— Всё, валим, — бросил я, убирая последнее сердце в рюкзак.

— Сушить будем? — поинтересовался Стэп, когда мы лёгкой трусцой двинулись влево по улице.

— Нет, завтра всё скорнякам сдадим. У нас ещё «сухарей» хватает.

— Это мы, считай, по косарю заработали, — сделал ещё более довольную рожу напарник. — Плюс трофеи в тачке. С утра ещё этих оберём. Нормально так-то получается, почти все затраты за одну ночь отбили.

— Завтра ещё дома обыщем, может, даже тратиться не придётся. Разве что патронов пачку докупить. У тебя картечи сколько осталось?

— Да я всего десяток израсходовал, ну плюс-минус, конечно.

— Ну, лишними тоже не будут.

— Факт, — согласился Стэп. — Во, может, здесь зависнем?

Я остановился и осмотрел двухэтажный особняк, который расположился в конце улицы. Дорога отсюда вела либо на север, либо обратно, к реке. Мы были практически на прямой от места схватки, так как бежали, никуда не сворачивая. Но и уходить далеко тоже не хотелось, так как с утра всё равно придётся возвращаться. Нужно перегнать машину, собрать трофеи, ведь всё это деньги, а они, как известно, карман не тянут.

— Пойдёт, — согласился я и свернул во двор.

Прошёл через калитку, не опасаясь оставить следов. Вход был выстелен брусчаткой. Да, сорняк уже пробивался через щели в уложенных кирпичах, но после зимы он всё равно весь лежал, да и был довольно редким. Так что от стандартных мер безопасности можно было смело отмахнуться. Ну и вторая причина, по которой я согласился остаться в этом доме: решётки на всех окнах. Видимо, бывший хозяин очень переживал за сохранность своего добра и создал для себя натуральную крепость. Высокий забор тоже лишним не будет, хотя кованые ворота и калитка свободно простреливаются. Однако и незамеченными к нам подобраться не дадут. Плюс высокая мансарда даст приличный обзор.

Входная дверь оказалась выломана. Но это и не удивительно. Богатые дома привлекают внимание гораздо сильнее, а значит, увеличивается и соблазн в них проникнуть.

Внутри нас ожидаемо встретил бардак. Все шкафы нараспашку, вещи валяются прямо на полу, на стене кто-то написал матерное слово из трёх букв, используя баллончик с краской. Сам орган тоже изобразили, притом какой-то скрюченный, завядший. Уж не знаю, это комплекс художника или он хотел этим что-то сказать?

Я двигался первым, Полина держалась в середине, а замыкал шествие Стэп. Как только мы вошли в дом, тут же отправились осматриваться. Заглянули в каждую комнату и не постеснялись проверить подвал, который оказался полноценным этажом. Я уже бывал в подобных домах и уже ничему не удивлялся.

— Всё, я спать, — бросил Стэп, как только мы убедились, что внутри безопасно.

— Двигай, — разрешил я и направился к двери, на ходу цепляя с собой Полину. — Пойдём, поможешь.

Девушка молча кивнула и проследовала за мной. Вместе мы передвинули шкаф и завалили им выход. Не самая лучшая идея, но всё же так гораздо безопаснее, чем с вывороченной створкой. А в случае опасности уйдём через заднюю дверь, так сказать — огородами. Однако и там я тоже преградил путь какой-то тумбочкой, чтобы к нам не смогли вломиться с разбега.

Жаль, плита осталась на предыдущем адресе, я бы сейчас не отказался от чая. Впрочем, вариант, как вскипятить воду, имеется. Спиртовых таблеток в моём рюкзаке — с большим запасом. Весят немного, да и места занимают всего ничего.

Я принялся открывать шкафчики на кухне и едва не закричал от счастья, когда обнаружил в одном из них початую пачку растворимого кофе. Вот поистине невероятно ценная находка. За такое сейчас легко могут и убить. А запечатанная пачка «Нескафе» по стоимости даже обходит чёрное сердце. Вот только продавать я это добро не буду, самому надо.

Скинув рюкзак, я запустил руку во внутреннее отделение и извлёк упаковку сухого спирта. Осмотрелся, хмыкнул и бросил таблетку прямо на газовую конфорку на плите. Тем более что она призвана выдерживать температуру горения. Да и кружку над пламенем получится удобно разместить. Чиркнув зажигалкой, я запалил таблетку и водрузил на огонь алюминиевую кружку. Налил в неё воды и принялся ждать, когда она закипит.

— Кофе будешь? — спросил я у Полины.

Девушка молча сидела на табурете и смотрела в одну точку. Кажется, её накрыл адреналиновый отходняк. Она медленно подняла на меня взгляд и некоторое время смотрела, силясь хоть что-нибудь сообразить.

— Что? — всё же переспросила она.

— Кофе будешь? — терпеливо повторил я.

Вместо ответа она поднялась и подошла ко мне, продолжая смотреть прямо в глаза. А затем резко придвинулась и страстно впилась в мои губы. Первые пару секунд я даже не отвечал на поцелуй, но ей, похоже, было на это плевать. А потому я тоже забил на все предрассудки и, разомкнув губы, пустил в свой рот её мягкий и очень умелый язык.

Девушка тут же просунула руку мне в штаны, в которых моментально потяжелело. Я легонько толкнул её от себя, а когда она приблизилась к столу, бесцеремонно смахнул с него на пол посуду и уложил на освободившуюся столешницу Полину.

Удивительно, но брюки слетели с неё за одно движение. Она снова приподнялась и впилась в мои губы, судорожно пытаясь расстегнуть мой ремень. Я, продолжая отвечать на поцелуй, немного отстранился и помог справиться с пряжкой. Теперь и мои штаны оказались на полу. Девушка подалась чуть вперёд, помогая мне войти внутрь. Там было настолько мокро, что я даже не почувствовал, как провалился в горячее лоно.

Полина тут же запрокинула голову и издала протяжный стон, обхватила мои бёдра ногами, пытаясь насадиться ещё глубже, и вдруг забилась в судорогах. Внутри стало ещё более влажно. Хватка ослабла, и я наконец перешёл к ритмичным движениям. Однако и она не осталась в стороне, помогая мне наращивать амплитуду. И вскоре я снова почувствовал, как её ноги всё сильнее стискивают мой зад и заставляют меня проникать в неё всё глубже. Под конец Полина поднялась и прижалась ко мне всем телом, содрогаясь от сладкой истомы. Она меня так и не выпустила, заставляя кончить прямо в себя.

Только отвалившись от неё, я наконец услышал, что в кружке бурлит кипящая вода. Казалось, что всё произошло очень быстро, но когда я, натянув штаны, отправился заваривать кофе, то обнаружил, что половина успела выкипеть. Пришлось добавить холодной и кинуть на конфорку ещё одну таблетку.

Девушка продолжала сидеть на столе, широко расставив ноги. В руках она держала полотенце, которое прижимала к промежности.

— Залететь не боишься? — спросил я.

— У меня спираль, — ответила она.

— Вроде как это не гарантирует.

— А ты что, боишься стать папочкой?

— Нет, — пожал плечами я. — Скорее боюсь, что я не самый лучший для этого кандидат. Так что, кофе будешь?

— Естественно, — кивнула она и ещё раз протёрла себя полотенцем.

— Заразу какую-нибудь занесёшь, — поморщился я. — Хрен знает, что на него здесь прилипло за три года.

— Если дашь воды, я помоюсь.

— Ща, — кивнул я.

Плеснув немного воды в керамическую кружку бывших хозяев дома, я ополоснул её и вылил содержимое прямо на пол, хотя у меня перед носом находилась раковина. И ведь канализация, скорее всего, работает, но долбаная привычка… Я насыпал в более-менее чистую кружку кофе, прямо так, через край пачки, и залил его кипятком. Снова наполнил свою кружку холодной водой и уже остатки протянул Полине.

Она спрыгнула со стола, подошла к раковине и взяла кусок мыла. А затем, не стесняясь, присела и принялась подмываться. Я дождался, когда закипит вторая порция, но на этот раз переливать содержимое не стал, заварил порцию прямо в ней. А ещё одной, пустой кружкой, накрыл спиртовую таблетку, чтобы погасить огонь. Утром она нам ещё пригодится.

Кофе я поставил на стол, уселся на свободный стул и выудил из нагрудного кармана пробитый пулей портсигар.

— Будешь? — спросил Полину.

— Кофе и сигареты после классного секса… — Она довольно зажмурилась. — Ну как тут отказаться?

Мы закурили, смакуя каждую затяжку. Девушка взяла керамическую кружку, подула на напиток и сделала крохотный глоток. А затем уставилась на меня огромными серыми глазами.