— По всем пунктам ответ «да», кроме последнего. Это наша общая тайна и, прости, я тебе не могу о ней рассказать. Единственное, что скажу — ничего плохого мы не делаем, и если все получится, плохим станет плохо, а хорошим хорошо. Мы хорошие, если что, — уточнил я на всякий случай.

— Значит, не расскажешь? –сощурилась она. — Ладно. Значит, сама раскопаю.

— Ну, тогда я тоже скажу. Если ты нам помешаешь, если сунешь нос куда не следует, всем нашим договоренностям конец. Ты перестанешь быть вхожа в этот дом, и все контакты с тобой прервутся. Как и наше с тобой общение. Ты станешь мне чужой, пустым местом, мимо которого я пройду, даже не заметив. А теперь подумай — стоит твое любопытство подобного или нет. Я не угрожаю тебе — просто говорю как есть, разговаривая не с маленькой девочкой, а со взрослым человеком, способным просчитать все последствия.

— Но потом вы же мне расскажете? — тут же сдала она назад, понимая, что переступила грань между «хочу» и «не стоит».

— Обещаю, — кивнул я.

— Тогда я подожду. А теперь расскажи мне, где был, что делал…

Ушла она только через пару часов, вполне себе довольная. Болтать нам никто не мешал — связываться с Занозой дураков нет.

А я продолжил чтение — хоть мозг она качественно выносит, но это не отменяет того факта, что я, по сути, неуч. Знания надо подтягивать. Так что я учился, понимая, что спокойной жизни приходит конец. Я уже вышел на финишную прямую и либо добьюсь того, чего хочу, либо сгину, пытаясь это сделать. Потому как влезать в разборки богов смерти подобно. А я уже влез и обратного пути нет…

Следующие три дня пролетели как один. Два дня у меня ушло, чтобы восстановиться — эфирный шторм успокоился, каналы опять налились силой, в организм выбросило эфир и… кучу гормонов.

Сначала я ел — много и часто. А потом пришла похоть — бешеная, необузданная. За сутки я затрахал всех своих девушек, и они позвали на помощь Нику. Которая после пяти раз подряд свалила к себе, сказав, что еще хочет жить, а со мной таким никакая регенерация не справляется. Вернется, мол, когда я в себя приду.

Белка от подобного опыта отказалась наотрез. Сказала, у нее стресса сейчас нет, и вообще она девушка приличная и собирается замуж. А всякие неслужебные связи могут плохо сказаться на ее отношениях с женихом, который должен скоро приехать и ее навестить. В общем, технично отмазалась.

Но мне было пофиг — голова работала только в сторону похоти и иных мыслей в ней не было.

Но все рано или поздно заканчивается, вот и я к исходу третьих суток смог уже более-менее себя контролировать, а на четвертый день вообще уже хорошо стало.

Тело было в порядке, эфир успокоился, есть хотелось, но в пределах нормы. И вообще, я как-то успокоился, что ли.

В комнате я был один, что неудивительно. Припоминаю, что дверь ко мне заблокирована с той стороны, а на окнах стояли щиты, чтобы не убег в город творить добро, любовь и кражи со взломом.

Подергал ручку — не вариант. Нет, так-то выйти можно, но тогда дверь придется новую ставить. Подошел к окну, прощупал щит. Мощный, но снять смогу, если осторожно. Как раз применю на практике то, что прочитал в книге.

Нет, можно было позвонить и сказать, что я в норме, но так было неинтересно. Интриги-то нет.

Выпускаю тончайшую нить эфира, она, как голодный пес, впивается в щит и начинает его поглощать. В боевых условиях такого не сделать — вмиг грохнут, а вот так, в спокойной обстановке — запросто.

Пять минут, и щит с тихим хлопком развеивается. Второй этаж — ерунда. Ничуть не сомневаясь, я спрыгнул вниз и пошел в дом с центрального входа. На часах девять ноль-ноль — самое время творить и вытворять.

Просмотрел сообщения, пока шел — ага. Желающих меня увидеть прям много. Просят интервью, предлагают сняться в фильме — жаль, не эротическом. И куча приглашений на светские приемы. Неинтересно… Хотя, насчет фильма идея заманчивая.

Так-то я ни разу не актер, но лицо могу запросто одухотворенным сделать и позу принять героическую. Опыт уже есть. А то, что князь еще и в кино снимается, для имиджа вовсе и не плохо. Главное, чтоб роль хорошая была.

Вошел в дом — навстречу служанка. Увидела меня и испуганно шарахнулась, почему-то прикрывая зад. А потом резко развернулась и рванула от меня, только я ее и видел. Огорчила и заставила задуматься. Неужели я ее… того этого? При том, что даже имени даже не помню. То ли Оля, то ли Света. А может, не к ночи будь помянута, Наташа…

— Карету мне, карету! — громко потребовал я, усевшись за стол. — Карету мне, всего и побольше. Барин изволит жратеньки хотеть!

Не, ну а чего? Сел, жду… И хоть бы одна сволочь поинтересовалась, чего я сижу и жду! Пришлось орать так, чтобы с гарантией услышали.

На шум вышла мама, внимательно посмотрела на меня — нет, она что, реально думала, что я могу даже чисто теоретически на нее кинуться⁈ Да я бы после этого сам себя зарезал тупым ножом!

— Кризис миновал, — с облегчением выдохнула она и крепко меня обняла.

— А чего? Сильно чудил, да? –уточнил я, уже зная ответ.

— Ну-у, не то, чтобы… — протянула она, и я понял, что извиняться мне придется долго и тщательно.

Впрочем, моей-то особой вины нет — просто такой вот странный и пугающий процесс выздоровления.

Мама добавила:

— Но я бы не хотела больше видеть тебя… таким.

— Ладно, забыли и проехали. А где все?

— Отец на работе, остальные заняты делами. Твои у Скуратовых остались ночевать. Не уверена, что они тебя теперь не боятся.

— Хорошо, — кивнул я. — Ну, в смысле, плохо. Путь пока там погостят. А я во дворец.

— Зачем? — удивилась мама.

— Так я ж архимагом стал, многое понял, осознал. Надо пройти курс молодого бойца. А где мне еще искать учителя? Отец, конечно, силен, но он уже давно не сражался. Как и дядя. В академии больше теоретики сидят. А вот начальник его гвардии вполне подойдет. Хочу с ним попробовать один на один. А просто уничтожать мишени скучно и банально.

— Езжай, если уверен, что с тобой все хорошо.

— Кризис миновал, не переживай. На мне все быстро заживает — проверено и испытано.

В общем, я поел хорошо так и свалил. Сидеть на заднице вариантов не было, время тикало, надо было торопиться.

Уже привычная кавалькада машин охраны — целых пять штук. Все суровые воины — грозные, аж жутко. Правда, на меня смотрят так… ну, загадочно, что ли. И уважения во взглядах точно прибавилось.

Доехали без помех, вышел, потянулся и пошел через семейный вход. Мне вежливо кивнули, просветили на предмет запрещенных веществ, как-то водка, коньяк или пиво, и пропустили дальше.

Ноги по привычке понесли меня в жилую часть, но я тормознул и пошел туда, где бывал крайне редко — раз или два, не больше. В ту часть, где заседал начальник гвардии — Петр Ильич Гордеев, он же «Кремень», он же батя начальника охраны Левчика. Встретили меня там со всем респектом — пожали руку, похлопали по плечу, предложили выпить за встречу

Во всех мирах вояки очень уважали боевое братство, а этот был не придворный шаркун, а настоящий боевой офицер в звании генерала. Про меня он, конечно, был более чем наслышан и мои действия всячески одобрял. Услышав мою просьбу, он кивнул и пригласил следовать за ним.

Мы вышли из кабинета и пошли по коридорам. Но не тем путем, которым я пришел, а в другую сторону — вниз, по узкой винтовой лестнице, которая, судя по всему, вела под землю. Ступени были каменными, изрядно потертыми тысячами ног, стены — из грубого гранита, без лепнины и картин. Здесь пахло камнем и старым металлом.

Гордеев шагал впереди, и я заметил, что он хромает слегка — левая нога чуть волочится. Но он шел быстро, как будто не замечал этого.

— Это старая часть дворца, — пояснил Гордеев, не оборачиваясь. — Еще со времен Алексея Первого. Здесь были арсеналы и тренировочные залы. Сейчас переделали под личную тренировочную базу для гвардейцев, а потом и для меня.