Она положила трубку, а мы дальше просто катились и мило общались с Софой на отвлеченные темы, от которых меня периодически пробивало в дрожь. Ну, там было типа — сколько детей я хочу иметь, а кого больше — мальчика или девочку, и потяну ли я сразу трех, например, прелестниц у себя в постели…

Она вроде как шутила, но глаза были серьезными, и как-то напрягало это все. Нет, забеременеть просто так у нее не получится — у нас у всех стояла магическая защита, которую отключить мог только опытный лекарь. Она даже всякими подавителями не подавлялась, потому как проникала глубоко внутрь тела. Но все же изредка случались осечки — каким образом, непонятно. Иначе откуда бы появлялись бастарды? Надо будет, как вернемся, провериться на всякий случай. А то подобные разговоры меня как-то сильно напрягают. Нет, я ничего против детей не имею, но не сейчас же? Я еще сам, по сути, ребенок.

Вот так за милой беседой мы добрались до «Русского двора». Швейцар, наряженный в рубаху с вышивкой, опоясанный кушаком, в широких штанах и красных сапогах, стрельнул взглядом по моей форме, потом обратил внимание на родовой перстень, расплылся в радостной улыбке и широко распахнул перед нами двери.

Под ручку с гордо вышагивающей Софой мы прошли внутрь. Народа было немного — время вроде обеденное, но основной поток посетителей, видимо, спал. Да и вообще, сюда в основном вечером выбирались.

Раскланявшись с парой знакомых лиц — в нашем болоте все друг друга знают, мы зашли в большую кабинку, которые тут пафосно назывались «Терем», и уютно откинулись на стоявших тут мягких диванчиках. Заказ решили делать, уже дождавшись Нику, о чем я предупредил услужливого официанта. Мол, приедет княжна Скуратова, и просьба ее без промедления проводить к нам. Тот кивнул и испарился. Ждать-то было уже не долго — Ника отписалась, что подъезжает.

И правда, мы даже заскучать не успели, как она стремительно ворвалась к нам. Быстрый чмок в щеку Софии, поцелуй мне в губы, плюх на диванчик рядом со мной — и ее злая моська застыла в ожидании семи казней египетских. Ну, это я так выражение ее лица расшифровал. И только я собрался начать уговаривать, оправдываться, предлагать руку и сердце — знаю, что не виноват, но так проще, — как за стеной «Терема» раздался громкий вопль, полный боли, и сильный русский мат.

«Вот оно, мое спасение!» -радостно подумал я, но внешне сохранил серьезное выражение лица и вылетел наружу…

— Русишен шлюхнен должен слушайт свой господин. И если он говорить сосайт, он должен сосайт, а не орат!

— Вали на хер, урод! — женский голос был полон ярости. — Еще шаг, и я тебе твой хрен на пятаки порублю!!!

— А что тут происходит? –нарисовался я в дверях.

Ну, картина маслом — мужик, высокий, чуть полноватый, с большими рыжими усищами навис над хрупкой девушкой, сжимавшей в руке нож. Платье у нее было порвано на плече и обнажало часть груди. Но это дамочку не смущало и ножом она размахивала очень воинственно.

— Пощёл в жопу, швайне! — кинул он мне, не оборачиваясь. — Барон Густав фон Фердинанд хотеть эта шлюха и он ее получить! А те, кто будут ему мешайт, получат пинок от добротный немецкий сапог в свой тощий зад!!!

— Слышь, сосиска баварская! –мгновенно осатанел я. — А ну выметайся отсюда, пока я твоей мордой тут весь пол не вытер! Приехал в чужую страну, так и веди себя достойно. А не можешь — так я тебе организую телепортацию до границы!

— Да как ты смейт так разговаривайт с бароном Густавом фон Фердинандом⁈ — встопорщив рыжую щетку усов, повернулся он. — Что-о? Зольдат? И даже не официрен⁈ Грязный фронтшвейн (нем.фронтовая свинья. Прим. автора) представляйт себья герой? Кто позволяйт тебье открыть рот в моя присутствие⁈ Я приказайт бить тебя палка по заду. А пока сам лично наказайт за оскорблений слуги Великого Фатерлянда!

Он нелепо размахнулся и попытался ударить меня по лицу и… Нет, я не считаю, что есть плохие расы или национальности. Есть лишь плохие люди в каждой из них. Но мой прадед дошел до Берлина, а бабушка в санитарном поезде исколесила всю Европу. И я наслушался рассказов от них о том, как вот эти самые считали себя высшей расой. Наверное, сработала генетическая память, а может, он просто меня выбесил, но я ударил в ответ. Без магии — простой мужицкий кулак и в нос. Вот только неосознанно я все же, видать, укрепил тело эфиром, от чего этого немца развернуло и унесло из кабинки, снеся ее стену. Рухнув на пол, он судорожно дернулся и, пустив слюну, вырубился.

— Опять дерешься и без меня? — с укоризненным видом нарисовалась позади меня Ника.

Софа тем временем подошла к потерявшему сознание немцу посмотреть. А может, и добить, потому как она все прекрасно слышала. И все его оскорбления тоже. Как ещё не прирезала сгоряча.

— Разве ж это драка? Вот погоди, придет в себя, тогда и оторвусь. Но где же наши манеры? Я княжич Романов Владимир Федорович, это княжна Скуратова Вероника Андреевна и моя сестра, София Михайловна. С кем имеем честь говорить? — обратился я к пострадавшей девушке.

— Васильева Марина Анатольевна. Простолюдинка, — встав, девчонка как смогла поправила платье и коротко поклонилась.

— Помощница… Бывшая помощница, — поправилась она, — главного бухгалтера игрового дома «Золото Фердинанда». Чтоб я осталась там работать после всего этого — да ни в жизнь!!!

— А что случилось-то?

— Этот… — она бросила испепеляющий взгляд на мужика, — приехал с инспекцией. Игорный бизнес принадлежит его роду. Точней, старшему брату — он глава всех фон Фердинандов. У них в России целая сеть по вытягиванию денег. Ну вот, я должна была передать ему отчет. Связалась с ним, он и пригласил приехать сюда. Посмотрел бумаги. Похмыкал, а потом заявил, что я должна доказать верность компании и с ним переспать. Я, конечно, отказалась, так он полез… Ну, дальше вы все сами видели.

— Неслыханный удрерфроренхейт! — завозился на полу мужик. — Я вас всех сейчас буду убивайт, как свидетель моего файлт. Стояльт смирна и не шевелись! Тогда смерть будет быстр и не мучителен. Никто не смеет сказаль, что Густав фон Фердинанд не милосерден!

— Софа, будь любезна, врежь ему еще раз — достал, –поморщился я.

Послышался звук удара, громкий «хек» и тишина.

— Моя очередь его пинать, — Ника сменила Софу, сестра же подошла к дрожащей девушке и приобняла ее.

А я уже набирал отцу — все же иностранец как-никак. Нужен нам дипломатический скандал? Тем более, что немногочисленные посетители уже пялились на нас, как и охрана ресторана. Но лезть в разборки Романовых не пытались — себе дороже. Аристократы дерутся, простолюдины стоят в сторонке и снимают. Потом запись можно выгодно продать одной из сторон. А можно и сдохнуть за это, конечно, но есть шанс и неплохо заработать. Тут пятьдесят на пятьдесят. Смотря на кого нарвешься.

— Слушаю, — раздался в трубке резкий голос отца.

Ну да, батя на работе, делами государственными ворочает, да денежку зарабатывает. Не то, что я, бездельник.

— Я тут, кажется, международный скандал учинил. Морду одному барону набил…

— Кому именно?

— Какому-то Фердинанду.

— Густаву? — проявил он осведомленность.

— Ага. Точно, ему.

— За дело или по пьяни?

— За оскорбление меня лично и всей русской армии в целом.

— Ясно. Ждите пять минут, его заберут. Совсем уже немчура распоясалась, — буркнул он и отключился.

Все замерли, а я залез в магофон и наконец прочитал сообщение от нашего пытошных дел мастера. Дело сделано — мои заклятые друзья получили то, что заслужили. Прилагался видеоотчет, но пока его смотреть не стал — не время и не место. Тела утилизированы, где закопали их пепел, никому неинтересно.

Вот так глупо закончили свои жизни те, кто хотел управлять чужими. Чувствовал ли я удовлетворение? Наверное. Радость? Определенно нет. Я, признаюсь, даже как-то подзабыл о них. Не простил, а просто отправил мысли о них в самую глубь памяти. Потом, как все увижу, сотру окончательно. Какова же судьба главы рода Ра, Хидео, и его среднего сына Арслана, мне ничего неизвестно и неинтересно. Это дело отца, и что он с ними сделает или сделал, меня не касается.