Княгиня кивнула.

Через минуту Зоя снова зашла и, положив возле княгини пухлый кожаный фолиант, инкрустированный золотом и драгоценными камнями, молча удалилась.

— Милые моему старому сердцу пустяки и безделушки, — княгиня погладила альбом почти как любимого котика. — Частенько позволяют мне вернуть хорошее настроение.

Княгиня быстро открыла альбом, перелистнула несколько страниц. Вынув пожелтевший лист бумаги, она некоторое время смотрела на него с улыбкой, а затем, вздохнув, отдала мне.

— Осторожней. Листок хрупкий, — только и сказала она.

Я держал в руках детский рисунок, изображавший… наверное, женщину. В пышном платье. Платье было фиолетовым. Кривая подпись детской рукой «Баба Рина» указывала на то, кто был изображён на портрете.

— Это рука Ольги Борисовны? — спросил я.

— Да. Подарок на мой… один из моих дней рождения. Олечка воспитывалась при моём дворе.

— Может быть, тогда у вас есть более личные вещи? Именно её. Боюсь, что этот чудесный рисунок сейчас уже больше ваш, чем её.

Княгиня покачала головой.

— Из тех предметов, к которым причастна только Оля, с собой у меня только этот. Попробуем с тем, что есть. Сосредоточься на старом видении. А затем… плесни туда эфира, чтобы оно ожило.

Что за совет? Плеснуть эфира? Это как вообще? Голова слегка закружилась — сказывалась усталость после вчерашнего. Я выдохнул и коснулся бумаги. Пальцы ощутили хрупкость старого листа. Я сосредоточился на старом образе, и той, кто рисовал «бабу Рину». Во рту появился металлический привкус… И мир расплылся, разложился привычным веером видений…

Я вижу княгиню, пробитую клыком чёрного льда. Образ чёткий. Но окружение расплывается.

Да и саму картинку затягивает помехами, тем самым «белым шумом».

Какие-то люди бегут по коридору, стреляя на ходу. Чьё-то боярское подразделение. Это я просто знаю. Кажется, ещё немного — и я пойму, чьё. Но за ними, закрытые снежной пеленой, движутся смутные силуэты… больше не вижу.

Глыба льда, алые глаза, ищущие кого-то.

И я снова бреду по мёртвому Воронежу, не удержав предыдущее видение.

Здесь я уже был.

Возвращаюсь.

В этот раз видение было кратким и не очень насыщенным. Даже энергии потратилось чуть. Но я понимал: это всё ближайшее будущее. Ещё бы понять, что это всё?

Я убрал руку от слегка помятого рисунка.

— Глаза! — княгиня указала на моё лицо. — Глаза светятся, прямо как в летописях!

Я встал и подошёл к зеркалу. Мои глаза действительно превратились в два ярко светящихся зелёных фонаря. Я же ничего совершенно не ощущал. Свечение быстро сходило на нет, и я вернулся на своё место.

— Что ты видел, мой мальчик? — жадно спросила княгиня. — Ты ведь прорвался!

— Как обычно, смерть, — ответил я, не разделяя её энтузиазма.

— Как обычно, смерть, — ответил я, не разделяя её энтузиазма. — Вашу смерть, Ариана Анатольевна. Правда, видение было слабым, вероятность события низкая, — добавил я.

Лицо княгини не дрогнуло.

— Хм. А от чего же мне суждено умереть, Лёша?

— Всё тот же чёрный лёд. Но обстановку разглядеть не удалось. Больше ничего интересного я не увидел. Как я и говорил, рисунок скорее ваш, чем Ольги Борисовны. Хотя… какие-то люди из боярской гвардии шли в атаку. Знаки различия скрыты. Символы, говорите? За ними возвышались некие скрытые пеленой фигуры. Такие квадратные. Я бы сказал, похожие на закованных в латы гвардейцев Белой Орды, но на самом деле это уже будет натягиванием орла на флюгер. Если это символ, то их было четыре. Фигур в смысле. И это видение, конечно, имеет прямое отношение к свадьбе вашей племянницы.

— Это интересно. То есть мы с вами пришли к тому, что посольство атакуют, когда в нём будет Олечка. И, наверняка, половина двора в придачу. Приём или торжество. Стоят за этим может и ордынцы, а может, и предатели из нашей империи. Уже немало. Я так понимаю, это близкое событие?

— Картинка чёткая была. Но её закрыли помехи. Я не знаю точно, от чего они появляются, но подозреваю, что такая ерунда происходит, когда мы с Аан-Дарханом пытаемся увидеть действия друг друга. Так что да, событие скорое. И, к сожалению, каких-то существенных деталей я и не увижу. Зато точно можно сказать, что-то, что закрыто «помехами», — часть плана Пророка орды.

— А знаешь, что самое смешное, Алексей? Нам с тобой никто не поверит. Да и делиться деталями видений с большим количеством людей нельзя: от такого будущее «затвердевает», как считают в моём ордене. Я могу подтянуть во время ближайшего приёма в посольстве свою гвардию. Организовать прикрытие, или как там это военные называют?

— Если вы всерьёз опасаетесь заклятия «Чёрного льда», было бы лучше, чтобы вы уговорили приехать в Муром одного из имперских парагонов. И прикрытие не помешает, однозначно. На самом деле, мы не должны никому ничего рассказывать. Дайте своему аналитическому отделу теоретическую задачу: мол, кто может напасть на испанское посольство и по какой причине. Про масштабный теракт с неизвестным ритуалом можно упомянуть. Сколько надо для уверенной победы людей и магов и какого качества… и тому подобное. Так можно будет рассчитать теоретические же меры противодействия.

— Парагон, говоришь? Это почти невозможно… впрочем, я отправлю весточку Людмиле Лопухиной. Но сразу говорю: надежды, что она откликнется, практически никакой. Я уж не говорю про Сашу Вельяминова — он поклялся своей силой не ступать на улицы Мурома. Борис был настолько глуп, что поссорился с ним из-за своей подозрительности. Впрочем, и ему я весть отправлю. Благо я с ним не ссорилась, а пока он был просто истинным магом, была даже в приятельских отношениях.

Два парагона и оба из «Священной пятёрки» родов. И с обоими княгиня водила знакомство. Кто бы сомневался.

Мы немного помолчали, думая каждый о своём. Затем я всё же продолжил:

— Меня, честно вам скажу, Ариана Анатольевна, Воронеж сейчас волнует больше Мурома, уж простите великодушно за такое местничество. Здесь видение было совершенно однозначным и неоднократным. Но это потому, что это видение о моей смерти в том числе. Я сделал всё, чтобы справиться с этим кризисом своими силами, но если вы сможете оказать мне какую-либо помощь в этом вопросе, я бы не отказался.

— Конечно, мой мальчик. Давай подумаем, что я смогу сделать, пока я здесь.

Мы договорились, что завтра встретимся официально и Великая княгиня озвучит мои опасения князю Воронцову лично. Я не очень-то верил, что после этого что-нибудь изменится. Нет, из вежливости к члену августейшей фамилии Воронцов, конечно, не назовёт наши опасения «бреднями». И наверняка даже пообещает «обратить внимание» и «принять меры». Но вряд ли он сделает что-то существенное. Воронеж огромен. Коммуникационная прослойка под третьим уровнем только центрального района — это сотни километров технических тоннелей и помещений. Не очень большая диверсионная группа может там годами скрываться. Как и спрятать похищенных людей. Зато княгиня обещала выделить под моё командование отряд её гвардейцев для силовой операции. Всего восемь человек, но среди них два мага и пять стихийников. Все опытные бойцы, как она сказала. Если всё правда, уверен, они мне точно не помешают.

Очень важно, что Ариана Анатольевна обещала переговорить с императором об отмене приговора роду Синицыных. Вернее, она практически прямым текстом сказала, что приговор отменят. Надеюсь, она не переоценивает своё влияние на племянника. Она одобрила моё решение держать нахождение «скрижали» в секрете и взяла на себя её легализацию в моих руках.