А тут, пока он без сознания был, его магофон наши специалисты и взломали по-тихому. А там столько всего интересного нашли, что хватит на десяток причин для объявления войны. Этот дурак почему-то думал, что он в полной безопасности, и даже переписку не удалял. Но прикрывать пока их не будем, а вот под жесткий контроль возьмем. Ну да ты и сам это знаешь. И опять я должен племяннику.

— Ничего ты ему не должен, –буркнул Федор. — Он не ради этого старается.

— Знаю, что не ради, а все равно делает. И награды не требует, а наоборот, сам все в семью тащит. Правильно ты воспитал сына, брат, очень правильно. Горжусь им, как своим сыном.

— Как нас воспитывали, так и я его, — польщено улыбнулся Великий канцлер.

Всегда приятно слышать, когда твою кровиночку хвалят. И вдвойне приятно, когда хвалят заслуженно.

— Да. Только вот твои методы работают, а мои как-то не очень. Ну да бог с ним. Наши уже через день разъедутся, а там пусть у их преподавателей голова болит. Твой-то сержанта уже получил и присягу принял, я видел его фото в форме — орел. Все бабы его будут.

— Да такими темпами их уже скоро отстреливать придется! Хотя, пока я его выбор одобряю и поддерживаю. Все как на подбор, хорошие девушки.

— И даже София? — хитро прищурился император.

— Она — дочь моего близкого друга, и я ей желаю только счастья. Сам же видел, как она изменилась.

— Это да… Но оставим лирику. В общем, слушай, что я думаю — надо усилить приграничные гарнизоны и провести учения на границе с Польшей. Масштабно так, максимально шумно. А под шумок разнюхать, что делают эти паны. Ну, и охрану значимых объектов под особый контроль. Уверен, что в ближайшее время полыхнет — знать бы только, где.

— Узнаем, — кивнул Федор. — И накажем. По максимуму…

— А тут миленько, — Ника вошла в купе первой и осмотрелась, везя за собой стилизованный под армейский чемодан на колесиках.

Небольшой — его спокойно можно было носить и на спине. Вещей в нем минимум — все необходимое нам выдадут в академии, начиная от нижнего белья и заканчивая одеждой и учебным материалом. Носить что-то свое разрешалось только со второго курса, а на первом нам полагалось превозмогать и мучиться.

Что там у нее лежало, я не знал, но предполагал, что бухло и прочие закуски. Отметить-то первый день учебы чем-то надо?

А вот в моем чемодане — точно таком же, как у нее, только больше, — лежал комплект одежды, что я уже получил ранее, ну, и весь прочий инвентарь. Меня, как уже принесшего присягу, снабдили всем, что нужно, чтобы потом не толкался на раздаче. Случай редкий, но не сказать, чтобы совсем уж единичный.

— Ага. И главное, что нам никто не помешает, — согласно кивнул я. — А то чучухать три часа в общем вагоне меня как-то вообще не вдохновило.

Ну да, у нас тут спецпоезд, везущий исключительно курсантов. Девять вагонов из двенадцати были отданы им и напоминали электрички — сидячие места и из развлечений только пейзаж за окном. Ну, и три вагона были повышенной комфортности, билет в которые стоил раз в десять больше, чем в обычный.

Нет, так-то семьи курсантов совсем не бедные и с радостью усадили бы своих детишек туда, но увы — желающих-то много, а мест мало. Так что свое купе мы получили исключительно по блату и благодаря громким фамилиям. Дураков перечить Скуратовым и уж тем более Романовым в империи нет.

За окном раннее утро, настроение бодрое, несмотря на вчерашний просто безумный день. Ну да, я-то думал провести его в покое — так фиг! Вернулся из Франции брат с женой. Подарки, приветы, охи-ахи… Вовремя я вспомнил о своем обещании Насте Темирязьевой и пригласил ее к нам. Приехала она быстро, будто ждала звонка. О произошедшем во дворце мы не говорили и делали вид, что ничего не было.

Познакомил ее с братом под предлогом давнего спора о правильном вложений в денег — это он еще не знал, сколько золота я из Египта припер! Особо не заморачивался — ляпнул, что первое в голову пришло, ну и предложил ему нас рассудить.

Тот сразу погрузился в душные дебри обсуждения капиталов, они с Настей о чем-то заспорили, и я удрал. Кажется, они даже не заметили моего ухода.

Потом был серьезный разговор с отцом, с которым мы обсудили план моего личностного роста в академии, будущих союзников и врагов. С кем дружить, с кем спать и кого убивать по-тихому, а кого — максимально громко и пафосно. Лекция о политике так затянулась, что я едва не заснул, но внимал, потому как надо. Особенно его мысль, что президент Америки не успокоился и что-то там замышляет опять. Но понятно, что курсантов оттуда не будет, хотя, кто ему мешает договориться с кем-то из поступающих? Деньги творят чудеса и не всегда хорошие.

Понял, принял, записал в книжечку и даже подчеркнул красным. Я так-то очень добрый, когда не злой.

Еще раз обсудили с ним Нику — у меня все в силе. Так что со Скуратовым пусть уже начинает договариваться о помолвке. А то как-то не по-людски получается — все знают, что она моя девушка, а вот официального статуса среди аристократов до сих пор не имеет. Так-то это формальность, но важная.

Что же касается Каомы и Изабеллы, тут вопросов не было — батя не против и сам все порешает. За Софу разговор не поднимался — с ней проще всего.

Поэтому билеты нам отец взял в одно купе — раз уж все решено, то и ладно. Невеста сына, пусть и пока не объявленная, не должна трястись в общем вагоне — свои же не поймут.

Утром нас на вокзал провожало все мое семейство и семейство Ники, а еще все остальные. Представляете, во что превратился вокзал, когда на нем собрался весь цвет империи? Шум, гам, бедные агенты ТК с ног сбились, пытаясь организовать охрану. Войска оцепили все входы и выходы, родовая гвардия бдила и следила. Жесть. Не люблю большое скопление народа, а куда ж деваться?

Поэтому со всеми попрощался — Софа даже всплакнула — и побыстрей удрал в вагон. И тут же следом за мной заскочила чуть растрепанная Ника.

— Думала, раздавят, –выдохнула она.

Я раскрыл свой чемодан и стал доставать оттуда немудреный завтрак на двоих, все в индивидуальных контейнерах. Я поесть не успел, проспал. Софа загоняла, пытаясь взять все на год вперед. Да и кусок в горло не лез. А тут нормально — можно выдохнуть и пожевать курочки копченой, да с салатиком, да под домашний квас.

Нет, ничем таким мы с ней не занимались — не люблю это делать в спешке. Просто спокойно поели, а потом молча сидели, обнявшись, да смотрели в окно, за которым проплывали леса и поля. И было нам хорошо просто вот так вот молчать — ведь двум влюбленным слова не нужны…

Рязанская военно-магическая академия имени императора Алексея Романова встречала курсантов не парадными воротами и не мраморными колоннадами. Она встречала запахом озона после утренней грозы, сырой землёй от только что прошедшего дождя и тихим гулом силовых контуров, которые опоясывали территорию по периметру.

Четыреста лет назад, когда Алексей Романов подписал указ о её основании, академия была просто крепостью с несколькими казармами и полигоном. Теперь это был целый город в городе — современный, прагматичный, без излишней декоративности, но с той суровой эстетикой, которая возникает на стыке старого камня и новых технологий.

Главный корпус встречал абитуриентов и гостей массивной гранитной лестницей, стёртой миллионами сапог. Никаких львов и нимбов — только барельеф над входом: император Алексей с непокрытой головой, опирающийся на жезл, и надпись внизу: «Сила стихий — в дисциплине».

Фасады здания из красного кирпича, кое-где подновлённого, кое-где подпалённого — то ли от неудачных экспериментов курсантов, то ли от попаданий во время учебных тревог. Окна высокие, узкие, с бронированными стёклами, которые выдерживают прямое попадание заклинания средней мощности. Внутри пахнет казённым мылом, старым деревом и чуть-чуть — грозой: это фоновые магические поля так влияют на воздух.

За главным корпусом, по обе стороны от плаца, располагались учебные корпуса факультетов. Четыре крыла, каждое со своим характером, своей атмосферой, своими традициями.