— Не стоит так не стоит, — согласилась я. — Ты мне лучше скажи, когда можно будет лорда Истара от услужения избавить.

— Не в ближайшее время. И пока находится в услужении, он лишен дворянства, так что лордом его называть сейчас не верно. Можно прибавлять к имени звание магистр.

— Я благодарю будущую владычицу за беспокойство о моей судьбе, — произнес эльф, когда мы с Тэлем умолкли, — но считаю назначенное наказание заслуженным и приемлемым. Господин Лисиртинтуриэль относится ко мне благосклонно, позволяя не только максимально сохранить в данных обстоятельствах собственное достоинство, но и значительно расширить горизонты познаний.

— Эм? — озадачилась я, вопросительно посмотрев на парня.

— В Институте власти богатая библиотека, и магистр активно обменивается знаниями с нашими преподавателями. Честно говоря, он мне здорово помог в некоторых вопросах, так что для меня он скорее наставник, чем услуженец. Я стараюсь делать так, чтобы он чувствовал как можно меньше ограничений, и с уважением отношусь к его знаниям и опыту. А ошибку может совершить каждый.

— Лис, — одернул паренька Истар и показал глазами на Владыку.

— Все верно, — подтвердил Тэль. — Каждый. И я не исключение. Магистр, вам стоит привыкать к тому, что Лису позволено говорить то, что он думает. Тем более что он довольно хорошо следит за тем, что и где говорит. Вы только начали узнавать друг друга, и вам предстоит еще долгий путь. Вероятно, услужение закончится не раньше, чем его учеба в Институте власти.

Я с сочувствием посмотрела на бывшего лорда.

— А что будет, когда оно все-таки закончится?

— Жизнь, — не понял моего вопроса Тэль.

— Он снова станет лордом?

— Эрлордом, — поправил Лис. — Даже если его примут обратно в род, права наследования он будет лишен.

— Эрлордом, — задумчиво повторила я. — А какой тогда смысл возвращения? Вы же и так можете общаться с родственниками. Или я чего-то не понимаю?

— Род дает защиту и помощь, — пояснил Тэль. — Вот только если в них отказали сейчас, стоит ли рассчитывать на тех, кто однажды уже предал? Вам придется очень сильно постараться, чтобы обосновать мне необходимость возвращения.

— Я просто привык быть частью чего-то большего, — вздохнул эльф. — Жить ради блага рода. В одиночестве мое существование теряет смысл.

— А как же академия⁈ — возмутилась я. — Будучи ее частью, вы приносите пользу всему своему народу, а может, и не только ему.

— Работа не может заменить семью. И я больше не часть академии. Не думаю, что меня снова захотят там видеть.

— Еще как захотят! И адепты, и Лант за вас очень переживают.

— Таль, он говорит не об этом, — остановил меня жених. — Кто не захочет вас там видеть? Кто принимает решение о назначении?

— Простите, Владыка, — склонил голову эльф. — Конечно же, это ваше право…

— Я задал вопрос, — перебил его Тэль. — Кто принимает решение о назначении ректора академии?

— Вы или повелитель Олистиниэль, если он наделен такой властью. Раньше это делала… — на этом месте мужчина снова запнулся, неуверенно посмотрев на своего Владыку.

— Лантиртаниэль. Все-таки из нее… — оборвал себя на полуслове эльф, покосившись на меня.

— Вышла хорошая правительница, — закончила я за него. — И спорить с этим просто глупо. Тэль, я не позволю личным обидам влиять на судьбу целого народа. Но вот чего я не понимаю, как она позволила Олисту так легко отправить на казнь своего ставленника. Она ведь советник повелителя.

— Ланти понимает, как шатко сейчас ее положение. Любая, даже косвенная связь с заговором легко может привести ее на плаху. И я не смогу ее помиловать.

— Почему?

— Это свидетельствовало бы о моем особом к ней отношении, а я не могу сейчас себе такого позволить, иначе те, кто считает ее возможной претенденткой на титул Владычицы эльфов, утвердятся в своей правоте. Сейчас она очень уязвима, ведь место советника при Олисте хотели бы занять очень многие.

— А я?

— Что ты? — не понял Тэль.

— Когда Олист помиловал Истара, он сказал, что это благодаря моему заступничеству. Если тебе нужно будет спасти ей жизнь, ты можешь сослаться на меня? Это поможет?

— Не понимаю, — покачал головой Владыка. — Почему ты так стремишься помочь ей? Ты ведь даже ее извинения принять отказалась.

— А, по-твоему, это были извинения? — удивилась я. — Уж точно не искренние. Если она когда-нибудь действительно раскается в том, как поступила с нами, а не только будет жалеть о последствиях, я их приму. Если, конечно, ей это все еще будет нужно. Но, насколько я понимаю, она действительно хороший управленец, а мы не можем себе позволить разбрасываться столь ценными кадрами. Как вариант, можно будет ее помощником посла в Новоград отправить, на исправление, так сказать. Когда Олисту ее помощь станет уже не нужна.

— Нет, это плохая идея, — покачал головой Тэль. — И мы несколько отдалились от темы разговора. Изгнание из рода в вашем случае не означает его отсутствия в дальнейшем. Как эрлорд, вы можете стать родоначальником и со временем получить титул высокого лорда. Новый континент — это не ссылка, а новые возможности.

— Благодарю Владыку за столь высокое доверие, которого я совершенно не заслужил, но пока я не готов…

— Пока вы в услужении, это и невозможно, — заметил Тэль. — Мы говорим об отдаленной перспективе.

— А в ближайшей перспективе могу предложить повидаться с лучшими адептами вашей академии, — наконец сумела перевести я разговор в нужное мне русло.

— Таль, прости, но завтра мы уходим в Новоград, — виновато посмотрел на меня Лис. — Меня просто с документами сюда прислали.

— С самого утра уходите?

— Практически. Если все уже готово в канцелярии, то в четыре часа пойдем, если нет, то в семь.

Владыка внимательно наблюдал за нами, но не вмешивался, и я переключилась на бывшего ректора.

— Так вы хотели бы повидаться с адептами, или вам некомфортно будет от того, что они знают о вашем теперешнем положении?

— Не думаю, что появление в академии будет сейчас уместно, — глухо произнес мужчина, опустив взгляд. — Тем более что мой господин занят, а я и так доставляю ему немало хлопот.

— Ничего подобного! — запротестовал Лис.

— Ну, если не хотите, так бы и сказали, — расстроилась я. — Никто не собирается заставлять вас делать то, что неприятно.

— Дело не в том, что это было бы мне неприятно, а в том, что я не хочу злоупотреблять как добротой Лиса, так и благосклонностью Владыки. Я действительно хотел бы еще раз увидеться со своими адептами и попросить прощения за то, что подвел их.

Я внимательно присмотрелась к Истару. Чувствовать эмоции, как Тэль, я не умела, но, кажется, он все же говорил правду.

— Лис, а не хочешь с Юными магами повидаться? — каверзно поинтересовалась я. — они здесь, у эльфов.

— Да? А в академии сказали, что они на какие-то сборы ушли.

— Так и есть. Меня с этих же сборов на ночь по делам отпустили, и завтра утром мы с Первым магом возвращаемся обратно. Пошли с нами ненадолго.

На несколько мгновений Лис задумался, после чего почтительно обратился к Владыке:

— Вы не против, если я отлучусь на сборы?

— Не против, — улыбнулся Тэль. — И не торопись с возращением, пойдешь в Новоград семичасовым телепортом. Будут спрашивать, почему задержался, скажешь… А что ты скажешь, а, Лис?

— Что сопровождал будущую владычицу, — чуть подумав, предложил парень и, получив одобрительный кивок Владыки, расплылся в довольной улыбке.

Вскоре гости ушли, и остаток вечера мы с Тэлем провели наедине, радуясь этой неожиданной возможности. Он расспрашивал меня, как проходят сборы, я хвалилась нашими достижениями, на вопрос о том, не было ли конфликтов между людьми и эльфами, ответив уклончиво, что детвора всегда найдет, что не поделить. Он улыбнулся понимающе и настаивать не стал, да и зачем, все равно наставники наверняка потом и ему, и Доремару в подробностях все доложат. Я попробовала расспросить, что за такой важный отчет он читал, когда я пришла, но эльф сказал, что это не интересно, и предложил проверить мое знание эльфийского игрой в слова. От нашей она отличалась тем, что каждое следующее слово должно было не только начинаться на последнюю букву предыдущего, но и быть с ним как-то связано. Стоит ли говорить, что сдалась я довольно быстро. Потом он пел, лежа рядом со мной на постели и гладя пальцем по щеке, пока я незаметно для себя не уснула.