- А что мне делать? Продать дом я не могу, имущества лишнего тоже нет.

Беседуя с Цепешем, я ловил себя на мысли, что могу воспользоваться обстоятельствами, в которых находится капитан, завербовать его «в лоб». Конечно, аморально это, а почему бы и нет. Не я его заставлял воровать деньги. Прекрасно понимаю, что любовь к Милице побудила его к совершению преступления, и выпутаться он самостоятельно не сможет. Вскрою я сей неприглядный факт, меня могут даже похвалить. Но кому от этого всего станет лучше? Капитана осудят, семья развалится, Штайнлиц может получить взыскание. А если попробовать купить капитана, заиметь себе агента. Да, рискую, но, наверное, попробовать стоит. Если капитан начнет возмущаться и угрожать докладом Штайнлицу о моем предложении, то я представлю это как попытку всесторонне разобраться в причинах совершения преступления. Слова полковника о возможных финансовых махинациях в отделении воспринял с пониманием, поэтому, на всякий случай, взял с собой двадцать тысяч крон. Они преспокойно лежат в моем портфеле. Давить на Дёрде я не хочу, пусть сам попробует нащупать возможный выход, постараюсь немного направить его мысли в нужном направлении.

- И, чего вы замолчали, Генрих, обдумывайте, содержание своего рапорта полковнику? – глядя мне в глаза, спросил капитан.

- Задумался, как помочь вам сохранить три жизни, и остаться чистым перед Штайнлицем.

- Передумал я уже много всего разного. Ничего путного не ум не пришло. Посетила мою голову даже крамольная мысль, кому-то предложить сведения из нашего отделения, только они специфического содержания, их сможет оценить специалист. Весь вопрос в том, где найти человека, которому сведения нужны? Я сейчас больше руковожу, агентурной работой плотно не занимаюсь. Если воспользоваться связями своих подчиненных, прямой путь к расстрелу.

- Даже на это, вы готовы были пойти? А не боитесь, что я сообщу Штайнлицу о ваших, скажем так, предательских мыслях? Не так давно полковника Редля разоблачили, а здесь еще один потенциальный шпион образовался.

- Таиться перед вами я не вижу смысла, вы могли бы не говорить со мной, а сразу же приступить к проверке, в ходе которой все всплыло бы. Поскольку решились на беседу, значит, вы не бездушное оружие в руках полковника, а нормальный человек, желающий понять причины, побудившие меня поступить так. Как мне показалось, я вам для чего-то нужен.

- Вернее сказать, мы нужны друг другу. Дёрде, вы готовы принять от меня помощь?

- Что взамен?

- Сведения.

- Решили все же толкнуть меня на путь измены? Вы работаете на русских?

- Нет, но знаю, кто за информацию платит неплохие деньги.

- Как это будет выглядеть?

- Вы же профессионал, прекрасно все знаете.

- Через сколько инстанций пройдет обо мне информация?

- Я вас вообще не хочу светить. Дадите установочные данные своего подчиненного, желательно самого худшего.

- Содержание информации?

- Все, что охватывает ваше отделение.

- Если она станет известна другим странам, то мне не поздоровится.

- Будем реализовывать ее частями. Если случится прокол, у вас должна быть подготовлена папочка с материалами разработки вашего подчиненного, обосновано подозреваемого в связях с иностранной разведкой. Ну, так как, вы согласны, или начинаем проверку?

- Только под давлением обстоятельств, я иду на сделку с собственной совестью, и даю согласие, - опустив голову, сказал капитан.

- Дёрде, смотрите на жизнь веселей. Совместно уберем меч, висящий над вашей головой, заработаете денег для нормальной жизни. Ребенок у вас с женой родится, вас ждут радостные события. О нашем с вами договоре будем знать только мы двое. Сейчас я передам вам недостающую сумму. Вы приглашаете финансиста, скажите, что операция отменяется. Затем лейтенантов отправляем в гостиницу, а с вами поедем к вам в гости. Надеюсь, вы обедаете дома, и пригласите меня разделить с вами трапезу?

- Я распоряжусь. А когда договоренность оформлять будем?

- Нам отведено три дня на проверку, все их используем. Найдется время и для составления обязательств.

Деньги были возвращены финансисту, я специально приготовил не новые купюры. Лейтенанты отправлены в гостиницу, а мы с Дёрде отправились к нему домой на обед.

Скажу так, Дёрде действительно пал к ногам прекрасной женщины. Неповторимая помесь нескольких национальностей, гармонично воплотилась в этом очаровательном создании, лицо и фигура были очень близки к эталону красоты. Как я заметил Милица веселая хохотушка, к которой можно относиться как к ребенку, но поговорив немного с ней понял, что она наделена мудростью не по годам, замечает то, что под силу лишь умудренной жизненным опытом женщине и все из-за того, что природа наделила ее талантом общения с людьми и наблюдательностью. Но, положа руку на сердце, отмечу, моя Анна, самая-самая лучшая из женщин на всем белом свете.

В результате поездки, наша комиссия вскрыла недостатки в работе финансиста, нашлись подчистки в ведомостях выплаты вознаграждения платным агентам. Глубоко копать не стали, но что-то мне подсказывало, что этот жуковатый лейтенант кое-какие суммы себе присваивал. Страху я на него нагнал прилично, обязал сообщать мне лично обо всех неурядицах в отделении.

Проверка, это мелочь, главное я обзавелся новым информированным агентом «Вадим». Получил от него подробную письменную информацию о деятельности четырех офицеров Генерального штаба Австро-Венгерской империи, двух австрийских подданных и пяти российских офицерах. Все они вели разведку в Варшавском и Киевском военных округах России. Один русский офицер состоял на службе в отдельном корпусе пограничной стражи, обеспечивая австрийцам нелегальное проникновение на русскую территорию. Также периодически силами перечисленных лиц проводилась разведка укреплений вблизи крепостей Брест-Литовской, Двинской и Новогеоргиевской, уровня защищенности железнодорожных узлов и крупных шоссейных дорог.

Как вы понимаете, два профессионала качественно отработали способы надежной двусторонней связи, определили несколько вариантов паролей, в том числе и на случай возможного провала. Предложил «Вадиму» использование надежного «почтового ящика» в Пражском представительстве торгового дома Колетти. У тетушки Франчески там работал давний и очень надежный друг Алессандро. Его услугами пользуюсь регулярно, сбоев и проколов пока не случалось. Я обратил особое внимание «Вадима» на осторожное обхождение с полученными от меня деньгами.

«Получив данные о проживании в Локарно отставного полковника итальянского генштаба Вивальди - вдовца, организовавшего в своей вилле центр итальянской разведки против гитлеровской Германии, разработали план, который заключался в выдаче моей жены Иоланты за него замуж. Сначала, заплатив кругленькую сумму, Иоланту по документам чешки Роны Дубской мы обвенчали с древним стариком-графом Эстергази, с которым же ее в скором времени развели. Новоиспеченную графиню парижские мастера превратили в роковую женщину, которая и появилась в Локарно с крохотной болонкой на золоченой цепочке. Вскоре был заключен брак моей жены с Вивальди. Далее – оттиски ключа от сейфа, ночные, нервные и длительные перефотографирования секретных документов, значение которых трудно переоценить, пока полковник однажды ночью не застал нас за этим занятием. В интересах сохранения чести семьи он предпочел имитацию смертельного несчастного случая»

Разведчик-нелегал Быстролетов Д.А. (граф Толстой), «Пир бессмертных: Книги о жестоком, трудном и великолепном времени»

Вот и заканчивается 1913 год, вторая половина декабря за покрытой замысловатой изморозью окном.

У своего начальника Штайнлица с большим трудом выпросил отпуск, сроком на месяц. Он, конечно, остался недовольным, целый месяц ему никто не будет докладывать о единственно приятной ему информации - суммах, оседающих на его счете в банке. За все время общения, я заметил, что деньги для Фердинанда стали своего рода фетишем. Не потратил ни единой монеты, но зато его пробивает на дрожь от осознания того, что где-то в недрах банка хранится сумма, ему единственному принадлежащая. Он может ей распорядиться по своему усмотрению. Пусть тешит себя надеждами, я в любой момент могу сменить пароли доступа, как ни как я - сотрудник банка, и, между прочим, не рядовой сотрудник, а лицо, обличенное доверием его руководства и владельцев. Начнет Штайнлиц вести себя неподобающе - лишу средств, вот такой я «всемогущий». Это я так - просто ворчу.