Мы все были снаряжены в «малые комплекты ликвидаторов». Особенных трудностей на этом выезде не ожидалось, но в целом для местных мы выглядели, наверное, как инопланетные вторженцы.

— Сергей, двигатели не глушить, — приказал Ветер. — Будь готов взлететь в любой момент. — И обращаясь к Волкову, — Вы точно уверены, что хотите остаться в управе чаи гонять, ваше благородие. Как-то тут людно. И беспокойно-на.

— С исправником и управителем все равно нужно поговорить, — рассудительно ответил Волков. — Но оставаться я, пожалуй, не буду. Меня вполне устроит глайдер. Он выглядит достаточно надежным.

На крыльцо управы выскочил полицейский чин в мундире исправника. Вид местный представитель полицмейстера имел растрепанный и ошалелый. Фуражку он то ли оставил в помещении, то ли где-то потерял. Один из рукавов мундира был надорван. Сама форма была покрыта грязными разводами, как будто исправник катался по земле. Под глазом наливался багровый бланш.

— Господа, — закричал он высоким голосом. — Вы из Лисок? — не угадал я ни с Бобровым, ни с Борисоглебском. — Почему вас так мало? У нас здесь дрянь знает, что твориться! Форменный бунт! Самоуправство! Управитель сбежал, подлец. Губернаторских людей вылавливают по поселку и избивают! А вы кто, собственно?

Под конец пламенной речи он осознал, что герб на борту не принадлежит Лискам и вообще боярский, и что стоящие перед ним вооруженные люди одеты, мягко говоря, не как полицейский спецназ.

— Титулярный советник Волков. Управление ликвидации аномалий, — сократил название нашего ведомства Орин. — Мы прибыли, чтобы разобраться с проблемой склада, на котором нечисть завелась. Барон Фурсов должен был предупредить.

— А! Ликвидаторы! С самого Воронежу? Знаете, что, господа. Заходите в здание. Нечего нам на улице делать. Здесь иногда постреливать начали.

Ничего себе у них здесь дела творятся. Постреливают, значит. По зданию управы. Очень любопытный поворот сюжета. Сержант выразился в том же ключе, но короче:

— Постреливают? Ну ох… ть теперь!

Мы все зашли в управу. Волков принялся расспрашивать исправника, а я погрузился мыслями в свое последнее видение. Вот что делать? Не могу же я назначить себя телохранителем Красавчика? Зачем неведомый некто шлет мне эти предупреждения о чужой судьбе. И что значит повторяющийся сюжет видения? Головная боль одна, а не сверхспособность!

Краем уха слушал, о чем говорят Орин с исправником. Собственно обстановка от той, что описывал нам его милость Фурсов, отличалась радикально. Нет, барон нам не соврал. Просто за то время, что прошло с нашего разговора, в Ендовище произошло столько событий, сколько обычно за несколько лет в этом сонном уездном городке не приключалось.

После появления «пугающего места» в виде склада контрабанды, и нападений неведомой зверушки на местных обывателей, атмосфера в городке стала накаляться. Помимо всего прочего, подверглись порче солидные запасы продовольствия на местных складах и в магазинах. В том числе был подчистую уничтожен семенной фонд будущей посевной, фонд не поселка, а всего уезда. Неизвестные твари проникали в хорошо запертые и даже заклятые магами помещения и приносили с собой порчу дряни.

Аборигены требовали от властей решительных действий, а те, скорее всего, надеясь на барона и его партнера, ограничивались обещаниями светлого будущего и общими фразами. Исправник выставил возле склада полицейский пост, и тем все «решительные меры» местных властей по устранению угрозы и ограничились. Начальник уезда даже губернским властям не доложил о случившихся инцидентах.

Несмотря на «принятые меры» тварь разорвала еще несколько человек. В народе постепенно начала зреть паника, пополам с бунтарскими настроениями. Верхи мол не могут, значит, низы им покажут кузькину мать.

А этой ночью тварь разгулялась уже на полную катушку. Разорвала на куски тот самый полицейский наряд, беспечно выставленный в ночное время. После этого она проникла в скворечник, который сейчас полыхал ярким пламенем, и устроила там массовую резню. Какой-то умник полез на нее с паяльной лампой. Видимо, слышал, что твари дряни боятся огня. Тварь откусила ему голову, а лампа, судя по всему, явилась причиной пожара.

У местных было какое-никакое оружие, так что тварь они, в конце концов, отогнали. И так раздухарились, что побежали за ней следом. Тварь нырнула в дыру в земле возле пресловутого склада. Народ увидел порванный в мелкие лоскуты полицейский наряд, и тут окончательно взыграло ретивое!

Склад подожгли.

Сунувшийся было запрещать, не пущать и наводить порядок исправник получил по морде и благоразумно ретировался в управу.

Приехавшая тушить склад пожарная команда с огнем справилась, но вся поголовно потравилась ядовитым дымом от гнезда. Как и еще примерно сотня земцев, большая часть из которых к настоящему времени уже умерли.

Связи с губернией или даже соседним городом нет.

Электричество внезапно отключилось во всем городке еще вчера.

Уездный начальник сбежал с парочкой прихвостней в неизвестном направлении.

Предводитель дворянства стал одним из зачинщиков бунта.

Когда прибыли мы, народ уже собрался линчевать остаток уездных властей, которых в управе насчитывалось пятнадцать человек. Сам исправник, оставшиеся на службе четверо городовых, и гражданский персонал управы и телефонной станции. В основном женщины в годах.

— Ну ох… еть теперь! — Резюмировал результаты ошеломительного рассказа Рудницкий.

Уважаемые читатели. В выкладке перерыв на 13, 14 декабря. Затем продолжаем.

— Мне кажется, здешнее варево мало похоже на работенку для ликвидаторов. В вопросах взаимоотношений власти и народа наше дело — сторона, — решительно высказался Красавчик, сразу после того, как Орин профессионально выпотрошил исправника. — Надо улетать, ребята.

— В чем-то ты Красавчик прав-на. Наше дело — тварь уничтожить. Но теперь, когда гнездо запалили, я даж не знаю, как ее искать. Еще и бунтовщики местные. Во главе с предводителем дворянства-на! С ними-то как? Пропустят нас к складу? — обратился он к исправнику.

— Слушайте, сержант, я знаю не больше вашего, — исправник чуть слезу не пустил по аккуратным усам. — Очень непростая ситуация. Александр Федорович — предводитель дворянства наш, человек в высшей степени разумный и спокойный всегда. Был. А тут, как с лафета ствол сорвался. Вам надобно с ним поговорить. Но если вы улетите, то как же сотрудники управы? Нас ведь серьезно вешать собирались!

— Это не наши проблемы-на, — отрезал Ветер. — Вы сами, ваше благородие, тут навалили кучу с начальником уезда. Мы это дерьмо разгребать не будем.

— Да не обо мне речь, сержант! Женщины же! Клерки у нас пожилые. Они-то в чем провинились?

— А ты што думаешь, мы здесь у тебя укрепрайон образуем-на и засядем, пока подмога не придет, местных земцев отстреливая? Или чего предлагаешь?

— Прости Ветер, — Вмешался я в дискуссию. — Но глайдер — собственность Орловых. И я хочу, чтобы персонал управы эвакуировали в Лиски. Заодно и губернские власти о происшествии проинформируем. Дел ему на час, полтора максимум. Можем мы так рискнуть? Ну или, если потеснимся, то все влезем. На случай, если ты решишь улетать.

— Наша задача — попытаться тварь достать, пока она тут еще делов не натворила.

Ветер говорил спокойно, но я видел, что мое «выступление» пришлось ему не по нраву.

— Это в любом случае время-на. Не думаю, что этот их хрен Федорович настолько офонарел, что будет в ликвидаторов стрелять без разговоров. Разумею: эвакуацию гражданского персонала мы могем провести, пока тут разбираемся. Тогда, вы ваш благородие, займитесь погрузкой своих людей в наше летадло. — Обратился он к исправнику, — а мы пока попробуем с вашим Федоровичем поговорить-на. А вы что скажете, господин титулярный советник? Все так?