Работая за «начальника штаба», я составлял необходимые документы, подавал их на рассмотрение «командиру отряда», своевременно вносил коррективы согласно новым вводным. Естественно, в отрядах присутствовали наблюдатели из числа преподавателей Академии. Они в нашу работу не вмешивались, а лишь занимались фиксацией принятых решений. Как я полагаю, таким образом предпринималась попытка отработки реального взаимодействия коллектива штаба отряда в боевой обстановке. Целый день корпели над приказами, распоряжениями и черчением карт с обстановкой. По окончании военной игры преподаватели произвели тщательный разбор. Наш отряд вышел победителем, чему мы несказанно обрадовались. Подпоручик Соснин предложил отпраздновать нашу викторию в ресторане, и весь отряд дружно последовал его предложению.

Все экзамены в Академии я сдал успешно, по первому разряду, даже наградили похвальным листом. Как и говорил Терехов, двенадцать выпускников из нашего курса, том числе я, прикомандированы ко второму Главному управлению Генерального штаба. Из моих соучеников в число счастливчиков попал Вильчур. Соснин, по неизвестным мне причинам, не прошел. Нам выдали отпускные документы и денежное содержание вперед за четыре месяца. Мне осталось только сменить мундир на гражданское платье и отправляться прямиком в Швейцарию, к семье. Билетами на поезд я озаботился заранее.

«Чтобы быть хорошим разведчиком, надо много знать, то есть каждодневно работать над собой в той области, которая в разведке стала вашей специальностью. Изучить несколько языков. Вербовщик должен быть не только умнее и хитрее вербуемого, он обязан еще и видеть дальше, понимать общее положение яснее и глубже…. Это первое и самое маленькое. Теперь второе, потруднее: разведчик должен быть актером, но не таким, как в наших лучших театрах, а в тысячу раз более совершенным, более знающим тип человека, каким он хочет представиться своим зрителям»

Разведчик-нелегал Быстролетов Д.А. (граф Толстой),

«Пир бессмертных: Книги о жестоком, трудном и великолепном времени»

Четыре месяца, проведенные с семьей, пролетели, как один день. Казалось, только приехал, а уже наступило время отбытия назад в Россию. За все время я не выпускал детишек из рук, постоянно с ними возился, играл, ездил на альпийские луга, по вечерам читал сказки. София и Степан уже хорошо говорят, но больше используют немецкий язык, ведь няньками родители наняли местных женщин. Мама естественно занимается с детьми русским языком, хочет, чтобы дети знали оба. Когда подрастут, мама планирует осваивать с внуками французский и английский язык. Если честно, то я не против, пусть учатся, жизнь штука своеобразная, все может пригодиться.

С отцом ездил в Берн. В Центральном банке Швейцарии отец открыл мне личные счета, на общую сумму в четыреста тысяч в валюте Швейцарии, Великобритании, САСШ и России. Я пытался отговорить отца от этого, но родитель был непреклонен, от своего решения не отказался. В дальнейшем, ежемесячно на мои счета будут поступать пять процентов прибыли от всех семейных предприятий. По словам отца, за год сумма возрастет значительно.

По вечерам, уложив детей спать, устраивались на открытой террасе замка, пили чай и с превеликим удовольствием ели мамино печенье. Вели неспешные беседы.

Мама часто затрагивала тему моего одиночества, в том смысле, что у меня нет какой-то постоянной женщины. Она отмечала, что отсутствие постоянного партнера, не лучшим образом может сказаться на моем мужском здоровье. В принципе, она совершенно права, когда от желания зубы сводит, посещение доступных девиц в салоне мадам Нины в Санкт-Петербурге - не лучший способ решения проблемы, оно приносит только временное облегчение. Но я пока не готов к кардинальным шагам, еще не заросла на сердце рана от потери Любочки. Да, боль значительно притупилась, ведь времени прошло достаточно, но я еще морально не могу заняться поиском новой спутницы жизни, страшновато мне.

В один из вечеров отец мне признался, что очень тяготиться временным бездельем в Тараспе. Он привык постоянно находиться в гуще событий, лично контролировать работу предприятий, общаться с коллегами, со своими бывшими сослуживцами. В замке он этого всего лишен. Обмен письмами имеет место быть, но не может заменить живое общение, бумага не передает всех эмоций.

- Вот я, сын, что думаю, - сказал отец, глядя на склон горы, за которую зацепилось заходящее солнце, - поскольку наша семья лишена возможности напрямую заниматься производством вооружения, то логичным будет создание какого-то акционерного общества с иностранным капиталом. Взять в аренду у Российского государства небольшой, пусть и убыточный заводик, заняться изготовлением, на нем чего-то необходимого для нашей армии.

- Отец, ты хочешь производить модернизированные орудия типа С 5 и минометы?

- Это делать мне никто не позволит. Склепать хотя бы один работоспособный образец и боеприпасы к нему займет много времени и сил. Пробиться со своими орудиями на государственные испытания - практически неосуществимая мечта. Однозначно начнут затирать. Ведь на сегодняшний день Путиловский и Обуховский завод, основные поставщики артиллерийского вооружения для армии и флота, их хозяева, не захотят делиться рынком и капиталом. Я предлагаю заняться производством ручных гранат для пехоты. В бумагах графа я нашел чертежи и описание технологии производства таких гранат. По-моему, сейчас эта ниша совершенно не занята. Есть попытки что-то делать, но не более. Ведь если оглянуться назад, то еще во времена Петра І были гренадеры, которые швыряли в противника ручные фитильные гранаты. Их эффективность доказана временем. Вот и мы с тобой попробуем, что-то придумать.

- Отец, ты же знаешь, офицерам запрещено заниматься коммерцией, и офицерам Генерального штаба в том числе.

- Тебе не надо будет заниматься, все беру на себя. Мне нужен твой критический взгляд на мои потуги конструктора.

Отец разложил на столе несколько листов чертежей ручной гранаты. Внимательно посмотрел на творение отца. Довольно необычная у нее форма корпуса, больше похожа на куриное яйцо - переросток. В описании отец указал, что ребристый корпус гранаты, толщиной пять миллиметров, изготавливается из чугуна, способом отливки в металлическую форму. В качестве взрывчатого вещества предполагается использовать тринитротолуол-тротил, изобретенный немецким химиком Юлиусом Вильбрантом. Детонацию тротила должен вызывать терочный запал, который размещался в трубке, привинченной к корпусу гранаты, время его горения четыре-пять секунд.

- Мне кажется, конструкция гранаты довольно проста и производство ее можно организовать, - сказал я отцу, отодвинув в сторону чертежи. – Но я бы изменил форму корпуса. Изготовить яйцевидную форму для отливки, будет сложно. На мой взгляд, простой цилиндрический ребристый корпус будет более технологичным. А где ты возьмешь этот новомодный тротил? Его уже производят в России?

- Я знаю, что на Охотинском заводе проводят отработку немецкой технологии по производству тротила. Есть уже положительные результаты. К концу этого года там планируется развернуть промышленное производство тротила. Заметь, Стас, тротил в корпуса гранат можно заливать, как манную кашу. Представь, какое количество гранат можно получить!?

- А где корпуса отливать планируешь?

- Правильный вопрос. В Юзовке есть мощности. Я тут недавно встречался со старым знакомым, бывшим российским немцем – Гансом Бергером, так он поведал, что на паях владеет небольшими металлургическим заводом в Юзовке. За небольшие деньги готов изготавливать корпуса. Дорабатывать корпуса, выделывать взрыватели буду на наших заводах. Пока не определился, где буду заливать тротил, надо выбрать заводик в слабо населенном месте, не ровен час, рванет, а жертвы мне не нужны.

- Допустим, сделаешь ты гранату, испытаешь, увидишь ее надежность, простоту в обращении и эффективность. Как представишь ее военному ведомству и господину военному министру Редигеру?