И когда я выскочил из зоны вязкости, он ударил.

Молния — настоящая, не какая-то там искра бытового мага. Она вылетела из его пальцев с воем, и я едва успел выставить щит. Удар пришелся в самую середину. Меня отбросило на три шага, подошвы сапог пропахали землю. Защита устояла, но по рукам прошла такая вибрация, что заныли зубы.

— Слабовато, — сказал я, хотя внутри все звенело.

Арлекин нахмурился. Впервые. Наверное, рассчитывал, что такой удар пробьет мой щит. Не пробил. Потому что мой источник — это не резиновая лодка, которую можно проткнуть иголкой. Это гребаный, мать его, танк.

Теперь моя очередь. Огненный шар с ревом понесся к нему, увеличиваясь в размерах

Арлекин успел поднять двойной щит. Мой удар разнес первый слой в клочья, второй пробил, но уже ослабленный. Барона качнуло, он сделал шаг назад, припадая на левую ногу. Я видел, как дернулась его рука — магия удержала кость от перелома, но щит я все равно просадил.

— А это уже ближе к делу, — он сплюнул на землю.

Кровь? Нет, просто слюна. Жаль.

Мы закружили по кругу. Я чувствовал, как в груди бурлит источник — огромный, мощный, как река в половодье. Но Арлекин был опытен. Он не пытался пересилить меня в лоб, он просто… заставлял тратить. Каждый мой удар встречал его хитрую защиту, которая рассеивала энергию в стороны. Каждая его атака была расчетливой и экономной.

Мой стиль — таран. Его — скальпель в руках хирурга. Недооценка противника — первый шаг к проигрышу. Тактику следовало менять и срочно. Если честно, впервые вижу, чтобы тяж так тонко манипулировал эфиром. Они на другое заточены. Что ж, это будет интересно.

Я выпустил веером семь копий — это двадцать процентов моего запаса за один выдох. Он ушел вниз, в уклон, и три копья прошли мимо, а четыре он сбил встречными всплесками. Но я ждал этого.

Пока он отвлекся на копья, я уже рвал пространство перед ним — простой, грубый разрыв, который выбрасывает волну кинетической энергии во все стороны.

Меня тоже отбросило. Но я был готов, а он — нет.

Барона швырнуло на ближайший валун, который я создал за его спиной, он ударился спиной, хрустнуло. Что-то сломалось? Надеюсь. Он сполз по камню, но уже через секунду стоял на ногах, и его лицо превратилось в маску бешенства.

— Ты… — прошипел он. — Мальчишка! Да я тебя в порошок сотру!!!

Он перестал экономить. Я почувствовал это по изменению плотности магии вокруг. Арлекин раскрыл свой источник на полную — и он оказался не таким уж маленьким. Будь на моем месте обычный Старший мастер, ему бы уже пришлось туго. Но я — Деспот. Княжич Романов. Лучший в своем поколении. И я знаю магию — ее запах, вкус, боль.

Барон выбросил руку вперед, и из земли под моими ногами вырвались корни — не настоящие, магические, черные и колючие. Они обвили мои лодыжки, рванули вверх. Я рубанул по ним чистой силой, но они лезли снова. Магия сдерживания — мерзкая, цепкая, удушающая.

Я рванул эфиром так, что загудело в ушах. Волна прошла от центра груди во все стороны — грубая, неотточенная, но мощная, как взрыв. Корни разлетелись в труху. Арлекин тоже получил порцию — его отбросило еще на пять шагов, он кувыркнулся через голову, но вскочил.

Теперь мы оба дышали тяжело. У него из носа текла кровь — тонкая струйка, которую он утер рукавом. У меня была рассечена бровь от первого удара о камень, когда я ставил щит. Кровь заливала глаз, но я не отвлекался.

— Кажется, у тебя скоро закончится эфир? — сказал он, и в голосе впервые прозвучала усталость.

— У тебя быстрее, — сплюнул я на землю.

Это была правда. Я чувствовал его источник — он уже просел на две трети. Мой — только на половину. Еще немного, и я смогу просто задавить его массой силы, как танк давит окоп. Но Арлекин это тоже понимал.

Он не дал мне времени. Атака последовала за атакой — он перестал защищаться, перестал маневрировать. Он просто бил. Сгустки чистой тьмы, молнии, кинетические удары, огненные плети. Я уклонялся, ставил щиты, отбивался, но каждый удар отнимал силы. И каждый удар приближал меня к тому моменту, когда я смогу ответить.

Я ждал.

Ждал, когда он выдохнется. Когда его источник просядет настолько, что он не сможет отбить мою последнюю атаку.

Он понял это слишком поздно.

Я вобрал в себя остатки магии — всю, до последней капли. Сжал в кулаке, сжал в комок, сжал в точку, которая весила больше, чем я сам. И шагнул вперед.

Не побежал. Шагнул. Потому что бежать было уже некуда.

Арлекин увидел мой кулак, который светился белым — нет, не светился, он просто становился белым от переизбытка силы. Его глаза расширились. Он выставил последний щит — хлипкий, дрожащий, склеенный на остатках воли.

Я ударил.

Щит лопнул, как мыльный пузырь. Кулак вошел в грудь барона — я специально бил не в голову, потому что хотел, чтобы он почувствовал. Чтобы понял. Чтобы запомнил перед тем, как отключиться.

Он отлетел на десять шагов, ударился спиной о щит полигона, и на этот раз точно что-то сломалось. Я слышал хруст ребер.

Но он не отключился.

Он встал.

Это меня напрягло. По-настоящему. Потому что у него не осталось магии — я чувствовал это так же отчетливо, как чувствую собственный пустой источник. Он выжал себя досуха. Но он стоял. Смотрел на меня своими стальными глазами, и в них была такая ненависть, что мне стало почти жарко.

— А теперь… — прохрипел он. — А теперь, княжич… у нас обоих ничего не осталось.

Он был прав. Мой источник опустел. Полностью. До дна. Я не мог даже зажечь искру между пальцами — слишком много отдал в тот последний удар. Внутри была только пустота и гулкое эхо собственного сердца.

Арлекин шагнул ко мне. Я шагнул к нему.

Он ударил обычным кулаком — без магии, но с такой злобой, что я едва успел уклониться. Ответил тем же — попал в скулу, но слишком слабо, потому что руки не слушались. Мы сцепились, как пьяные в драке у пивной. Без техники, без красоты. Просто два обессиленных, израненных, злых до зубовного скрежета мужика, которые хотели одного — убить.

Я схватил его за шею, рванул на себя, одновременно бодая лбом в переносицу. Он ответил коленом в пах — я успел закрыться бедром, но удар все равно прошел, и ногу свело судорогой. Мы рухнули на землю, катаясь в пыли, перемешанной с пеплом и кровью.

Мир сузился до размера этого небольшого пятачка на котором мы бились. До хриплого дыхания, до соленого вкуса крови на губах, до ломоты в каждой кости. Источник молчал — мертвый, пустой, как высохший колодец.

Но внутри меня еще что-то было. Не магия. Что-то другое. То, что заставляло подниматься после того, как выстрелили в упор. То, что тащило раненых с поля боя под обстрелом. То, что называли по-разному — характером, волей, злостью, дурью.

Я скинул его с себя — рывком, от бедра, выворачиваясь, как уж. Вскочил первым, потому что он замешкался на долю секунды.

Он тоже встал. Теперь мы стояли в двух шагах друг от друга. Смотрели в глаза.

Арлекин улыбнулся. Кровавая улыбка на рассеченной губе.

— Магия кончилась, княжич.

— Вижу, — ответил я, разминая онемевшие пальцы. — Остались только мы.

Барон сжал кулаки. Я сжал свои.

Источники молчали. Но внутри нас еще оставалось то, что сильнее любой магии.

Мы шагнули друг на друга.

Без правил. Без пощады. До последнего удара сердца. Отсюда выйдет только один.

Мы стояли друг напротив друга, и это было смешно. Два сильных мага — и ни одного готового заклинания между нами. Два источника, которые еще час назад могли сравнять с землей небольшой город, сейчас молчали, как бетонные плиты. Только кости, мясо и злость. Очень много злости.

Я чувствовал, как саднит рассеченная бровь — кровь засохла коркой, но под ней все еще пульсировало. Левое ребро ныло после того, как барон достал меня локтем в корпус.

Он выглядел не лучше — разбитая губа, заплывающий глаз, правая рука висела чуть ниже левой, и я готов был поспорить, что там перелом или хотя бы вывих. После моего последнего удара, когда я вогнал в его грудь весь остаток магии, его ребра трещали как сухие ветки.