И награды, и должности, и деньги, не идут ни в какое сравнение с тем, что я приобрёл здесь самое дорогое для меня — семью. В своём времени у меня семьи не было. А здесь у меня появился отец, мать и сестра. Со временем появилась любимая и очаровательная жена София, подарившая мне замечательных детей.

Я могу считать себя по-настоящему счастливым человеком у которого все в жизни сложилось хорошо, и даже отлично.

Апрель 1854 года. Я поднимаюсь на командный пункт Севастопольского укрепрайона. Командует здесь генерал-лейтенант Головко Константин Степанович, мой старший сын.

- Не усидел отец ты в гостях, решил посмотреть, справимся ли с противником? - улыбался мне сын. - Чего волновался, все хорошо. Сегодня император повелел развернуть одновременно боевые действия на Кавказе, в Дунайских княжествах, на Черном, Балтийском, Белом и Баренцевом морях. Не забыли о Камчатке и Курилах, им приказ направили еще зимой прошлого года.

– Я и не сомневаюсь. Хотелось глянуть своими глазами, как будут тонуть неприятельские суда. Знаешь, почти сорок лет, Франция с Англией не нападали на нас. Пытались попортить нам кровушку, провоцируя на войну с нами персов и турок, но сойтись в прямом столкновении, решились только сейчас. Можно сказать Венский конгресс 1815 года похоронен. Ну, я бы понял НаполеонаІІІ, он хочет вроде бы отомстить нам за разгром французской армии в 1812 году. А куда прутся австрийцы с англичанами, и совсем непонятна позиция Сардинского королевства.

– Отец, ко всем названным тобой государствам, пытаются примазаться пруссаки. Англичане со шведами ищут взаимопонимания. Короче, хотят наброситься на нас со всех сторон, как блохи на собаку. Только они серьёзно просчитались. Россия, далеко уже не та дремучая со слаборазвитой промышленностью. Мне кажется, мы сейчас в этом плане самая передовая держава.

– Ну, не самая передовая, а одна из передовых. А вот в производстве вооружения мы держим пальму первенства.

– Да, отец, никто до сегодняшнего дня не смог сделать пушки подобные нашим.

– Попыток было много. И секреты у нас хотели украсть, и образцы заполучить. Слава Богу, никому не удалось.

– А как ты убедил императора воздержаться от продажи новых пушек нашим союзникам? Они его наверное обхаживали?

– Не просто обхаживали, они его почти облизывали. Перед уходом в отставку, у меня была очень длительная беседа с императором, в ходе которой, мне удалось его убедить о введении персональной ответственности за несанкционированное перемещение новых орудий за границы государства, и личной ответственности за порчу и утерю в мирное время. Ты знаешь, несмотря на молодость, император проникся. А когда я ему продемонстрировал все возможности нашего вооружения, то Николай Іпообещал полное мне содействие. И заметь слово держит до теперь.

– Можно подумать у тебя секреты красть не пытались?

– Пытались и много раз. Мне из Комитета общей безопасности специалистов подарили, из числа отставников, здорово помогли.

– А сколько всего было попыток?

– Трудно сказать, я все не помню.

– Задержанных отправлял в столицу?

– Мои специалисты проводили дознание по месту, выясняли все, что знал человек, и что он помнил. А потом, ловец секретов, превращался в ловца болотного железа. Только жёсткая охрана секретов привела к тому, что все орудия, от полевого орудия до орудия береговой батареи, производятся только на наших предприятиях, никто до сего дня не смог приблизится к боевой мощи наших пушек. Да, много работая, мне и в большей части Дмитрию, удалось создать мощный семейный военно-промышленный комплекс, в который входит триста десять предприятий. Мы производим все, что нужно для войны и для армии, за исключением ружей. Мы кое-что продаём за рубеж, и цены на нашу продукцию далеки от демократичных. Все снаряды для орудий производятся на наших предприятиях. Все наши семьи получают с них приличный доход.

– Отец, ты еще ничего не сказал о наших землях, - подначивал меня сын.

– Да, согласен, земли у нас богатые. Собираем хорошие урожаи. Адаптировали к нашим районам зерновые и бобовые культуры из разных континентов. Научились перерабатывать сельхозпродукцию, разработали методы и способы длительного хранения. На сельское хозяйство работает двадцать наших заводов. А пятьдесят человек колесят по всему миру, покупая, иногда воруя самые совершенные сельхозмашины и передовые методы земледелия. Заметь сын, последние двадцать лет, Россия не знает, что такое голод. За нашей пшеницей и рожью на мировых рынках очереди выстраиваются.

– Вот только лекции читать о развитии промышленности и сельского хозяйства пока не надо, видишь показался наш пароход. Он на разведку бегал. Вероятней всего, через пару часов появится объединенная эскадра врага.

– Жаль Тимофей не увидит этого, не побоюсь сказать знаменательного события.

– Твой вице-адмирал Головко, после прошлогоднего похода с Нахимовым в Синоп, попросил перевод на Балтику. Принял под начало эскадру, и сейчас режет на море всех, кто вошёл в коалицию против России. Не удивлюсь если через некоторое время он начнёт совершать набеги на побережье Великобритании, с его корсарскими наклонностями это запросто.

– Не наговаривай на брата. У вас у всех, я имею ввиду братьев и сестёр, в разной степени присутствует в характере авантюризм. Поднабрались от своих родителей, теперь терпите.

Хоть и ожидал, но неприятельские суда появились на траверзе Севастополя, для меня внезапно. В течение получаса, все пространство заполнили суда, разных классов и назначений. Я отошёл в угол командного пункта, зачем старику мельтешить под ногами командира укрепрайона.

– Отец, подойди пожалуйста, посмотри на море, - пригласил Константин к стационарному биноклю, - тебе будет интересно.

Посмотреть было на что. До самого горизонта, на небольшом расстоянии и с небольшим интервалом шли неприятельские суда. На палубах плечом к плечу стояли солдаты, готовились к десантной операции.

– Ну вот, корабли вошли в зону поражения, - тихо сказал Константин.

– А Черноморская эскадра не будет принимать участия в сражении?

– Уже принимает. Она пошла в сторону Проливов, будет отлавливать и топить тех, кого не утопим мы здесь.

– Полковник Гаврилов, прикажите начать пристрелку, - отдал распоряжение Константин.

Я вышел на открытое крыло командного пункта, и стал рассматривать море в свой морской бинокль, произведённый на одном из моих предприятий. Восьмидюймовые и десятидюймовые снаряды ложились очень близко к кораблям, поднимая высокие, многотонные фонтаны. Большая часть воды обрушивалась на палубы кораблей. Постепенно артиллеристы пристрелялись. Я отметил серию метких попаданий, несколько кораблей загорелось. Экипажи и десант пытались спастись на шлюпках, но не судьба. Снаряды, пролетающие мимо основных целей, безостановочно перемалывали людей, находившихся на воде. Прошло каких-то минут тридцать, и мне показалось, что все Чёрное море горит. Развернуться суда англо-французской эскадры не могли, слишком мало для этого места, да еще и замыкающие ордер турецкие суда уже пылают. С удивлением заметил, что темп стрельбы значительно возрос, и количество точных попаданий увеличилось. Отвлёкшийся на мгновение Константин объяснил мне, что задействовали новый дальномерный пост, у которого точность измерений расстояний, значительно выше, нежели у предыдущих моделей. Поэтому качество стрельбы улучшилось.

Прошло еще где-то два часа. Эскадра вторжения, как боевая единица перестала существовать. Кое-где еще догорали останки кораблей, а спасательные лодки, переполненные войском устремились в сторону берега. Береговые батареи обстреливали лодки до попадания их в мёртвую зону, а затем остатками десанта занялись полевые орудия и минометы. Я с недоумением посмотрел на Константина.

– Приказ был не брать пленных, - ровным голосом ответил сын. - Сам видел сколько гостей к нам спешило. Чёрное море в апреле такое непредсказуемое, штормы бывают сильные, вот эскадра и утонула, попав в непогоду.