— Что было дальше? — спросил фараон.

— Коридоры. Залы. Тупики. Я потерял счет времени. Там, внизу, время течет иначе. Или его нет вообще.

Я провел рукой по лицу, вспоминая голод. Как он приходил тупой, животной волной, от которой сводило желудок.

— Пришлось есть то, что находил. Крыс в основном.

— Крыс? — он поморщился, а отец усмехнулся.

Ну да, теперь-то ему весело, а когда он слушал эту историю впервые, его аж корежило от отвращения и гнева.

— Сырых. Эфира не было, чтобы их поджарить. Просто ловил в темноте и жевал. Со временем перестал замечать вкус.

Он покачал головой, но ничего не сказал.

— А потом начались мумии, — продолжил я. — И другие твари. Я нашел там меч — старый, ржавый, но он держал удар. Им и отбивался.

— Ты дрался с мертвыми?

— Дрался. Много раз. Они не чувствуют боли, не боятся смерти. Приходилось рубить на куски, чтобы остановить.

Я посмотрел на свои руки. Теперь они были чистыми, без ран, без мозолей. Но память о том, как они сжимали рукоять меча, осталась.

— Я стал другим, — сказал я тихо. — Там, внизу. Сначала я просто шел, боялся каждого шороха. Потом перестал бояться. Начал слышать, чувствовать, предугадывать. Тело стало быстрее, реакция — острее. Я не заметил, как это случилось. Просто в какой-то момент понял, что темнота больше не враг. Я стал частью ее. Хищником.

— И ты вышел? — голос Тутмоса дрогнул.

— Вышел. Я не помню точно, где. Просто однажды увидел свет — настоящий, живой. И пошел на него. Оказалось, что это выход в пустыне.

— В какую пустыню? Где?

— Не знаю, — я пожал плечами. — Я был слаб, плохо соображал. Просто шел, пока не упал. Очнулся у оазиса. Там меня нашел караванщик.

— Караванщик?

— Да. Старик, Нахир. Он вел караван в северный Джириан. Подобрал меня, накормил, напоил. Я шел с ними, пока не вышел к людям. А потом уже связался с домом. Что было дальше, вы знаете. Как меня привезли в Россию, говорить не буду — все вопросы к отцу.

Я замолчал. В комнате стало тихо, только ветер шелестел за окном, да где-то далеко кричали птицы.

Тутмос смотрел на меня долго, изучающе. В его глазах смешались страх, гордость и что-то еще, чему я не мог подобрать названия.

— Ты понимаешь, что ты сделал? — спросил он наконец.

— Выжил.

— Нет.

Он поставил кубок на стол, встал, подошел к окну.

— До тебя никто не проходил древние гробницы. Никто. Маги, воины, жрецы — все гибли. А ты прошел. Ты вернулся.

Я ничего не сказал. Просто смотрел, как тени от пальм качаются на стене, и думал о том, что настоящая история была гораздо длиннее и страшнее. И о том, что некоторые детали лучше навсегда оставить в темноте.

— С твоего позволения я все это запишу. И если Федор, — он посмотрел на отца, — даст согласие, я попрошу у тебя более подробный и развернутый рассказ о том, что было в гробнице. Все мысли, сомнения, рекомендации — для нас все это важно. Быть может, тогда мы сможем повторить твой путь. И если захочешь принять в исследованиях участие, я буду только рад.

— Захочу, — кивнул я под удивленным взглядом отца. — Меня очень интересует северная часть Саккары — центральная часть некрополя города Мемфиса.

— Храм Анубиса? — удивился он. — Воистину странный выбор. Он, насколько я помню, полностью разрушен лет четыреста как.

— Тогда посмотрю на руины, –отмахнулся я. — Не сейчас, конечно же, но со временем я бы хотел его посетить.

— Это будет легко устроить. Моя страна до сих пор хранит в себе множество тайн и загадок. И мы будем безмерно рады разгадать хотя бы некоторые из них. С твоей помощью это будет легче сделать. К тому же, став официальным женихом моей дочери, ты получишь в руки многие ресурсы и сможешь сам организовать экспедицию и любые работы, которые посчитаешь нужным провести. Вплоть до полного восстановления храма.

— Хорошо. Я вас услышал, Ваше Величество. И если я вам более не нужен, то пойду посплю. К сожалению, мой организм еще до конца не восстановился, и меня все время тянет спать.

— Конечно, отдыхай. Остальные вопросы мы решим с твоим отцом.

Поклонившись, я отправился в соседнюю комнату, собираясь ударить по сну. Все эти переживания, перелеты, а еще надо учесть, что ночь с Софой я почти не спал — все это как-то разом навалилось, и глаза реально слипались.

Но сразу заснуть не получилось — в голову полезли всякие мысли о том, что было, что есть и, возможно, будет.

Как там моя Ника? Она даже не знает, что я вернулся. Уверен, когда не смогла до меня дозвониться, всех на уши поставила.

Дядя точно знает, а значит, возможно, знает и Левчик. А этот болтун мог и рассказать. Хотя, вряд ли, ведь тут дело государственной важности, и он прекрасно знает, когда надо держать язык за зубами.

Представляю, что будет, когда я явлюсь, такой весь красивый и загорелый. Воплей-то будет!!!

А еще Изабелла — эту красотку я точно отпускать не собираюсь. Как-то нормально у нас с ней все завязалось и, надеюсь, уже не развяжется.

К тому же, мы все будем поступать и, возможно, учиться в ВМВ, и даже на одном курсе, если с инициацией все получится.

А это значит, что я реально буду в шоколаде — боевой гарем в действии! Три красотки — и я, весь такой брутальный и загадочный. И там же и Пушкина еще будет — архимаг и сексуально неудовлетворенная женщина!!!

Ох, что-то перспективы меня перестают радовать. И учеба уже не кажется такой уж привлекательной. Хотя, мои дамы вроде как не ревнивые, но кто их знает…

Так, все, хватит думать о разном и загоняться. Сон свят, а об остальном подумаю потом. Лучше пусть мне приснится, как я Менкау на кол сажаю. Без вазелина…

Три дня я маялся, не зная, чем себя занять. Отец сразу уехал в посольство и безвылазно там сидел, активно руководя моими мнимыми поисками. Он слишком значимая фигура, поэтому его отсутствие могли заметить. Сутки еще ладно, но больше — уже слишком подозрительно.

К тому же, в эти дни к нему будто специально постоянно навязывались всякие послы, каждый из них с якобы неотложным, архиважным вопросом. Хотя, подозреваю, на самом деле они просто проверяли степень его злости и готовности убивать.

Я же что? А ничего. Загримировали меня знатно — волосы перекрасили, морщины нарисовали, состарив разом лет на двадцать. Кожа у меня уже была смуглая, крайне загоревшая. Так что теперь я вполне сходил за местного и мог спокойно шататься по городу, не боясь быть узнанным.

Но шататься все же приходилось с осторожностью, не влипая ни в какие конфликты. Зачем вообще шатался? Ну не мог я просто так сидеть на одном месте, изнывая от безделья. Юношеский идиотизм во всей красе, который лечится лишь временем. Слишком я сильно нервничал, слишком злился на всех этих уродов. Да и вообще, отвык уже от спокойной жизни.

Но все плохое когда-нибудь заканчивается, закончилось и время моего ожидания.

На рассвете четвертого дня за мной пришли ранее виденные египтяне и принесли форму меджая из личной охраны фараона. Переоделся, посмотрелся в зеркало — даже мама родная не узнает. Правда, пришлось вставить линзы в глаза, потому как голубоглазых охранников у них не встречалось. Магией, увы, пользоваться было нельзя — во дворце стояло столько охранных артефактов, что любая магическая личина сразу слетит, еще и тревога поднимется.

Убедившись, что мой вид не должен вызывать каких-либо вопросов, мы быстро выбрались из трущоб на своих двоих, сели в неприметную машину, которая и доставила нас во дворец.

Во время поездки я получил четкий инструктаж — где стоять, ни с кем не говорить — меджаи обычно молчат, — и следовать плану. Все было просчитано, все варианты учтены, и если все пройдет нормально, то пропажу этих сразу не заметят.

Место мне досталось, скажу я вам, отличное — в углу зала приемов, из которого было видно всех, а меня скрывала массивная колонна. За моей спиной находилась неприметная дверь, ведущая вглубь дворца. Зайдя внутрь и надавив на нужные камни, можно было попасть в закрытые проходы, ведущие далеко за его пределы. Именно через нее и планировалось уводить Ра и Септа. Ну, в смысле, это был один из вариантов. Основной план был иной.