— Все, — кивнула Цапля. — Вирус самоликвидировался. Он оставил только ложные следы. Если кто-то попытается восстановить транзакции, они увидят персидские IP, персидские счета, персидские имена. Мы чисты.

Она закрыла ноутбук и повернулась ко мне. В ее глазах мелькнула усталость, но вместе с тем и довольство.

— Через час биржу закроют официально, — сказала она. — Но уже без толку. Все, что нужно, мы сделали.

Я встал, прошелся по комнате. Ноги затекли, спина болела от долгого сидения. Я подошел к окну и выглянул на улицу. Начало светать. Внизу уже просыпался город: загудели первые машины, открылись лавки с хлебом. Никто из этих людей не знал, что наверху, в мире больших денег, только что случилась катастрофа. Для них — обычный день.

Я обернулся к Цапле.

— И что теперь? — спросил я.

Она пожала плечами.

— Теперь мы ждем, пока деньги осядут. Неделя, другая. Потом они поступят на наш счет. А дальше уже сами решите, что с ними делать. Мне главное взять свое, а после поехать куда-нибудь в жаркие страны, где много солнца, море с роскошными пляжами и тишина.

— А что с султаном? — спросил я. — Он ведь не останется без денег? У него же есть личные сбережения, золото, недвижимость?

Цапля усмехнулась.

— Султан был самым богатым человеком в Османской империи. Но он держал почти все свои активы на бирже. Это было удобно — быстрый доступ к деньгам, управление через одну систему. Мы обнулили его основные счета. Да, у него остались дворцы, земля, драгоценности. Но ликвидные деньги — все. Он больше не сможет финансировать свои армии и тайные проекты. Это был удар по самому сердцу его власти.

Я невольно присвистнул. Мы не просто украли деньги. Мы лишили султана возможности платить своим людям. Это было гораздо серьезнее, чем просто грабеж.

— А предприятия? — продолжил я. — Фабрики, верфи — они ведь обанкротятся. Люди потеряют работу.

— Да, — спокойно ответила Цапля. — Но это неизбежно. Если мы хотим ослабить султанат, мы должны разрушить их экономику. Через неделю, максимум две начнутся бунты, забастовки. Армия без снабжения воевать не сможет, люди без денег не будут работать. Ну, а завтра вирус начнет действовать уже на серверах персов — глупо иметь общую сеть, настолько слабо защищенную. И следы, как ты сам помнишь, приведут к туркам.

Я сел обратно на стул. Мне стало немного не по себе. Мы играли в большие игры, а пешками были обычные люди, которых мы никогда не увидим. Но я быстро отогнал эти мысли. Мы выбрали свою сторону и действовали во благо своих. В конце концов, они нам не друзья, а даже скорей враги. Посеявший ветер — пожнет бурю.

— Ладно, — сказал я. — Ты права. Будем считать, что операция прошла успешно. Ты отделила свою часть?

— Не переживай. Свои жалкие полтора процента я забрала. Жлоб.

— Этого даже твоим внукам хватит, так что не гунди. Где там парни?

— По моим прикидкам, будут тут через пару часов.

— Хорошо. Как только они появятся, сворачиваемся. Мы уходим первыми — ты за нами, и после этого мы друг друга не знаем. Дальше ты сама по себе.

— Все как и договаривались, — кивнула она. — С тобой было приятно работать, несмотря на некоторые нюансы. Нужна будет помощь — я потом скажу, где меня найти. А пока у нас есть время… Я ни за что себе не прощу, если не трахну тебя! Вот из принципа.

Ее майка полетела в сторону, туда же улетели и трусики. И вот она, абсолютно голая, прыгнула на меня, повалив на постель.

— Плоть слаба. Разум сильней плоти, — попытался я оттолкнуть ее от себя, но руки уперлись в голую грудь, а там как-то все само завертелось…

А где-то далеко, за тысячу километров от них, раздавался вой разоренного султана Ахмедшаха и проклятья в сторону вероломных персов. Он еще не знал, что точно так же завтра его будет проклинать уже царь Дарий…

— Майор Романов Владимир Федорович за блестяще проведенную операцию по поимке особо опасных преступников, что привело к окончанию войны, награждается внеочередным званием полковник Российской империи. За беспрецедентное мужество и героизм вручается медаль «Золотой орел».

— Служу Российской империи!!! –отдал я честь.

— Каома Тутмос Низами за блестяще проведенную операцию по поимке особо опасных преступников, что привело к окончанию войны, награждается внеочередным званием младший лейтенант и медалью «За отвагу» Первой степени….

Не буду всех перечислять, но награды получились достойными. Наши дворянки получили титул баронесс, а Лида Семенова — освобождение от налогов на десять лет и землю где-то в Перми, откуда она была родом.

В большом приемном зале, где яблоку было некуда упасть от наплыва гостей, мы стали гвоздями вечера — я был в парадной форме полковника (погоны успел сменить), девушки в жутко дорогих платьях. Обласканные вниманием императора, мы были на виду и на слуху. И если мне было на это плевать, то девчонки немного растерялись. Пришлось их вовлекать в нашу компанию, где парни, оценив их вид и стать, тут же распушили перья.

Впрочем, они были тоже героями — еще бы, такое провернуть! Но мы не жадные и не все захапали себе. Еще немного, и деньги вернутся к нам и большая их часть уйдет детским домам, школам и больницам. Да мало ли социальных проектов, на которые вечно не хватает финансирования. Нет, так-то мы себе тоже толику оставим, но деньги здесь не главнок — каждый из нас и без того богат. Тут дело принципа.

Прошло всего несколько дней, а фараон уже смог выдохнуть. Сначала между турками и персами пошли взаимные обвинения, а потом они схватились за оружие. Уже не так, как раньше — имитируя войну, а по-настоящему. И пусть видимость давления на Египет сохранялась, но она будет слабеть с каждым днем. Союзники больше не союзники, а порознь он с ними может справиться. Да и мы поможем — дядя принял решение вмешаться, о чем уведомил все стороны.

Посол Египта был рад, турки и персы скривили рожи, но делать ничего не стали. У них самих проблем выше крыши. Но обиду затаили. Причем настолько, что отозвали своих послов для консультаций и увеличили количество шпионов.

Зато приехал герцог Савойский со своими женами, дочерьми и братьями Изабеллы. Так состоялась моя первая встреча с будущим тестем и ее семьей. Что сказать… Все прошло хорошо. Мы обоюдно понравились друг другу, братья восхищенно смотрели на Изабеллу и отчаянно завидовали ее подвигам и выправке.

Ну да, от былого образа изнеженной аристократки осталось немного, да и медаль она получила вполне заслуженно. Так что между нами воцарился мир и взаимопонимание. Впрочем, оно между нашими странами и так было, а этот брак его еще больше укрепит.

Отец Жасмин, к общему сожалению, не смог приехать, но по закрытым каналам передал ей свое благословление и пожелание стать российской подданной — это они уже обсуждали с батей. И, как я понял, переговоры идут вполне успешно. Мужик он богатый и весь капитал собрался перевозить в Россию. Хочет открыть какое-то там большое производство. А мы что? Мы такому всегда рады.

Родители остальных девушек тоже были тут, но робко жались у стен, впервые попав в такое общество. Что ж, пришлось помогать — подошел, поблагодарил их за прекрасное воспитание дочерей, чуть приврал, что они мне почти жизнь спасли и вообще являются образцом для подражания. Говорил я достаточно громко, чтобы все услышали. Ибо нехер. Моим все самое лучшее, потому как достойны.

Был тут вроде даже жених Белки, но она нас знакомить не захотела, а после незаметно слиняла. Да и ладно. У нас с ней не любовь до гроба, а секс по дружбе был. Главное, что ей смело в бою можно спину доверить, а остальное, наверное, лишнее.

Наша компания была довольна проведенной операцией и лучилась оптимизмом. Была тут и Наташенька Долгорукова, которая, цапнув меня за руку, потащила в свою компанию таких же малолеток, как и она, повышать свой авторитет. И сразу представила меня как своего жениха, тихо зашипев, что если я не подтвержу, то она мне жизни не даст. Пришлось кивать как болванчику и даже чмокнуть ее в щеку, дабы показать серьезность намерений.