Враг нанёс удар в самое сердце империи, использовав заёмную силу древнего артефакта. Мы… — он искусно сделал паузу, якобы сорвался голос. В толпе за нашими спинами послышались всхлипывания. — Мы выстояли. И в этот раз. Мы скорбим о наших потерях. Но наш дух не сломлен. Враг просчитался, думая избавиться от нас. Ведь нет Годуновых — нет России! И сегодня мы приветствуем новых наследников крови. Пусть духи предков видят, что род продолжается. Я смотрю на вас, на ваши юные лица и вижу надежду. Не только надежду рода, но будущее нашего государства.

А враги наши будут стерты в порошок. Пришла пора показать им наш гнев и вычеркнуть дикарскую Орду со страниц истории нашего мира. Это наше наследие. Это наша цель. Это наше отмщение. Это наше слово!

На последней фразе он вскинул сжатую в кулак руку к расписанному образами потолку.

Ариана Анатольевна приложила одну ладонь к другой, и зал «взорвался аплодисментами». Константин Анатольевич стоял с каменным лицом, держа руки по швам. Во дворце шептались, что между ним и племянником случилась жёсткая размолвка.

Я хлопал вместе со всеми, хотя больше всего после этой пафосной речи мне хотелось вложить два пальца в рот и продемонстрировать присутствующим мой скудный завтрак. Сволочь и лицемер. Хорошо, что я не купился на всё это «родственное» сюсюканье про «будущее рода, будущее страны, бла-бла-бла». Не сомневаюсь, Пётр Фёдорович любым из нас и всеми нами пожертвует ради своих целей, даже не задумываясь. Раз уж брата не пожалел, с которым имел весьма тёплые отношения. Чтобы включить под защитный купол Великого князя Бориса Фёдоровича не хватило полутора метров. Но в этом случае о Троне можно было бы забыть.

Затем очень коротко выступили Константин Анатольевич и княгиня. Оба нашли пару тёплых слов для признанных высочеств и остальных родственников. Княгиня вообще не говорила о мести, миссии и войне. Её выступление было чем-то вроде наставления младшим — «как в этом дворце заведено».

Наконец официальная часть закончилась, и регент пожелал поговорить с каждым из нас по отдельности. В этот раз первой он вызвал Анастасию. Вторым — княжича Максимилиана.

Константин Анатольевич удалился, Ариана Анатольевна фланировала по залу, пытаясь уделить внимание всем присутствующим.

В какой-то момент я оказался около неподвижно сидящей на стуле Елизаветы Петровны. И чуть не подпрыгнул, когда она, которая не произнесла ни слова и, кажется, даже ни разу не шевельнулась за весь приём, еле слышно прошептала:

— Сволочь какая Петька. Ты, мальчик, не злись так. Он и тебя сотрёт. Не смотри в глаза.

И замолчала.

Я молча поклонился и отошёл в сторону. От тона вдовствующей императрицы натурально мурашки по коже пробежали.

Наконец золочёная дверь хлопнула, выпуская княжича Зарецкого, вышедшего ленивой походкой.

Дворецкий назвал моё имя.

Пётр Фёдорович предпочитал разговаривать стоя. Так что мне тоже пришлось замереть навытяжку, выпучив глаза в пол. Помня предупреждение Елизаветы Петровны, в глаза регенту я старался не смотреть.

— О тебе крайне лестно отзывалась тётушка. Отличные характеристики по службе. Предотвратил теракт в Воронеже. Захватил артефакт древних. Уничтожил шпионскую сеть Орды в родном городе. И это всё меньше чем за полгода. Достойно, Алексей.

Он взял со столика небольшую коробочку, обитую бархатом, и открыл.

— Крест «За доблесть». Эта награда тобой заслужена. Носи с честью.

После чего пристегнул награду к моему костюму.

— Завтра я желаю посетить лабораторию. Увидеть артефакт своими глазами. Там и поговорим о дальнейшем. Завтра в час пополудни. Ступай, Алексей.

На инспекцию лаборатории и артефакта предтеч регент явился со скромной свитой, состоящей из четырёх военных, в числе которых был Истомин. Также нас посетили два начальника родов войск и неизвестный мне генерал-полковник с маго-инженерными петлицами. Были представлены мехкорпуса и ВВС. Гражданский чиновник в чине статского советника был, скорее всего, секретарём Петра Фёдоровича. Ну и Ариана Анатольевна, как формальный владелец артефакта, тоже присутствовала.

Один из двух магов, изучавших артефакт, озвучил вердикт:

— На исследования понадобится не меньше года, Ваше Высочество. Артефакт совершенно не поддаётся любым распространённым способам сканирования. Чтобы только приступить к изучению, мы должны разработать его методику, создать надёжные способы сканирования, — второй учёный яростно кивал.

Синицын дождался окончания доклада коллег, после чего очень громко хмыкнул.

— У вас другое мнение, ваше сиятельство? — живо спросил его Пётр Фёдорович. Как будто ждал его вмешательства.

— Не знаю, какие трудности возникли у коллег. Мне лично всё предельно ясно. Это довольно простое заклинание, упакованное во фрактальную множественную структуру. Оно создано таким образом, что при подпитке может разрастаться, повторяя бесконечное количество циклов и воспроизводя само себя. Подпиткой служит энергия, причём, как я понял, любая. В зоне повышенного содержания эфира или, наоборот, заражения, а также забрав энергию множества людей, например, в густонаселённом районе, оно будет самовоспроизводиться, пока энергия не кончится. Очень изящный образчик стратегической магии древних для уничтожения населённых пунктов. В целом я даже могу повторить математическую модель самого заклятия, но воспроизвести его сможет разве что парагон. Да и то неуверен. Так что попытки повторить его ни к чему не приведут.

«Коллеги» возмущённо заголосили, но Синицын прервал их, повысив голос:

— Мой вердикт: этот предмет — одноразовый. И мы можем им управлять. Если Ваше Высочество позволит, я продемонстрирую.

— Любопытно. Приступайте, Родион Романович, — дозволил регент.

— Я с удовольствием увижу, как вы опозоритесь, Синицын, — прошипел первый докладчик. — Никто не мог рассчитать параметры и создать управляющую печать за три недели…

Синицын открыл свой компьютер, ввёл что-то на клавиатуре, и от него к саркофагу скользнула печать с размытыми контурами. Никто, я уверен, не успел её разглядеть.

Артефакт взмыл в воздух и повис над саркофагом — в комнате отчётливо похолодало.

— Это первая стадия активации, — лениво сказал Синицын. — Артефакт готов к работе. Следующая стадия — и он начнёт поглощать энергию, готовясь к первому выбросу. Затем, при наборе дополнительной порции, выбросы продолжатся, растя по экспоненте. Вторую стадию мы уже наблюдали воочию с Великой княжной и Алексеем Орловым. Третью видел весь Муром, а скорее, если учитывать видеоролики в эфире, — весь мир. Повторять этот эксперимент не хочется, хотя я уверен, что смогу удержать артефакт от выброса. Но проверять это здесь и сейчас не слишком разумно. У меня всё.

Пётр Фёдорович покивал своим мыслям, а затем махнул рукой двум учёным, которые, кажется, до корней себе зубы сточили во время речи Синицына.

— Прошу прощения, господа. У нас нет года, чтобы вы могли попробовать повторить достижения его сиятельства. Я вполне доверюсь его суждениям. Так что Трон благодарит вас за работу, но в ваших услугах более нет нужды. Надеюсь, не нужно напоминать о высочайшей степени секретности всего, что связано с этим артефактом, и того, что вы сегодня услышали? Не смею вас более задерживать, господа.

Когда багровые от пережитого унижения учёные покинули лабораторию, будущий император уселся на один из столов, болтая в воздухе правой ногой.

— Родион Романович, деактивируйте эту штуковину, будьте добры. Я верю, что у вас всё под контролем, но всё равно как-то не по себе.

Тот молча, набрав команды в своём компьютере, произвёл ещё одну печать. Артефакт опустился в саркофаг.

— Итого, вы утверждаете, что сможете активировать артефакт до этой вашей «третьей стадии»?