— Сония призналась, что была неправа, когда запретила вам поступать в академию. Она боялась, что вы уйдете в какой-то из миров и никогда не вернетесь…

— Да она даже не знала, что меня примут на работу! — зло выплюнула девушка, вскакивая с дивана. — Ни одна женщина еще не удостаивалась такой чести после окончания академии, понимаете? Ни одна! Кроме Орланды Палмс, разумеется, но она была исключением из правил. Моя мама была уверена, что после того как я получу диплом, то его тут же признают временно недействительным, как это обычно бывает. Он была уверена, что закончив обучение, я выйду замуж и буду сидеть дома с детьми! И вы говорите, что она боялась за то что я уйду?

— Но вас ведь приняли в магистерию, разве не так?

— Да! А знаете почему? Потому что я тоже оказалась исключением из правил, не более того! Я с детства мечтала изучать другие миры, и когда узнала, что смогу поступить на факультет путешествий, потому что мой отец был Путешественником, то поверить не могла своему счастью. Я с утра до ночи доставала маму вопросами, рассказывала ей все что думала, говорила как хорошо мы станем жить, когда…

Омелия глотнула воздух, и шумно выдохнув, устало потерла лоб.

— Она и слушать ничего не желала. Она убила во мне веру в то, что я действительно смогу путешествовать. В академию я приехала с мыслью, что мне там нужно найти себе подходящего жениха, а не получить диплом с отличными оценками. Потому что мама говорила, что ничего другого мне не светит. Знаете сколько учеников на факультете путешествий? Три сотни! К работе допускаются единицы, а девушек и вовсе не берут!

— Она все осознала, — тихо проговорила я, понимая, что Сония была неправа. Ей нужно было разрешить дочери учиться, ведь никто даже подумать не мог, что девушку допустят к работе.

— Она не осознала. Она узнала, что я хорошо зарабатываю, только и всего. Вот это все, — Омелия обвела руками комнату, обставленную дорогущей мебелью. На полках стояли драгоценные вещички, на полу лежал пушистый красивый ковер, а я сидела на диване обтянутом кожей. — Стоит не одну сотню тысяч золотых. За трехлетнюю командировку мне заплатили два миллиона. Знаете сколько это? Такой суммы мне бы хватило прожить несколько жизней, и маме тоже! Я говорила ей об этом, но она и слушать не желала. Все детство я проходила в драных платьях, а ели мы раз в день голую печеную картошку. Я мечтала о том, чтобы выбраться из нищеты, а мама эту мечту убивала.

Я молчала, не зная что сказать. Омелия все говорила и говорила, а потом заплакала и села на диван.

— Я скучала по ней, — всхлипнула девушка. — Хотела найти, но мне сказали, что она вышла замуж и у нее другая семья.

— А ваш отец? Вы общаетесь с ним?

— Он погиб в Гвантаре несколько недель назад, — сухо ответила Омелия. — Его помощник сказал, что мой папа не сумел вовремя попасть в портал и упал в пропасть.

— Вы так легко говорите об этом, — вздрогнув, прошептала я. Вспомнила ту пропасть, над которой открывается проход, и на мгновение я будто снова оказалась на той скале.

— Жизнь Путешественников может оборваться в любой момент, и я была готова к тому что рано или поздно это случится. Мой отец был великим исследователем, он сделал множество открытий, написал четырнадцать книг. Он погиб, но все равно со мной в моем сердце. В отличии от мамы! Я больше не хочу ничего слышать о ней.

Омелия одним движением смахнула слезы с лица, и тут же напустила на себя безразличный вид.

— Я бы хотела дружить с вами, если это возможно. Человек с Земли… я о таком знакомстве и мечтать не могла!

— Прошу вас не говорить никому обо мне, пожалуйста. Я была у Просветителя, он меня отпустил и поставил метку, но огласки мне бы не хотелось.

— Я понимаю, — Омелия кивнула. — Думаю, вы не лжете и вас действительно отпустили, поэтому я сохраню нашу тайну. В обмен на рассказы о Земле. Не волнуйтесь, я никому ничего не расскажу! Мне для себя хотелось бы знать хоть что-то о вашем мире.

Я дотронулась до руки Омелии, и легонько сжала ее. Я сделала все что могла — рассказала девушке о ее матери, а дальше она должна сама решить, хочет ли вновь начать с ней общаться.

Омелии я оставила адрес гостиницы в которой остановилась Сония, свой адрес для писем, и попрощавшись с девушкой, вышла на улицу. Райн и Ирма ждали меня у кареты, что-то жарко обсуждая, а едва завидев меня, оба замолчали.

— Что это вы тут? — подозрительно покосилась я на них. — О чем спорите?

— Все в порядке? — спросил Райн, глянув на меня многозначительно.

— Если можно так сказать, — вздохнула я. — Потом расскажу.

К замку мы подъехали всего через несколько минут. Территория его была обнесена таким же высоким забором, как и весь город, и до самого замка нужно было ехать, дойти пешком можно было, но слишком далеко. По подъездной дороге катились экипажи намного проще того что был у нас. В какой-то момент возникла пробка. Я мысленно хохотала с того, как кучеры прикрикивали друг на друга, что-то вроде: “Куда прешь?!”, и вспоминала родной мир. Там в пробках слышались другие слова.

Наконец карета затормозила у широкой лестницы, лакей помог нам открыть дверцу, и когда мы вышли на улицу, возничий укатил экипаж в королевскую конюшню.

Мы с Ирмой старались сильно не пялиться на гостей, но выходило плохо. У замка собралось столько людей! Девушкам на вид было всего лет по восемнадцать, юношам столько же. Они все были в сопровождении своих родителей или опекунов, которые то и дело что-то пытались им объяснить, а молодые люди молча кивали.

— Не смейся, у тебя смех противный, — напутствовала одна из пожилых дам своей дочери. Девочка бледнела все сильнее, когда ступеньки одна за другой оставались позади. — И не рассказывай ничего про отца!

Мы с Ирмой переглянулись. Сразу вспомнилось, что на Брачный бал допускаются все девушки и парни, из любых сословий, главное свободные. На то бал и Брачный. Одеты гости были кто как: кому-то хватило денег на красивое дорогое платье, кто-то сшил наряд самостоятельно — это было видно невооруженным взглядом по неровным строчкам и неправильному подбору цвета в тканях. Юноши все как один были одеты в черные костюмы, а вот рубашки отличались по цветам. Белые, красные, синие воротнички выглядывали из-под пиджаков.

Я бросила взгляд на Райна. Мой жених выделялся среди большинства гостей своего пола, хотя бы потому что надел костюм из темно-зеленого бархата. Он невероятно шел к его синим глазам, и я в какой-то момент залюбовалась да так, что едва не споткнулась.

Переодеваться сразу я не стала, Райн пообещал, что у каждого будет своя комната, так что до начала праздника все будут расселены. Логично было искупаться после длинной дороги, так что те кто приехал сразу в бальных нарядах сразу же показывали, что они не из аристократии.

Последние тоже были. Симпатичные ухоженные девушки и мужчины. Парней юного возраста я не заметила среди представителей знатных семей. Одеты все они были так же как и мы с Ирмой — в дорожные платья и костюмы.

Холл замка встретил нас шумом. Десятки лакеев сновали туда-сюда ловко лавируя среди гостей, забирали чемоданы у других лакеев, куда-то их тащили, провожали людей вверх по лестнице. К нам тоже подскочил худенький парнишка в форменной одежде красного цвета, забрал наши чемоданы у лакея, который тащил их от экипажа, и пригласил нас наверх.

Всех гостей было решено расселить на третьем этаже, а мне и Райну выделили гостевые покои в башне, где жил сам король. Здесь же размещались покои его родственников, и я отметила себе, что как только отдохну и переоденусь, отправлюсь на поиски Таны. Она должна была приехать с матерью и сестрами, и видит Создатель, если Таны в замке нет, я достану ее из-под земли и приведу сюда!

Когда один из слуг увел Ирму в ее комнату, другой проводил меня и Райна в башню. И только там, когда за моей спиной захлопнулась дверь, я без сил упала на диван перед камином.