и местами отваливалась. Прямо зомби-апокалипсис какой-то.

Тошнота накатила так быстро и сильно, что я едва успела зажать рот рукой. Удержать завтрак внутри все же удалось, но хоть время уже близилось к обеду, о еде даже думать не хотелось. И это несмотря на почти пустой резерв. Идущие рядом маги тоже заметно побледнели.

Вышедший из ближайшей к нам палатки эльф зацепился за меня взглядом и, нахмурившись, остановился.

— Будущая владычица? Что вы здесь делаете?

— Видимо, то же, что и вы — помогаю спасать людей.

— На вас благословение есть?

— Конечно. Без него сюда никого не пускали.

— Хорошо. Вы уже где-то задействованы?

— Еще нет, но…

— Тогда идите к оцеплению и выбирайте наименее зараженных в возрасте от восемнадцати до тридцати лет. Как только у любой из палаток на этой стороне откидывается полог, ведите туда. Я сейчас врачей предупрежу.

— Погодите! Почему не самых больных? Почему только этот возраст? И мне у них что, документы спрашивать какие-то?

— Наиболее жизнеспособные, — пояснил он и очень тихо добавил: — Всех спасти не удастся. Возраст определять визуально.

— Но там же дети…

Эльф пристально посмотрел на меня и тяжело вздохнул.

— Идите. Мы сами.

И столько обреченной усталости было в его голосе, что я вдруг осознала, что от моего мнения тут ничего не зависит, и нужно просто выполнять то, что говорят врачи, чтобы хоть как-то помочь. Они делают все что могут, и для них это такой же тяжелый выбор.

— Я справлюсь. Просто пока еще в шоке от всего это. Наименее зараженные от восемнадцати до тридцати, я поняла.

Первого пациента мы выбирали вместе. Помимо явных признаков в виде язв или гангрены, имелись и менее заметные, такие как побелевшие ногтевые пластины и лопнувшие капилляры в глазах. Эльф забрал парня лет девятнадцати, мне показав на цепляющуюся за него девушку примерно того же возраста. Язв у них еще не было, но на коже уже появились небольшие красные пятнышки.

Разглядеть кого-то в этой толпе дальше второго ряда было практически невозможно, и я решила подойти к проблеме с другой стороны, просто перелетев через толпу и на летунце перенеся к палаткам найденных там двух относительно здоровых женщин.

Люди заволновались, послышались возмущенные крики. Я остро жалела, что не прихватила из дома кричалку, потому что резерв был почти пуст, и тратить драгоценные капли энергии на усиление голоса не хотелось, но толпу нужно было как-то урезонить, так что пришлось воспользоваться соответствующим заклинанием.

— Прошу всех сохранять спокойствие. Если начнутся беспорядки, медиков отзовут, и тогда вы обречены, но сейчас они здесь и делают все, что могут. Пролеченных эвакуируют в незаселенную местность на новом континенте. Там нужно разбить временный лагерь, поэтому первыми отправляют наиболее здоровых и сильных. Пожалуйста, проявите терпение, помощь уже здесь. Если хотите, чтобы вас заметили и выбрали, постарайтесь расположиться на относительно свободном пространстве.

— Пока вы тут почти здоровых лечите, больные умирают! Что вы за врачи такие⁉

Я понимала, что им страшно и больно, но помочь ничем не могла, а со всех сторон неслись гневные выкрики. Врачей с обоих континентов, включая эльфов, набралось чуть больше двух сотен. Они работали в пятнадцати больших палатках, плотным кольцом стоящих на центральной площади. Каждая из них была разделена на несколько изолированных секторов. Но больных было слишком много. Только здесь ждали помощи не менее трех тысяч, а сколько-то еще оставалось в своих домах.

Еще недавно население города составляло почти двенадцать тысяч человек, сейчас осталось меньше половины. Болезнь сжигала свою жертву буквально за полтора дня и распространялась со скоростью лесного пожара. Те немногие маги, что жили в городе, ничего не смогли противопоставить эпидемии, а успевшим заразиться гонцам не хватило сил добраться за помощью. Если бы не исследовательский отряд, решивший здесь передохнуть, еще через несколько дней город стал бы мертвым.

Несколько раз в толпе вспыхивали драки. Вскоре туда прибывали боевые маги и восстанавливали порядок. Некоторых после этого уводили или уносили прочь, что с ними было дальше, я не знала.

Когда спустилась за очередным пациентом, меня схватили сзади за шею и приставили к горлу нож. Люди инстинктивно попятились.

— Или ты меня сейчас несешь к вашим демоновым магам, или вместе тут сдохнем, стерва!

Я скосила глаза на руку с оружием. Причинить вреда через абсолютник нападавший не мог, поэтому страха не было. Рука мужчину еще слушалась, но уже заметно почернела. Резко развернувшись, я посмотрела в красные от лопнувших капилляров глаза и снова усилила голос заклинанием.

— На того, кто посмеет мне угрожать, я поставлю специальную метку, и ни один врач не станет его лечить. Это понятно?

— Сдохни! — просипел он и попытался пырнуть меня в живот.

В этот момент с неба ударил тонкий яркий луч, и нападавший рухнул замертво. Что это за заклинание, я не знала, но действовало оно узконаправленно и крайне эффективно.

— Не церемонься с такими, сейчас нельзя допустить беспорядков, — приказал Андер. — Бери, кого собиралась, и возвращайся к палаткам. Сейчас еще людей пришлю, будем на группы распределять.

— Хорошо.

Я затянула на летунец женщину, прижимающую к груди какую-то шкатулку. Только что произошедшее не вызвало у меня вообще никаких эмоций. Наверное, они просто отказали из-за перегрузки еще тогда, когда я узнала, что столбы удушливого черного дыма поднимаются над ямами с трупами. Их жгли, а то, что не сгорело, заливали аннигилятором. Потом вытаскивали из домов новые тела и снова жгли. Тех, кто не в состоянии был подняться с кровати, добивали. На последней стадии помочь людям уже не представлялось возможным. Это было ужасно, отвратительно, жестоко и необходимо, чтобы выжили другие. После того, как на мое возмущение маги поинтересовались, что я предлагаю, и заключили, что я хочу погубить не только всех местных, но и тех, кто пришел им помочь, больше я не ничего не говорила. Просто тихо плакала и продолжала таскать по воздуху наиболее перспективных пациентов. Одиночек среди них почти не осталось, а родители отказывались идти без своих детей, и я их понимала.

Маги, пришедшие с Андером, отодвинули заслон гвардейцев еще метров на десять и начали формировать из первых рядов три категории по стадиям болезни, разводя их по секторам. Вернувшиеся из города хмурые и уставшие гвардейцы плотным кольцом встали вокруг медицинских палаток с обнаженными мечами.

Самый большой сектор был выделен для «тяжелых», у кого уже началась гангрена. На землю стелили одежду и одеяла, принесенные гвардейцами из домов, и укладывали на них тех, кто едва мог стоять на ногах. Многие отказывались ложиться, зная, что происходило с теми, кто не мог подняться. Процесс пошел только тогда, когда к лежащим вышли несколько врачей, начав начитывать поддерживающие заклинания. Это немного успокоило людей.

Больных, у которых пока были только язвы, усаживали прямо на землю во втором секторе, слабозараженных всех возрастов собрали в третьем. Их обходил диагност, проверяя состояние здоровья. Тех, у кого обнаруживались хронические заболевания, и стариков отводили назад.

К тому моменту, когда сектора были сформированы, я едва держалась на ногах, а ведь еще даже не вечер. Убедившись, что от меня прямо сейчас никому ничего не нужно, я уселась на землю и, обхватив колени руками, уткнулась в них лбом.

— Вам плохо? — спросил возвращающийся в палатку диагност, не став сразу тратить драгоценную энергию.

— Просто устала. И голова кружится, наверное, ауру немного оборвала.