Я сполз с верблюда. Ноги затекли, спина болела, но я был рад, что мы дошли.

Оазис был крошечным. Родник, несколько пальм, пара кустов — и всё. Мы едва поместились. Верблюдов уложили на песке, люди разбили шатры, кто-то уже разводил огонь.

— Отдыхай, господин, — сказал Нахир. — Завтра будет трудный день. Стражи не любят, когда их беспокоят.

Я кивнул, отошел к пальме, сел на песок, прислонившись спиной к стволу.

Завтра. Завтра я буду в закрытом оазисе. Завтра, может быть, смогу позвонить. Если, конечно, там есть сеть. Если магофон оживет. Если меня не убьют стражи.

Слишком много «если»…

Я перекусил уже привычной едой, закрыл глаза и провалился в сон без сновидений. На этот раз защиту ставить не стал — только окутался воздушным щитом. Не знаю, почему, я был уверен, что на меня не нападут — смысла в этом не было. Потому что завтра меня или убьют эти самые стражи, или я войду в закрытый оазис, но не на правах гостя, а на правах господина…

На этот раз я проснулся сам — бодренько так. Открыл глаза — темно, звезды сияют. Лагерь уже потихоньку шевелится.

О, вон уже и Нахир идет и явно что-то вкусное несет. Ох, ну да — шикарный стол. Мясо, финики, орехи, немного хлеба. Ресторанное меню нервно курит в сторонке.

Поел, чуть размялся, разгоняя кровь по жилам. Построил глазки неведомой девчушке, у которой были видны только глаза, все остальное было замотано в тряпки. Потом опомнился — фиг его знает, что там за «красотка» скрывается! Не зря же лицо закрыла.

Сегодня вместо чая или подслащенной воды пили кофе — крепкий, но на удивление вкусный. Бодрило так, что аж бежать захотелось.

— Сегодня мы будем на месте, господин. Ты все еще уверен в своем решении идти вместе с нами?

— Вариант такой, что вариантов нет. Предчувствие у меня дурное, Нахир, надо побыстрей с домом связаться. Иначе быть беде. Так что пойду, а там будь что будет.

— Твой выбор — твой путь, –поклонился он и отправился готовить верблюдов к очередному переходу.

На этот раз я идти пешком поленился, поэтому лихо запрыгнул на рыжего верблюда, который, кажется, и не почувствовал меня на себе, продолжая меланхолично что-то жевать.

— Хать-хать-хать! — выкрикнул Нахир, и наши корабли пустыни пришли в движение, сразу взбодрившись. И даже, кажется, пошли чуть быстрей, ощущая приближение к дому.

На этот раз я ехал сразу за Нахиром, потому как места тут опасные, могло всякое случиться. От некоторых тварей пустыни, как я понял по рассказам Нахира, никакие артефакты не спасут.

Шли мы вроде ровно, но мне почему-то казалось, что караван все время петляет, как змея по песку. То чуть вправо заберем, то влево. Я понятия не имел, как караванщики тут вообще ориентируются. Быть может, по звездам? Тут они ведь особенно яркие.

На всякий случай я тоже задрал голову к небу и попытался запомнить их расположение. Получилось, если честно, так себе. Потом плюнул, незаметно достал магофон и сделал пару снимков. Вот теперь нормально.

Так всю дорогу и щелкал, чтобы, значит, потом, если понадобится, найти дорогу. Геолокации тут, понятно, не было, но хоть такие ориентиры будут.

Остановок не делали. Ну, почти. Один раз тормознули на пару минут, чтобы оправиться, и двинулись дальше.

Свой зад я укрепил эфиром воздуха, иначе все точно бы отвалилось. И еще постоянно приходилось разгонять кровь, чтобы ничего не отекло. Сильной магией пользоваться было нельзя, всякие гады ее издалека чуют.

И ничего не предвещало беды — дорога хоженая, давно известная. Но я был бы не я, если бы все прошло гладко и обыденно.

В какой-то момент Нахир вдруг напрягся, закрутил головой, стал чаще дышать, открыв рот, будто пробуя воздух на вкус. А потом замер, подняв вверх кулак. Караван тут же остановился.

— Песчаные волки, — бросил он непонятную фразу. — К бою!!!

Все мужики, включая ничего не понимающего меня, спрыгнули с верблюдов, защелкали затворы автоматов, активировались личные артефакты.

— Что за волки? — спросил я, пока еще не понимая, что делать, но уже готовясь бить морды, хоть волкам, хоть собакам сутулым.

— Злые духи, которых тут ранее никогда не было. Слишком близко к Кара Алхету. Они боятся приближаться к нему, стража их не любит. А вот сейчас рискнули. Что-то или кто-то их приманивает, вот они и забыли об осторожности, — посмотрел он на меня.

— Эй, я вообще не при делах! — когда я понял, что он имеет в виду, моему возмущению не было предела.

— Сотни лет их уже не виделив этих краях, но стоило тебе оказаться у нас в караване, как они объявились. Выводы делай сам, господин.

— Сделаю, но потом. Как их мочить-то? Косточку бросить куда подальше или сразу огненным шаром в морду?

— Я… не знаю, — посмотрел он на меня. — Никогда прежде с ними не сталкивался. Слышал о них, но не видел.

— И что ты слышал? Давай, быстрей соображай, а то даже я уже слышу их голодный вой!

— Песчаные волки — одержимая злыми духами нежить…

— Мертвяки, что ли?

— Не совсем, господин. Это, скорей, искусственно созданные големы из мертвой плоти, которая вроде как имунна к магии. Их шкура прочней стали, а зубы способны грызть даже камень. Их скорости завидует ветер, а ярости…

— Да понял я тебя, понял. Они такие крутые неубивашки, и нам всем сейчас будет плохо. Есть какая-нибудь острая железка, на тот случай, если огонь в пасть не пройдет?

— Возьмите это оружие, — он протянул мне меч. — У меня еще один есть, но боюсь, он будет бесполезен.

— Да и ладно. Я уже один раз умирал, так что не стоит бояться смерти. Становитесь в круг, женщин и детей в центр, а мы по краям встанем — авось и сдюжим.

В черных глазах Назира плескался страх, но он тут же мотнул головой и принялся быстро раздавать приказы. Пара минут, и вот уже караван застыл, готовясь принять удар.

Направление, откуда шли на нас волки, было понятно — они неслись вперед, подбадривая себя воем, и ни о какой тактике и понятия не имели.

Я, как самый глу… в смысле, храбрый и сильный, вышел вперед, являя собой образ героический и местами даже красивый. Поза, в которой я замер, уж точно хорошо бы смотрелась на обложке какого-нибудь женского журнала — меч в руке, спина прямая, взгляд устремлен в даль… Ну чем не влажная мечта всех дам?

Стая вынырнула из марева, и я наконец увидел их вблизи.

Два метра в холке. Шерсть — серая, свалявшаяся, с проплешинами, сквозь которые виднелась темная, будто дубленая кожа. Морды — вытянутые, с челюстями, что раскрывались явно шире, чем положено природой. Глаза без зрачков, желтые, горящие даже при свете солнца. Они, увидев цель, неслись уже молча, только песок шуршал под их когтями, и это было страшнее любого воя.

— Тридцать… тридцать пять… — нервно бормотал кто-то рядом.

— Не считай, — оборвал я. — Бей.

Первый волк прыгнул, целя в парня с автоматом. Тот выстрелил — очередь вошла зверю в грудь, но даже не задержала. Волк рухнул на него, и я услышал хруст костей и крик, оборвавшийся на полуслове.

— Держать строй! — заорал я, бросаясь вперед.

Меч вошел волку в бок. Лезвие скользнуло по шкуре, как по металлу, но я вложил силу — всю, что была, и клинок пробил плоть.

Волк взвизгнул, развернулся ко мне, и я увидел его пасть вблизи — ряды желтых зубов, каждый размером с палец, и черную пустоту глотки.

Я рубанул снова, по морде. Меч рассек губу, выбил клыки, и волк отшатнулся. Но на его место уже лезли другие.

— Не отступать! — орал Нахир где-то справа. — Держать круг!

Я рубил. Бил, колол, уворачивался. Волки атаковали со всех сторон, их было слишком много, они не чувствовали боли, не боялись смерти. Убитый падал, но остальные перепрыгивали через него и снова бросались на нас.

Краем глаза я видел, как погонщик слева от меня взмахнул саблей и тут же упал — волк сбил его с ног и вцепился в горло. Кровь хлестнула фонтаном, и я понял — еще немного, и нас загрызут вот так же.