– Даже не смей предлагать ей такое, – грозно прошептала я, но губы сами собой растянулись в улыбке.

Роберт не мог видеть, что я улыбаюсь, а чайник в это время уже вовсю принялся плеваться. Мужчина быстро снял его с плиты, налил воды с травами.

– Должен признаться, что я с тобой из-за чая, – вдохнул он аромат ягод, жмурясь. – Каким было мое удивление, когда я узнал, что в Отшельниках не найти ни одной чаинки!

– Он очень дорогой и продается только в городе.

– Я мог бы купить, но в ближайшее время мне не светит уйти из деревни.

– Почему?

– Мы с Гасконом еще не закончили ремонт.

Когда Роберт ответил, в его голосе мелькнула ложь. Я нахмурилась, но убедила себя, что, став обманутой единожды, теперь всегда и во всем буду видеть подвох. Волноваться не о чем. Роберт и вправду переживает за ремонт.

– Скоро осень, дожди, а в доме течет крыша, – промычал он, отпивая глоток еще не заварившегося чая. – Пол начали менять после того, как я на кухне едва не провалился в подпол, а нога застряла. Еле вытащил!

За пустым разговором мы провели целое утро. Вероника проснулась и, застав нас на кухне, заулыбалась. Часть дня она проходила с мечтательной улыбкой на губах и подозрительным взглядом.

Но потом все разом забылось. Пора было провожать Джори в Мельсон. Казалось, вся деревня уже в курсе, куда и зачем едет местный охотник. Все собрались в центре: бабульки рыдали в носовые платки, старики ободряюще хлопали по голенищам сапог восседающего в седле на белой лошади Джори. Остальные просто кричали вслед, что единственный охотник обязан вернуться здоровым и невредимым.

Я сунула мужчине пузырек с настойкой, которая позволит Джори легко перенести поездку. Она дарила бодрость и притупляла чувство голода, а также прогоняла дрему. А еще заклинание для нее я зачитывала не один час, благо приготовила еще тогда, когда Роберт сообщил, что Джори нужно будет ехать в столицу.

Проводы прошли шумно. Джори наверняка вдохновился поддержкой своих соседей и обязательно должен вернуться, во что бы то ни стало. Я смотрела ему вслед, и в груди появилось щемящее чувство, будто намекающее, что произойдет что-то плохое.

Знала бы я тогда, что плохое произойдет вовсе не с Джори, прислушалась бы к интуиции более внимательно.

Про день рождения Еси и Лельки, замотавшись, я вспомнила, только когда Джори скрылся в лесу. Дату рождения своих первенцев Клара запомнила, а остальных поздравляла наугад. Когда я спросила, планируют ли они праздновать, женщина посмотрела на меня как на дурочку.

– Какой праздник-то? – Она от возмущения даже простыню полоскать перестала. – Если я каждому буду праздник устраивать, еды не напасусь!

– Но им будет по восемнадцать, – осторожно заметила я. – Важный возраст в жизни каждого человека. Они станут взрослыми, самостоятельными.

– Эти-то самостоятельными? Да они от мамки не отлипнут, пока не переженятся!

Стало ясно, что Клара точно не согласится на празднование. Оставалось только взять все в свои руки. Вернувшись домой, отправила Веронику к Есе и Лельке, чтобы она узнала, с кем они дружат, и попросила их позвать гостей. Сама же поспешила к Назару одолжить яблок.

Мужчина не отказал. Припомнил, правда, как в детстве я своровала у него пять яблок, обломала ветку и как потом не извинилась. Мы посмеялись и разошлись, обоюдно решив забыть прошлое.

Пока Еся, Лелька и Вероника ходили по соседям, приглашая их на праздник у реки, я начала печь пирог. Благо яиц и муки хватило, а вот сахар пришлось занять у Клары, не говоря ей для чего. Простой яблочный пирог готовится просто и быстро, и продуктов для него требуется по минимуму, но на вкус это не влияет. Ингредиентов мне хватило на три пирога, так что вся компания, которая планирует быть на дне рождения, сможет попробовать.

– Аленка! – На кухню ворвались близнецы, за ними Вероника. – Гости приглашены и даже сказали, что принесут с собой угощения.

– Много гостей будет?

– Тринадцать, – ответила Вероника, опередив Есю.

– Вы с Вероникой, мы с Есей, – принялась перечислять Лелька, – Роберт, Назар, Михей, Бард, Гаскон, Юргис-сыровар. Сэт и Гедеон еще заныли, что тоже хотят. Дария отказалась пойти, но пообещала, что присмотрит за Улей, так что нам не придется волочь больную старушку на холодный берег.

– А тринадцатый кто? – посчитала я в уме, что одного не назвали.

– Катарина увязалась, – отмахнулся Еся. – Мы не стали ей отказывать, хочется на празднике увидеть хоть какое-нибудь представление.

– Пепита, Сойка и Форест тоже пообещали прийти, – добавила Лелька и, наткнувшись на мой вопросительный взгляд, объяснила: – Это наши с Есей друзья. Единственные нашего возраста.

– Угу, – буркнул Еся. – Были друзьями, пока Сойка и Форест не решили пожениться. Теперь все время проводят друг с другом.

– Они не поженятся, – слишком уверенно сказала Лелька. – Форест ничем не отличается от Зафара, а вот Сойка не так глупа, как Дария.

Я хмыкнула, отвернувшись. Интересно, какие сплетни пойдут по деревне, когда все узнают, с кем теперь живет Дария?

Приготовления к празднику заняли не более двух часов. Вероника старалась помогать мне по мере сил (просто путалась под ногами), я испекла три пирога и сложила их в большую корзину. Праздновать решили на берегу реки, с кострами, песнями и плясками до самого рассвета. Гедеон, десятилетний брат близнецов, особенно обрадовался новости, что ночью можно будет не спать. Ему, разумеется, никто заранее не сказал, что его проводят домой к положенному времени – до десяти часов вечера.

Роберт и Гаскон тоже готовились. Оба отправились искать по деревне мясо и пытаться купить его за монеты, которые почти никому в этой деревне оказались не нужны. Сумели договориться с Тафилом, который держал поросят на убой, и одного поросенка умудрились выкупить за пять золотых. Немыслимые деньги за порося! Но, кажется, Роберт даже не заметил потери двухмесячной заработной платы. В городе почти всем платили два, а иногда три золотых в месяц.

Оставалось придумать, какие напитки взять с собой к реке. Мы с Вероникой приготовили холодный ягодный чай, разлили по большим бутылкам – их Герда раньше использовала под отвары для растирания. Роберт сумел купить у кого-то две бутылки горячительного напитка. При упоминании им вина, а не чего-то покрепче, я даже не стала выяснять, у кого именно он его купил. С давних времен помнила, что у Назара страсть к фруктовым винам, для которых он, собственно, и выращивал фрукты.

Веселье буквально витало в воздухе. Давно… да, наверное, даже вовсе никогда я не была вовлечена в какие-либо масштабные приготовления к праздникам. Пока мы все бегали друг к другу за уточнениями, я так вдохновилась, что уже мысленно стала готовиться к празднику Середины зимы. Вот тогда разгуляемся! Обязательно нужно будет приготовить большой стол, поставить елку в гостиной, сообразить подарки и пригласить гостей. Ну а пока – день рождения.

Так как темнело рано, то к реке пошли днем. Со всей деревни ручейком потянулись гости – спустя несколько часов после того, как Еся и Лелька всех опросили, их стало в два раза больше. Мы с Вероникой, Гедеон, близнецы и Роберт с Гасконом топали одной компанией, уже по дороге напевая песенки на разный лад, кто какие помнил.

Роберт смеялся и пел громче всех, а я старательно отводила от него взгляд. После его признания я пыталась отгородиться от мыслей о нем, но никак не могла и, чтобы не падать в обмороки от смущения, решила просто не оставаться с ним наедине хотя бы в ближайшее время. Увы, вино Назара оказалось коварным, но узнала я об этом уже позже.

Река встретила шумом воды, прохладным ветром и мошкарой. Последняя, к слову, нам не мешала после того, как на берегу развели огромный костер. Повсюду раскидали пледы, кто-то притащил подушки, посуду, решетки для мяса. Бедного поросенка приговорили сразу, как только пять золотых перекочевали в руку Тафила, и теперь он покоился в ведре с луком и сметаной, ожидая прожарки.