— Это что? — показала я рукой на непонятное устройство.

— Хранитель древа Владык. Этот артефакт визуализирует всю нашу родословную, начиная от приведшего эльфов в этот мир, и заканчивая нами.

Тэль подошел к заинтересовавшей меня конструкции, обхватил ладонями выступающий из основного переплетения отросток и что-то негромко произнес. После этого начали загораться иллюзорные фигурки, соединенные золотистыми нитями. Древо рода ширилось и ветвилось, как будто прорастая из огромного семени, а когда процесс остановился, в нем было никак не меньше нескольких сотен представителей. Девятнадцать из них окружал яркий ореол и, судя по количеству, это были Владыки. Еще примерно одна десятая часть тускло светились.

— А почему одни подсвечены, а другие нет? — поинтересовалась я.

— Подсвечены правящие повелители, — пояснил Тэль.

— А вы с Олистом где здесь?

— Пойдем, — взяв меня за руку, потянул он в сторону галдарей. — Мы на самом верху. С третьего яруса будет лучше видно.

С галдареи на галдарею вели пологие лестницы, расположенные симметрично с двух сторон зала. Следующая начиналась примерно через тридцать шагов после подъема на соответствующий ярус. На каждом из них должно было располагаться десять портретов, на столе под которыми был макет эльфийских земель на момент завершения правления. Второй ярус был заполнен не до конца, и последней висела пустующая рама, рядом с которой не было никаких вещей, зато у перил напротив стояло удобное кресло и небольшой столик.

— Сюда приходят Владыки для того, чтобы поразмыслить, какой след они оставят в истории, какими их увидят потомки, — не дожидаясь моего вопроса, пояснил Тэль. — Когда-то я проводил здесь довольно много времени.

— А почему у твоего предшественника почти ничего нет?

— Не собирался умирать.

— Так никто обычно не собирается, оно как-то само…

— Не в том смысле, — не сдержал улыбки Владыка. — Мы сами подбираем и оставляем в специальном хранилище то, что должно быть размещено здесь после нашей смерти. Эти вещи должны рассказать о нас потомкам, рассказать, что было для нас важно, именно поэтому довольно часто таким наследием оказывались дневники. Портрет тоже обычно заказывают при жизни, время от времени заменяя. Дядя правил чуть меньше ста лет, и на момент его свержения в хранилище не было даже портрета, только большое зеркало. Он был уверен, что никто не посмеет посягнуть на его власть, а старость была еще далеко.

— Видимо, зря, — заключила я.

— Не совсем так. Мы очень тесно связаны со своим народом, и если действуем не на его благо, это заканчивается печально. А тех, кто мог именно посягнуть на власть, рядом с ним действительно не осталось. Портрет написали по памяти сразу после его смерти, я знал, что он дорожит своим кинжалом, хотя и понятия не имел почему, в его комнате нашли зачитанную хронику первого тысячелетия, и еще он любил драгоценности. Мы отобрали те, что он лично покупал или заказывал, вот в общем-то и все, что я смог сделать для него.

— Понятно.

Третий ярус пустовал. Мы прошли примерно треть окружности, когда Тэль остановился и указал мне на конец одной из веток. Я встала на летунец и подлетела поближе.

Владыка был вполне узнаваем, хотя отличия и заметны. Около него, скромно потупив взгляд, располагалась невысокая изящная эльфийка. Рядом с фигурками были имена и одна или две даты, в зависимости от того, был ли жив изображенный. От Владыки с супругой тянулись две золотистые нити, на конце одной из которых смотрела серьезным взглядом симпатичная молодая эльфийка с двумя датами, а на второй задорно улыбался мальчишка, буквально всем своим видом показывая, что сейчас что-нибудь учудит.

— А почему Олист тут маленький еще?

— Потому что иллюзии обновляются раз в год.

— В сердце лета? — предположила я.

— Да, — подтвердил мой жених. — Все члены рода собираются здесь, чтобы принять участие в церемонии обновления.

— Ясно, поэтому он и не светится пока.

— Нет, это потому, что я не являюсь правящим повелителем, — впервые с того момента, как вошли в мавзолей, подал голос наш спутник.

— То есть как это не являетесь? — удивилась я. — Вы же правили, когда пригласили нас в Мириндиэль, да и сейчас здесь правите. Я понимаю, что власть у эльфов олицетворяет только Владыка, но других-то подсветили, значит и вас должны.

— Дело не в том, кто чем занимается, — сдерживая улыбку, пояснил Тэль. — Правящими повелителями считаются имеющие знак Пути, то есть потенциально способные стать следующим Владыкой. Олист же не был на Пути и такого знака не имеет.

— А почему не был?

Повелитель не стал отвечать и опустил взгляд.

— Пойдем, я тебе кое-что покажу, — потянул меня за руку вниз Владыка.

Мы на летунцах спустились обратно в центр зала и подошли к стене, на которой были закреплены отполированные каменные плиты с высеченными именами. Имен было много. Тэль подошел к одной из плит и провел по надписи пальцами, как будто гладя.

— Айндринадриэль Черный цветок, — прочитала я. — Это твой отец?

— Да. Это скрижали невернувшихся. И, как видишь, после него на пути остались еще семнадцать повелителей. Я сам вернулся только благодаря двоюродному деду.

— Он научил тебя всему, что было нужно, чтобы пройти испытание?

— Не только. Он пошел на путь вместе со мной. Вот его имя, — показал Тэль на верхнюю надпись на следующей плите.

— А почему у твоего отца было такое прозвище? — поинтересовалась я.

— Потому что он был боевым черным магом. Сильнейшим в тысячелетии черным магом, и он не вернулся, — Владыка на миг прикрыл глаза, пытаясь справиться с болью, которую причиняли ему воспоминания.

— Вы правильно сделали, что не пошли, — повернулась я к Олисту. — Тару нужен отец, а Тэлю сын. И это ничуть не делает вас менее достойным, чем другие повелители.

— В глазах эльфов делает, — возразил Владыка и, повернувшись к сыну, добавил: — Но не для меня. Я не хотел бы, чтобы ты рисковал без нужды.

— Знаю, отец. Я не думаю, что смог бы вернуться. Мне жаль, что я вырос недостойным своих предков, но в моем сердце живет страх, и я ничего не могу с этим поделать.

— Не всем нужно быть бойцами, — положил ладонь ему на плечо Тэль. — Ты уже многое сделал для своего народа и еще многое сделаешь в будущем. Мы оба постараемся подготовить Тара к пути, потому что он туда точно пойдет, главное, чтобы не сделал этого слишком рано.

Повелитель кивнул, соглашаясь и с благодарностью глядя на отца. После этого мы пошли по галдарее уже не торопясь, и эльфы рассказывали мне о каждом из Владык, показывали оставленные ими в память о себе вещи и связанные с ними истории. Рядом с некоторыми из правителей имелись портреты Владычиц, размерами значительно уступавшие основному, другие не считали супруг важной частью своей жизни, хотя, судя по родовому древу, и не были одиноки. Один из Владык заинтересовал меня своим прозвищем, использовавшимся не вместе с именем, а вместо него, и звучало оно ни много ни мало как Великий Владыка. Правил он четырнадцатым в роду и всего два с половиной столетия, что по сравнению с остальными было не особо долго, но они считались эпохой процветания эльфийской расы. Судьба его завершилась трагично и непонятно.

В те времена отношения с вампирами были обострены до предела, находясь на грани войны. До сих пор доподлинно неизвестно, как это случилось, но Великий Владыка попал в плен к вампирам. Одна из версий утверждает, что его предали ближайшие соратники, другая — что у самого правителя случилось помутнение рассудка. Была и совсем уж невероятная теория, что он в одиночку отправился на переговоры в замок вампиров, пытаясь предотвратить грядущую войну, но обычно она звучала как одна из вариаций помешательства. Так или иначе, но живым он оттуда не вернулся. И вот что странно, вампиры сами выдали эльфам тело их Владыки, и на нем не было следов пыток или каких-либо издевательств, но лицо эльфа навеки застыло, искаженное болью, а причиной смерти молодого и здорового мужчины признали остановку сердца.