— Питон, ты снимаешь дальнего. Оса — ближнего. Я иду внутрь.

Питон и Оса заняли позиции. Я подождал, пока они посмотрят на меня, и кивнул.

Выстрелы с глушителями — почти бесшумные хлопки. Часовые упали, даже не пикнув. Я подскочил к крыльцу, перешагнул через тело, толкнул дверь.

Внутри — большая комната, гостиная, переделанная под штаб. Карты на стенах, рация в углу, стол с бутылками. За столом — трое. Двое в польской форме, один в немецкой. Они повернулись на звук двери, но не успели ничего сделать.

Я выстрелил трижды. Первая пуля вошла в лоб немцу. Вторая — в грудь поляку слева. Третий поляк упал, пытаясь выхватить пистолет, но Питон, зашедший сзади, добил его выстрелом в затылок.

Все заняло меньше пяти секунд.

— Рацию забираем, — сказал я, сгребая документы со стола. — Карты тоже.

Оса сорвала рацию, сунула в рюкзак. Питон обыскал тела, забрал личное оружие и артефакты. Нам это не нужно, но начальство любит трофеи.

— Чисто, — сказал я. — Теперь их ПРО — надо помочь нашим летунам.

Вышли, растворяясь в ночи. Нашли быстро — знали, где искать. Двое часовых — стоят, курят. Бардак!!!

Два выстрела прошелестели, и тела упали на землю. Осмотрелись — никаких движений, тишина. Я вытряхнул из рюкзака взрывчатку и напихал ее во все установки, не особо разбираясь, что это.

— Все, теперь движемся к мельнице.

Двинулись короткими перебежками. В поселке было тихо — слишком тихо для такого большого лагеря. Значит, мои работали чисто.

По пути к мельнице я услышал голоса — немецкую речь, ругань. Прижался к стене, выглянул. Двое немцев стояли у забора, справляли нужду, курили. Один смеялся — видимо, травил анекдот. Млять, они больше ничего не умеют, что ли, кроме как курить и болтать⁈ Но это на руку нам.

Я подождал, пока они закончат. Потом подошел сзади, ударил одного ножом в шею, второго снял Питон. Тела убрал в канаву, присыпал листьями.

— Деспот, — шепнула Белка в гарнитуру. — Склад готов. Хлоп все заминировал.

— Артиллерия? — спросил я.

— Готово, — ответил Лютый. — Все три «Блитца» заминированы. Пушки у костела тоже. «Донеры» не успели — там охраны много, рискованно. Но их может достать взрывом.

— И так сойдет. Выходим к мельнице.

Я подошел к указанному месту — развалине на окраине, у самой дороги. Там уже ждали Хлоп, Ведьма, Белка, Оса, Лютый с группой. Без потерь, все целые.

— Все? — спросил я.

— Все, — кивнул Хлоп. — Только давай быстрее, там караул уже проснулся. Кто-то, кажется, нашел трупы.

Я достал дистанционный взрыватель. Маленькая коробочка, с красной кнопкой. И нажал кнопку.

Мир взорвался светом.

Сначала я ничего не услышал — только увидел, как ночь превратилась в день. Желто-оранжевая вспышка выхватила каждый дом, каждое дерево, каждую травинку. Потом — звук. Не гром, а какой-то всепоглощающий рев, от которого заложило уши, а земля ушла из-под ног.

Взрывы гремели один за другим. Сначала склад боеприпасов у мельницы — там рвануло так, что меня чуть не сбило с ног ударной волной. Потом — «Блитцы» у школы. Снаряды в самоходках начали детонировать, и над поселком взметнулись огненные грибы. Дальше — пушки у костела, их рвало тише, но ярко, и от костела отлетел шпиль. ПРО рвануло так, что земля содрогнулась.

Через несколько секунд начали раздаваться взрывы там, где стояли «Донеры» — видимо, осколки от первых взрывов все же долетели до кладбища. Огонь охватил половину поселка. В домах, где горел свет, погасли стекла — выбитые взрывной волной. Закричали люди. Залаяли собаки. Заработали сирены — то ли пожарные, то ли военные.

— Отходим! — скомандовал я, хотя меня никто не слышал. Пришлось показывать жестами.

Побежали к лесу. За спиной полыхало Позно. Небо над поселком горело красным, черным, оранжевым. Взрывы не прекращались — то там, то тут рвались боеприпасы, техника, может, даже топливные цистерны.

Мы бежали молча, тяжело дыша. Экипировка тянула к земле, но ноги несли сами. Лес принял нас черной стеной. Только за деревьями я позволил себе остановиться.

— Хорошо жахнуло, — сказал я, сгибаясь и хватая ртом воздух.

— Ага, — ответил Лютый, тоже задыхаясь.

— Дело сделано. Теперь надо возвращаться. К своим.

Я посмотрел на часы. Четыре утра. До рассвета — час, может, полтора. Нам предстояло пройти пять километров лесом, потом пересечь линию фронта, где поляки уже, наверное, подняты по тревоге, и добраться до наших окопов.

— Это будет нелегко, — сказал я. — Так что без остановок. Кикимор, ты вперед. Остальные за мной. Не шумим, магией не пользуемся, ведем себя как мышки.

— А если поляки нас перехватят? — спросила Оса.

— Тогда будем прорываться с боем. Но лучше без этого. Пленных не берем.

Я посмотрел в сторону Позно. Над лесом стояло зарево, тянуло дымом и гарью. Дело сделано. Артиллерия врага уничтожена. Маги мертвы. Штаб разгромлен. Нашим будет легче. Теперь главное выжить.

— Вперед, — сказал я и зашагал в темноту…

Пять километров до своих — это когда по прямой и без приключений. А у нас приключений было выше крыши.

Мы отбежали от Позно километра на два, когда я дал команду остановиться.

Лес, по которому мы возвращались, был другим. Не тем, в который мы заходили ночью — спокойным, добрым, прячущим. Этот лес был злой. Сосны стояли, как солдаты врага, ветки ожесточённо хлестали по лицу, корни лезли под ноги, норовя сломать лодыжку. Даже воздух изменился — стал тяжелым, тревожным, пахло гарью и еще чем-то чужим, не нашим.

Мы шли быстрым шагом, почти бежали. Знали — нас будут искать. То, что мы устроили в поселке, не могли не заметить. Взрывы, которые разбудили полдеревни, пожары, которые осветили небо на километры вокруг — это вам не тихая вылазка. Это был удар, после которого враг встанет на уши.

— Не отстаем, — прошептал я в гарнитуру. — Держим дистанцию.

Кикимор ушел вперед — он всегда впереди, как легкая тень. За ним цепочкой я, Лютый, Док, Ведьма, Хлоп, Питон, Оса, Бес замыкал. Бес тащил артефакты скрыта, хотя они уже садились — Ведьма не успевала подзаряжать, да и энергия у нее самой была на исходе.

— Деспот, — позвала Ведьма через десять минут. — Сзади собаки. И нюхач.

— Далеко?

— Километра два. Но идут быстро. И не по старому маршруту — они уже поняли, что мы петляем.

— У нас преимущество, мы знаем, куда идем. А они — нет.

— У них преимущество серьёзнее — они свежие. А мы уже сутки на ногах.

Лютый, шедший рядом, сплюнул под ноги.

— Скажи спасибо, что мы их магов уничтожили. От простой пехоты уйдем.

Я сверился с картой. Старый маршрут, по которому мы шли в Позно, теперь был смертельно опасен — поляки наверняка выставили засады, прочесывают лес. Возвращаться той же дорогой мог только последний дурак.

— Берем левее, — подумав, сказал я. — Делаем круг через болото. Потом вдоль оврага. К своим выйдем с юга.

— На сколько выходит крюк? — спросил Лютый.

— Километров десять.

— Ни фига себе!

— Лучше десять лишних километров, чем встретиться с поляками в лоб.

Он не спорил. Он вообще редко спорил, только вздыхал тяжело и перекладывал рюкзак с одного плеча на другое и продолжал идти.

Мы свернули. Лес стал еще гуще, еще злее. Сосны сменились елями, ели — замшелыми валунами. Под ногами захлюпало — началось болото.

— Смотреть в оба, — предупредил Кикимор. — Здесь ямы есть. Один неверный шаг — и все.

Шли медленно, проверяя каждый метр щупом. Ведьма подсвечивала артефактом — бледно-зеленый свет выхватывал кочки, коряги, черную воду. Запахло гнилью и чем-то сладковатым — может, болотными цветами, может, разложением.

Через час болото кончилось. Мы с немалым облегчением вышли на твердую землю, отряхнулись.

За спиной в отдалении все так же лаяли собаки — они тоже обходили топь, но с другой стороны.

— Не отстали, — констатировала Ведьма. — Нюхач хорош. Держит след, даже когда мы через воду идем.