— Заткнись, — сказал я. Без злобы. Просто факт. — Заткнись и иди. Смотри себе под ноги, не по сторонам.

Он заткнулся. Пошел.

Мы забирали все, что могло пригодиться. Нашли аптечку в разбитой машине скорой — два жгута, бинты, йод. Нашли бутылку воды в чьем-то рюкзаке — отдали раненым.

Время тянулось, как резина. Каждая минута казалась часом. Я смотрел на часы — стрелки двигались нормально. Значит, дело в голове.

— Вовчик, — сказала Ника, когда мы выходили из промзоны. — До полка три квартала. Но там…

— Что там?

— Я слышала взрывы. С той стороны. Минут пять назад.

— Много?

— Кажется, один. Сильный. Потом куча мелких. Теперь тихо. Ты ж знаешь, у меня слух обострен сильно.

Я выругался про себя. Мы не знали, что нас ждет. Может, пустая территория с воронкой. Может, засада. Может, уцелевшие.

— Амир, — позвал я. — Разведка. Ты и двое. Пройдите вперед, оцените. Если что, возвращайтесь. Не рискуйте, просто посмотрите.

Он ушел. Мы остались ждать в подворотне.

Стояла тишина. Не мирная — напряженная, когда ждешь, что сейчас рванет. Курсанты переглядывались, никто не говорил. Изабелла села на корточки, привалилась спиной к стене. Каома закрыла глаза — не спала, просто медитировала. Ника стояла рядом со мной, плечом касалась моего плеча. Молча.

Через десять минут вернулся Амир. Серый, как стена.

— Там мясо, — сказал он. — Полк разбомбили. В плаце большая воронка на три метра глубиной. Казармы в пыль. Но вроде есть живые. Я видел движение чуть в стороне.

— Много?

— Не знаю. Пару человек. Может, больше. Издалека не сильно видно.

— Оружие есть у них?

— Не видел.

Я повернулся к группе.

— Слушайте сюда. Двенадцатый полк уничтожен, но есть выжившие. Мы идем к ним. У них могут быть лекари, связь, боеприпасы. Если там никого — мы уходим дальше, искать другой вариант. Вопросы?

Вопросов не было. Идти дальше по разрушенному городу без связи, без еды, с ранеными — самоубийство.

— Вперед.

Мы вышли на проспект перед КПП. И тут я увидел их.

Десантники. Живые. Человек десять — пятнадцать, грязные, обожженные, с красными от дыма глазами. Они выбирались из-под обломков какого-то здания — кто с оружием, кто без. В центре — капитан с перевязанной головой, кровавое пятно расползалось по белизне бинтов.

Капитан нас тоже заметил.

— Стоять! — рявкнул он. Голос хриплый, но привыкший командовать. — Руки за голову, живо!

Мои курсанты замерли. Двадцать три человека, многие безоружные, с ранеными, с трясущимися коленками. Десантников было меньше, но у них были стволы, и эти стволы смотрели на нас в упор.

Я шагнул вперед. Медленно, чтобы не пальнули сгоряча.

— Красный код, — сказал я. Голос не дрогнул. — Говорит представитель императорской семьи. Я Сиятельный княжич Романов Владимир Федорович, это мои люди. Приказываю опустить оружие.

Капитан посмотрел на меня, на родовой перстень. На мое лицо. На группу курсантов за спиной. На десантников, которые ждали его слова.

Тишина стала плотной, как бетонная плита.

— Опустить стволы, — произнес капитан. — Свои.

Десантники опустили оружие.

— Кто такие? — спросил капитан, опускаясь на ящик.

— Курсанты академии. Выживших — двадцать четыре. Нужна помощь. Медицина, связь, крыша над головой.

— Связи нет, — сказал капитан устало. — Командный центр уничтожен, там находилось и отделение связи. Из медицины — жгуты и йод, сами видите. Крыша есть — ремонтный ангар. Он почти не пострадал. Тепло, сухо, есть вода.

Он помолчал. Потом спросил:

— Расскажете, что в городе?

Я кивнул.

Мы зашли на территорию уничтоженного Двенадцатого десантного полка ровно через час и двадцать минут после того, как покинули разбитый плац академии.

Двадцать три человека вошли в воинскую часть. Я — последним. Связи с командованием нет, но мой магофон призывно зажужжал. Отец. Что ж, мне есть, что ему сказать…

— Докладывай, что у вас там происходит? Почему я не могу связаться с командиром части?

— Части больше нет, отец. Осталась горстка людей, и все, — сухо ответил я. — Дошли нормально, без потерь, но что дальше делать? И что, мать вашу, вообще происходит⁈ Какого хера центральный город Российской Империи лежит в руинах⁈ — не выдержав, под конец заорал я.

— Война, сын, — отец не обратил внимания на мой крик, что уже говорило о том, что он сам на грани и на подобные мелочи сейчас просто не стоят внимания. — Мэтью сошел с ума и выпустил по нам антимагические ракеты, в которых был еще и яд. А следом ударил «Уничтожителями». Мы знали об этих их разработках, но думали, что они еще далеки от завершения. Мы ошибались. Они смогли обойти наши системы противоракетной обороны. Да что там, мы их даже не заметили, вплоть до момента удара!!! То, что происходит у вас, происходит по всей империи.

— Мамы, брат…

— Все живы, за это не переживай. Хотя дворец сильно пострадал. Сейчас готовится ответ, но это уже не твоя забота. Сиди пока на месте. Как только разгребемся тут, переправлю тебя домой.

— Нет, я не поеду.

— Что значит — не поеду?

— То и значит. Я принес присягу Российской империи и я ее солдат. И я хочу и буду воевать с теми, кто это сделал.

— Это твое окончательное решение?

— Да. И ты сам этого хотел.

— Я уважаю твой выбор, но приказ пока остается прежним. Ждите дальнейших распоряжений. Мы подозреваем, что могут начать работать группы диверсантов. Постарайтесь найти оружие и держите оборону. Что у вас с магией?

— Пока глухо. Я могу почистить людей от этой гадости, но нужно время, чтобы восстановиться и начать работать. Пока щит держал, чуть источник не спалил. Каналы горят, будто кислотой плеснули.

— Действуй. Без магии шансов выжить нет. Береги себя, сын, и ждите дальнейших указаний. И дай мой номер тому, кто у вас там старший — пусть свяжется со мной.

Капитан молча выслушал меня, и, отойдя подальше, набрал отца. О чем они говорили, я не слышал, да и неинтересно. Наверняка тот ему дает особо ценные указания, как сохранить мою жизнь, потому как от этого зависит его.

Ну да, у нас тут неравенство — мир такой. Сиятельный княжич, сын канцлера и родственник императора будет поважней каких-то там аристократов и заморских принцесс.

— Вовчик, тут вообще жесть творится, — подошла ко мне Ника.

— Прям удивила, — криво усмехнулся я. — Посмотри в окно и скажи это еще раз.

— Ты не понял. Это происходит не только у нас, но и по всему миру. Вон, Каома и Изабелла со своими разговаривают, и их лица точно не выражают радость.

Посмотрел на своих. И то верно: у француженки лицо стало как восковая маска и только пальцы подрагивают на магофоне. А Као так вообще тихо ругается на египетском, что-то говоря кому-то на другом конце провода.

— Весь мир в труху, Вовчик. Америка ударила по нам, Германия по Европе. Франция в огне, Англия — их союзник — спешно мобилизует войска, Италия выступила на стороне кайзера, как и Испания. Более того, немцы перешли границу и захватили Гродно и Брест. Там сборная солянка из прибалтов — поляки, литовцы, еще кто-то, я не вникала. Ну и немцы тоже. Правда из Гродно их уже выбили быстрым ответным ударом и фронт в этом месте довольно существенно откатился назад в сторону поляков. А персы и турки ударили по Египту, видимо, заранее зная, что России будет не до него. Это война всех со всеми, Вовчик. Что нам-то теперь делать⁈

— Главное, без паники…

Я быстро пролистывал новости и понимал, что мир действительно сошел с ума.

Новостные ресурсы захлебывались от количества поступающей со всех концов мира информации, меняя заголовки статей чуть ли не каждую минуту. Нападение Америки стало для всех шоком и все ждали нашего ответа. Впрочем, у них и своих проблем хватало — старушка Европа уже вспыхнула, и ее неповоротливый военный механизм стал медленно раскручиваться. К чему это приведет — никому не было ясно.