— Все сказал?

Поляк кивнул. Док убрал иглу.

— Я честно ответил на вопросы. Можете оставить мне жизнь? — спросил капрал.

— Можем, — сказал я. — Но не будем.

И я выстрелил ему в лоб из пистолета. Один тихий хлопок, тело упало лицом в траву.

— Во славу твою, Анубис, — привычно шепнули мои губы, нащупав под одеждой камешек из оникса: мини-алтарь привратника в Царство мертвых.

Ну да, был момент — явился он ко мне во сне и сказал, что пора начинать работу. Объяснил, что и как, а когда я проснулся, у меня в руке и был этот самый камешек, который я повесил на шею. Теперь все души я лично отправляю к нему. Ну да не суть…

— Спрячем? — спросила Белка.

— Некогда. Лес сам приберет.

Мы двинулись к землянке магов. Лагерь поляков был большим — палатки, техника, часовые на каждом шагу. Но они расслабились, как сытые коты. Патрули ходили по одним и тем же маршрутам, сменялись раз в полчаса. Никакого толка.

Кикимор и Бес сняли сначала трех часовых у въезда. Бес работал с глушителем, короткими очередями. Кикимор — ножом. Тела убрали в кусты, винтовки забрали как трофеи.

Потом попались двое связистов у радиостанции. Их убрала Ведьма — навела морок, они застыли как вкопанные, а подошедший Хлоп просто перерезал им горло.

— Чисто, — доложила Ведьма. — Тревогу поднять не успели.

— Идем дальше.

Западная окраина лагеря. Здесь лес подступал ближе, и в низине, среди сосен, стояла здоровенная изба — с чего вдруг ее назвали землянкой? Не шалаш какой‑нибудь, а капитальное сооружение: бетонные плиты, дверь металлическая, отопление магическое — из вентиляционной трубы шел пар. Пятеро магов жили в комфорте, пока наши пацаны мерзли в окопах.

— Ведьма, сканируй.

Она вытянула руку с артефактом.

— Пятеро. Все горизонтально. Дыхание ровное, пульс медленный — спят глубоко. Похоже, после дежурства у них баня была, да застолье — пахнет чистотой и водкой. Помещение одно, около сорока квадратов. Защитных контуров внутри нет — только снаружи.

— Дверь?

— Закрыта на засов изнутри. Но засов не магический — обычная железяка. Хлоп, твой выход.

Хлоп подошел к двери, его руки засветились мягким светом — не сильно. Я едва почувствовал колебания эфира. Послышался легкий щелчок и засов упал внутрь с мягким стуком.

— Готово, — прошептал он, отходя в сторону.

Я толкнул дверь стволом автомата. Внутри было тепло, пахло магическими маслами, перегаром и еще чем‑то сладким — может, травы курили. Горел ночник, бросая мутный желтый свет.

Пятеро.

Первый — парень лет двадцати, рыжий, веснушчатый. Спал на боку, подложив руку под голову. На поясе — амулеты, на стуле рядом — форма с нашивками поручика.

Я подошел, зажал ему рот левой рукой, приставил ствол к виску. Выстрел с глушителем — короткое «тш-хлоп». Тело дернулось и обмякло.

Второй — женщина, блондинка, в одних трусах, раскинулась на раскладушке.

Белка тихо подошла с другой стороны, выстрелила в затылок. Ни звука.

Третий и четвертая лежали на сдвинутых койках. Мужик и женщина, обнявшись. Лютый и Док взяли их одновременно. Два выстрела в головы — жалости тут не место.

Пятый был самым старым. Майор с брюшком, с дорогими артефактами на шее. Спал на отдельной кровати, даже не храпел. Но когда я подошел, он открыл глаза. Смотрел на меня секунду, осознавая. Потом начал открывать рот.

Я не дал ему закричать. Просто выстрелил в него, прижав ствол к голове. Глушитель хлопнул, голова откинулась на подушку, кровь потекла тонкой струйкой на простыню.

Тишина.

Я оглядел комнату. Пять тел. Кровь почти не брызгала — чистая работа. Ни криков, ни возни.

— Кто такие? — спросил Питон, заглядывая внутрь.

— Элита, — ответил я. — Бывшая. Теперь мертвая элита. Собакам собачья смерть.

Бес собрал трофейные артефакты — начальству отдадим. Ведьма сняла копию с их сигнатур связи, чтобы до утра имитировать, что маги живы.

— Готово, — сказала она. — Поляки не поймут, что случилось, пока не зайдут сюда.

— Уверен они сюда даже не сунутся, магов все боятся, — заметил Хлоп. — А когда мы их артиллерию накроем, им точно не до них будет.

Я кивнул.

— Выходим.

Мы покинули дом, закрыли за собой дверь, поставив за ней растяжку. Кто первый сунется, больше никуда соваться не будет. Внутри оставалось пять трупов тех, кто пришел на нашу землю, чтобы убивать наших людей. В чужой земле они и остались. Ни жалости, ни сострадания. Только приказ, выполненный без ошибок.

Лес встретил нас темнотой и ветром. Дождь перестал, но туман поднялся — такая дымка, в которой можно раствориться за секунду.

— В Позно, — сказал я. — Там пушки, которые долбят наших. Ну и ПВО наверняка имеется — не зря же мы их не бомбим с воздуха. Мы их накроем сегодня или сдохнем.

Никто не засмеялся. Хлоп перезарядил автомат, Белка поправила разгрузку, Лютый скрутил новую глушилку.

— Идем, — бросил я и зашагал в туман.

Впереди был поселок с чужими пушками и жизнями. И ночь была в самом разгаре. Приближался час Волка — время, когда сон самый сладкий. И нам надо было успеть отработать до того, как встанет солнце…

Ночь — она не резиновая. Через два часа начнет светать, а нам еще в Позно сходить, артиллерию взорвать и назад вернуться. Плюс поляки с немцами, когда поймут, что магам хана, поднимут такую тревогу, что мы отсюда и на танках не уедем. А волшебство телепортации в этом мире пока не известно.

— Короче, — сказал я, разворачивая карту под артефактным фонариком Ведьмы. — Пять километров по лесу. Если топать без остановок — через час-полтора будем.

— А обратно? — спросил Хлоп.

Он всегда переживал про обратную дорогу.

— Обратно — посмотрим. Может, у поляков технику реквизируем. Бес, ты щиты держи. Нас могут засечь.

— Держу, — ответил Бес. — Но если они выставят магические сети, сразу спалимся.

— Не выставят. Они спят, — сказала Ведьма. — Я их эфир слушала. Командир батареи в Позно матерился, что охраны мало, а маги вообще хер на все положили. У них там бардак.

— Немчуры среди них мало, вот они педанты. А поляки всегда славились своей вольницей и наплевательским отношением к порядку. Но это нам на руку, — кивнул я. — Двинули.

Пять километров по лесу — это вам не по асфальту прогуляться. Сосны, ели, подлесок цепляется за экипировку. Под ногами — валежник, корни, ямы. И все это в темноте, без фонарей — только артефактные очки, которые дают зеленую картинку.

Мы шли цепочкой. Кикимор впереди, за ним Белка, потом я, Лютый, Док, Ведьма, Хлоп, Питон, Оса, Бес замыкал. Молча. Только дыхание и изредка — матюки Хлопа, когда он в очередную яму проваливался.

Через час я объявил привал. Пять минут на то, чтобы перевести дух и запить энергетической гадостью из фляг.

— Деспот, — позвал Кикимор. — Там дальше лес кончается. Поля, потом поселок. Видно часовых на вышках.

— Сколько?

— Две. Одна на въезде, вторая у водонапорной башни. На вышках прожекторы.

— Вот блин, — вздохнул Лютый. — Зря мы сюда пошли. Опять не туда нас кривая завела.

— Не ной. Все идет по плану, — сказал я. — В Позно всего три параллельные улицы, в центре старый костел, а на выезде в сторону фронта — артиллерийский парк. Теоретически нам туда, но это пока не точно.

— А если поляки не спят?

— Тогда будем импровизировать…

Лес кончился внезапно. Просто очередной шаг, и вот вместо сосен уже открытое поле, за ним — огороды, а дальше дома. Вдали, на въезде в поселок, горел прожектор, выхватывая кусок дороги. На вышке я разглядел фигуру часового.

— Ведьма, глушилку на максимум, — прошептал я. — Бес, полог тишины на группу. Идем полем, по-пластунски.

Поле — это метров триста. Мы ползли, прижимаясь к влажной пахоте. Грязь лезла в рукава, за шиворот. Кто-то — кажется, Оса — тихонько ругалась, потому что влезла в что-то вонючее. Я понимал — нам бы не ползти, а бежать, но на вышке мог быть и снайпер, к черту лишний риск.