– Как это ужасно, – Тиммион, не притронувшись к еде, слушал меня с грустью в глазах.

– Не ужасно, нет, – улыбнулась я через силу. – Наверное, мои родные хотели воплотить во мне то, чего у них не получилось достичь самим. А я не сумела, сломалась.

– Поэтому ты сбежала?

– Сбежала?.. – непонимающе переспросила, так как в эту секунду обдумывала день своей смерти. – Ах, ну да, я сбежала. И больше никогда не вернусь.

– Мне кажется, ты могла бы попытаться наладить отношения со своими родными. Не сейчас, а позже, когда твоя пекарня станет приносить плоды. Ты могла бы показать матери, что и без нее сумела…

– Не могла бы, – резко ответила я, со злостью ткнув вилкой картофелину. – Я рассказала тебе о себе все, что хотела бы рассказать. Теперь твоя очередь.

Тиммион отвел взгляд, пряча лицо за чашкой чая. Задумчиво осмотрел салат с говядиной, который заказал, и пожал плечами.

– Мне особо нечего рассказывать. Моя семья не такая большая, как твоя. Мать умерла, я говорил об этом. Бабушка тоже оставила этот мир, как и дедушка. Но у меня тоже есть младшая сестра, правда, она уже замужем и живет на Востоке. Детей у нее еще нет, но я бы с удовольствием понянчил племянников.

– У тебя остался только отец?

– Да, только он. И у нас не самые лучшие отношения с того дня, как я ушел из дома. Рано или поздно мне придется в него вернуться, но надеюсь, что это произойдет еще нескоро. Сейчас же я живу и занимаюсь любимым делом, как ты уже знаешь.

– Тебе нравится делать что-то из железа, раз открыл кузницу?

– Не только из железа. Я люблю все, из чего можно что-то смастерить. Мне нравится видеть улыбки моих заказчиков, когда они получают диван или резную полку такую, какую и хотели. Нравится, что от меня зависит только то, как и что получится в моих руках. Будь то табурет или кинжал. Я не тороплюсь…

Тиммион вздохнул, покачнув головой. Мне не показалось, что он тоже что-то недоговаривает – так оно и было на самом деле, но не мне его винить за это. Про Илону я и спрашивать не стала, знаю, как начинаются отношения.

– Не тороплюсь возвращаться туда, где от меня чего-то ждут. У меня есть еще несколько лет жизни в свое удовольствие, и я пытаюсь прожить их как можно насыщеннее. Смешно, но я только сейчас понял, что мы с тобой находимся в одинаковых ситуациях.

– И правда, – рассмеялась я. – Выпьем за это, – приподняла чайную чашку и, подмигнув мужчине, отпила глоток.

Что ты скрываешь, загадочный сосед? Что бы это ни было, оно явно менее оригинальное, чем мое попадание в Ассон из другого мира. Хотя, как знать, как знать…

– Готовят здесь все же вкусно, – нарушила я тишину спустя полтарелки картофеля.

– Овощи сложно испортить, – заметил Тиммион, покосившись на мое блюдо. Его салат был тронут совсем немного, мужчина съел только зелень.

– Я попробую? – попросила без стеснения, указав на кусочек говядины.

Мужчина ткнул в мясо вилкой и протянул мне, выжидающе глядя в глаза. Я растерялась лишь на миг, прежде чем снять губами с вилки предложенный кусочек. Было что-то в жесте мужчины… слишком интимное, так что мне сделалось неловко. Сразу в голове вспыхнули все мои ночные мысли, и лицо залилось краской. Слава богам, в этом зале освещение было отвратительным!

Говядина оказалась несоленой и жесткой, я так и не смогла прожевать – пришлось выплюнуть в салфетку.

– Извини, – поморщилась я с улыбкой. – Мои зубы оказались недостаточно крепкими.

– Вот и я об этом, – весело сказал Тиммион. – Уж не знаю, почему, но мясо в этом заведении то жесткое, то мягкое и вкусное. Никогда не угадаешь.

– Корова была старой, – предположила я. – В большинстве случаев говядина довольно мягкая, но только если коровка была молодой. У старых же мясо жесткое, сколько его не вари.

– Ты не рассказала о том, кто научил тебя готовить. Секрет?

– Никакого секрета, – фыркнула я. – Моя бабушка была единственным в моей семье добрым человеком. Относительно добрым, иногда у нее все же случались приступы гиперопеки, и тогда в ней просыпалась властная женщина. Но временами, когда мы с ней оставались одни, а такое было часто, до того, как она окончательно переехала жить в… – я запнулась, едва не произнеся запретное в этом мире слово “деревня”, но быстро исправилась: – В другой поселок.

Я не упомянула, что в двадцать лет окончила кулинарные курсы, купив доступ к ним на последние деньги. Шеф-повар ресторана скандинавской кухни, чьи видео попались мне на просторах интернета, запустил акцию – минус пятьдесят процентов на свой двухмесячный курс. Не то, чтобы меня привлекала именно кухня Скандинавии, тогда мне был важен только сам факт – я учусь у профессионала. Ходила на них втайне от матери, но бабушка знала и, хвала ей, не рассказала родителям. Наверное, именно на том курсе началась моя повальная любовь к еде, и дальше я уже готовила все, что могла и не могла, постепенно набивая руку. Когда поставила перед матерью вопрос о моем дальнейшем обучении в этом направлении, то получила единогласное “нет” от всей семьи. Так мечта и начала потухать.

Все это я думала, глядя на огонь в камине. Тиммион не прерывал моего молчания, неторопливо пил чай, отставив тарелку с недоеденным салатом в сторону, и думал о чем-то своем. Наверное, о чем-то не менее тайном.

Ни ему, ни мне уходить не хотелось. Это было понятно по тому, как Тиммион заказал еще чай, потом десерт, потом снова чай. Я наслаждалась тишиной и уютом зала “для особых гостей”, а мужчине, видимо, нужен был перерыв. Как ни выгляну в окно, так он всегда занят работой с утра до самой ночи. Было видно, что ему это очень нравится, но и отдыхать тоже нужно, иначе и перегореть можно.

Но и обеденный перерыв рано или поздно должен был закончиться. Вот уже и Рита, как звали подавальщицу, принесла счет. Тиммион положил на тарелку с чеком один золотой, и мы двинулись на выход. Хорошие получились посиделки, и, как я думала, сегодняшний день уже ничего не могло испортить.

Ничего, кроме череды случайностей, которые так часто происходят в нашей жизни независимо от нас самих.

Мы прошли через прокуренный зал и спешно выскочили за дверь. Я рассмеялась, вдохнув чистый воздух. Многозначительно указала Тиммиону взглядом на дверь, и он улыбкой поддержал мое безмолвное мнение.

– Здрасти!

Тоненький голосок заставил меня обернуться на угол таверны. Знакомые мальчишки жались к стене, махали мне ручонками, а тот, что помладше, улыбался во весь рот.

– Привет, малышня! – я обрадовалась им как родным. Тому, как маленький улыбался, искренне, так, как взрослые не умеют. – Вы что здесь делаете? Ждете кого?

– Маму! – хором ответили они.

Я застыла с открытым ртом, мучительно растянула губы в улыбке и хотела спросить, где их мама, но и так уже догадалась.

Тиммион, видимо, тоже понял. В общем зале таверны была всего одна женщина, и когда мы выходили на улицу, она спала в углу, окутанная облаком вонючего дыма.

– Хотите конфет? – спросил Тиммион.

– Мы ждем маму, – ответил самый младший. – Она сказала нам, чтобы мы пришли, и она принесет нам кашу.

Я сглотнула вставший в горле ком.

– Ребят, ваша мама занята, – тихо сказала, жестом попросив Тиммиона молчать. – Я видела ее, она… она помогает на кухне. Пойдемте ко мне, хорошо? Вы ведь уже были в моем доме, вам понравилось в нем?

– Мама напилась, да? – веснушчатый мальчишка вскинул подбородок. В глазах его не было ни боли, ни разочарования. Словно он этот вопрос задавал не единожды.

Маленький спрятал взгляд в землю, пока старший ждал моего ответа. Я не могла сказать очевидного, но у Тиммиона был другой подход к малышне.

– Да, и кашу она вам не принесет.

– Тогда мы пойдем к тете, да? – младшенький кинул на брата умоляющий взгляд.

Тот взял его за руку и кивнул.