— Она же у них что-то вроде моего аналога, так? Аналога. В смысле за авиацию отвечает?

— Не совсем, Ваше Высочество. Но, что-то общее есть. Она лоббирует дальнейшее развитие авиации в Орде и использует ее чаще и охотнее других эхлед-ханов. В целом, она всегда строит тактику с опорой на военно-воздушные силы. Важно другое. Она самая сильная ледяная ведьма материка. А может, и в мире. А еще в отличие от Выквана, который просто закоснел в решениях и тупо бьется о наши укрепления, постоянно разбивая себе лоб, она настоящий тактик. Очень талантливый. Если поход возглавит она — это еще один признак того, что нынешняя зимняя кампания будет отличаться от предыдущих.

— Хм. Хм. А сколько еще эхлед-ханов скрылись от наблюдения? И мы не знаем, где они находятся? А, Валер?

— Я ничего не могу сказать о четырех канадских эхледах, — Валерий развел руками с извиняющимся видом. — Мы за ними и не следим. Среди остальных одиннадцати боеспособных девять. Вокуж никогда не покидает столицу. Вотолом хозяйственник, а не боевик. На нем вся промышленность Белой Орды держится. Еще двое точно сидят в Монголии. Против нас на Урале тоже двое их местонахождение известно. По-сути мы не знаем, где в данный момент находятся Орхан, Берэ и Нодаба.

— И почему она? Чутье? Или что там у тебя? Интуиция?

— Скорее множество косвенных данных. Во-первых, легионы Берэ и Нодаба на месте. Во-вторых, Нодаб слаб зимой, как колдун. А Берэ никогда не поручали что-либо сложнее лобового штурма. Все, что он знает о тактике, можно уложить во фразу: «Вверх по склону и на них!» Это не интуиция, господин. Это анализ.

— Ладно. Все уже пришло в движение, поменять по-курпному ничего не получится. Не получится… — сухие пальцы Великого Князя выбили из подлокотника барабанную дробь. — Кого мы можем противопоставить «повелительнице метели» из наших магов?

— В приазовье сейчас два Морозовых. Но они…

— Сидят в штабе, за сотню километров от линии соприкосновения. Твоя рекомендация?

— Артем и Соня Воронцовы. Из воронежских Воронцовых.

— Это те, что развалили, к собачьей матери, башню Синицыных?

— Да, Ваше Высочество. Воронцовы все еще чувствуют вам себя обязанными за ту историю с Синициными. Так что двух своих лучших магов они на временный контракт представят.

— И почему я должен тратить личные обязательства на благо государства? Не отвечай, вопрос риторический. Государство, это мы, Годуновы. Распоряжусь, чтобы секретариат подготовил беседу с князем Воронцовым. Кстати, что там опять за шум в Воронеже твоем? Сколько я буду от брата выслушивать за этот город?

— Шакал провел операцию неаккуратно. Случайной жертвой оказалась Истомина младшая. Генерал поднял шум на всю империю. Ничего существенного, мой господин.

— Валера! Давай иди отсюда, пока я тебя высечь не приказал на конюшне, как в старые времена! Старые добрые времена! Семья Истоминых и зам главкома ВВС — это у него ничего существенного! Иди, иди. Рассержусь!

Но Валерий покидал кабинет великого князя без излишней спешки. Князь гневался напускно и не натурально. Сегодня у Его Высочества было отменное настроение.

В помещении «Империала» царили легкий сумрак и прохлада. Мрамор, темное дерево, гранитный полированный пол делали обстановку этого почтенного финансового учреждения почти торжественной. Тишина и покой. Ну кто в наши дни царства «мирового эфира» ходит в отделение банка? Я хожу. Вернее, зашел. Надеюсь, в первый и последний раз.

Широкая стойка орехового дерева отделяла операционистов от непростых смертных — посетителей этого элитного храма достатка. За стойкой сиротливо сидела единственная девушка. На боевом дежурстве, так сказать.

— Добрый день. — поздоровался я. — Я хотел бы узнать состояние своего номерного счета и завести себе личный кабинет банка в «эфире».

— Добрый день, господин. Как я могу к вам обращаться? — прощебетало это юное создание.

— По фамилии. Орлов.

— Господин Орлов. Рада приветствовать вас в отделении банка «Империал». Чтобы не допустить досадных просчетов или неуважения к клиенту с моей стороны, я прошу вас назвать ваш актуальный титул.

— Ваше благородие. Но можно и господин, это вполне уважительно.

— Хорошо, господин Орлов. Я сейчас помогу вам завести личный кабинет в нашем банковском приложении. Затем мы займемся вопросом номерного счета. Вы не возражаете?

— Нет, конечно, не возражаю. Тебе лучше знать, как у вас здесь все устроено.

После открытия личного кабинета счет нашелся без проблем. Никаких возражений на доступ к нему не поступило. Разве что, кроме номера, нужно было назвать еще и кодовое слово, но его Кай тоже вычислил.

На счету лежало восемь миллионов имперских рублей. Почти сто тысяч было уже списано «за хранение средств».

Много это или мало? Для меня нынешнего — восемь миллионов довольно крупная сумма, с которой можно начать свой бизнес, как вариант. Для боярина — деньги на мелкие расходы. Скорее всего, у отца был не один такой «секретный» счет, но как добраться до остальных я не представлял.

— У вас же есть инвестиционные предложения? — сразу спросил я, изучив свои активы. Держать деньги на номерном счете, еще и отрицательные проценты платить — не мой путь.

— Да, конечно. Сейчас мы подберем вам персональное предложение…

— Мои критерии: быстрая оборачиваемость и высокий процент. Готов вложить шесть миллионов.

В конце концов, мы утрясли все детали, открыли мне дополнительно еще три счета: обычный и два инвестиционных. Доход от инвестиций должен был покрыть все мои текущие финансовые потребности, как бык овцу. И немного денег еще оставалось на накопления. Совсем крохи.

Имея низший дворянский титул, я был в этом банке чем-то вроде бабки-пенсионерки в «Имперском-народном». То есть не имел никаких привилегий и рассматривался, как клиент низшего сорта. На отношении сотрудницы, которая находилась на социальной лестнице ниже меня, это, конечно, никак не сказывалось. Но никаких бонусов или «специальных предложений» от банка я не получил. Не очень-то и хотелось. И так отлично вышло.

Покинув банк, я направился в больницу. Мария пришла в себя, и ей разрешили общаться с посетителями. При этом смартфон ей не отдали. Возможно, она все еще не могла им нормально пользоваться.

Бдительная охрана, состоящая из широкоплечих мордоворотов, меня разве что не обнюхала. Но, видимо, ротмистр Айсман не соврал и действительно предупредил обо мне. В конечном счёте я был допущен в коридор отделения интенсивной терапии. Там снова пришлось ждать, на этот раз врача. Когда доктор вышел из палаты Марии, он сообщил мне:

— Госпожа Истомина не хочет вас видеть. А самое главное, молодой человек, не хочет, чтобы вы видели ее. — он сдвинул на лоб очки и близоруко прищурился в мою сторону. — Однако она обещает написать вам, когда мы разрешим ей использовать руки.

— И когда это произойдет? Скажите хотя бы, насколько все серьезно?

— Думаю, руки восстановим через день-два. Ну двигательные функции, скорее. Насколько плохо? Ожоги четвертой степени. Множественные переломы костей. Повреждения внутренних органов. Интоксикация. Дважды перезапускали сердце. Трижды печень. Почки удалось сохранить свои. Их регенерация займет время. Если бы не его светлость Вовси Михаил Сергеевич, мы бы госпожу Истомину не откачали. — это он о муромском целителе. — Но сейчас Марии Юрьевне нужно только время. И покой. — закончил он.

Я молча кивнул и проследовал на выход. Примерно так себе и представлял результаты сегодняшнего визита, но не прийти не мог. Главное, что она жива. Есть у меня алхимик высочайшей квалификации в знакомых. Который с внешностью чудеса творит. Я так понимаю, господин Вовси скоро уедет. Вряд ли он будет проводить восстанавливающую терапию. Отец, конечно, найдет Марии еще одного отличного целителя. Но на всякий случай у меня есть свой вариант. Особенно учитывая непростые отношения дочери с генералом.