– Мы дружили, – пожала плечами подруга. – Пока она не положила глаз на моего мужа. Я с ней сразу прекратила общение…

– А почему Уля ее невзлюбила? Мне Гаскон сказал, что Уля и Катарина что-то не поделили.

– Когда Катарина со своей бабкой пришли в деревню, то первое время жили у Ули. Катарина уходила поздно вечером, приходила под утро, часто пьяная. По дому не помогала, родной бабушке перечила. А однажды, когда Уля и бабка Катарины ушли в лес погулять, Катарина привела в дом старшего сына Назара. Так старушки их и застали за тем самым делом.

– А Назар – это кто?

– Ну ты чего? Помнишь, мы с тобой однажды воровали яблоки с его огорода? Он нас тогда плетью отходил.

Я нахмурилась, вспоминая, но воспоминание было недостаточно ярким. Правда, боль от плети мне все же вспомнилась.

– Так вот, тогда Уля прогнала Катарину, ну и ее бабку вместе с ней. Они какое-то время жили у моего папы, так мы и подружились.

Дария говорила спокойным тоном, будто само имя соперницы совершенно не вызывает в ней никаких эмоций. Ну да, спала с ее мужем. Что такого-то? Но меня все же волновало не то, кто и с кем спит. За вкусным чаем и пирожками я хотела расспросить Дарию о ее отце.

– Твой папа уже стар, он не подыскивает себе замену?

– Зафар будет старостой, это не обсуждается.

– По праву наследия?

– Ага. Он ведь мой муж, а я дочка старосты.

– А почему ты не можешь занять его место?

– Скажешь тоже! – хохотнула девушка. – Я ведь не мужчина, как я буду управлять целой деревней? Это сейчас Отшельники – крохотное поселение, но ведь оно растет. Людей с каждым сезоном приезжает к нам все больше. Меня просто не примут, не станут считаться с моим мнением.

«А с мнением Зафара считаться будут…» – подумала я грустно. Но теперь хотя бы ясно, почему Зафар не торопится уходить от Дарии.

– Я могу поговорить с тобой откровенно? – Я все же решилась задать самый главный вопрос. Дария настороженно кивнула. – Когда я приходила к Шерпу в прошлый раз, он сказал, что я должна уехать из деревни немедленно. Что ты знаешь об этом? Что он имел в виду, когда говорил, что пострадают все, если я не покину Отшельники?

– Немногое я знаю. – Подруга спрятала взгляд в стол, отставила чашку. – Мой папа считает тебя преемницей, да и половина деревни догадывается, что ты… Ну, про то, что Герда была ведьмой, знали как минимум десять человек, и, конечно же, после ее смерти они уже не молчали и разболтали остальным. Кто-то поверил, кто-то нет. Ну, сама знаешь, как это бывает. А когда ты вернулась, то сразу стало ясно: приехала продолжать бабкино дело.

Дария отцепила ручки сына от своей юбки.

– Герду никто не любил, но ее боялись. А еще она единственная умела лечить, и кто-то даже относился к ней с уважением. После ее смерти в Отшельники приехали люди из Мирового Совета, прошерстили все дома, а в Гердин зайти не смогли. Они облазили весь лес, отправили поисковой отряд в горы, но не нашли и капли природной магии. У них были какие-то штуки, которые отслеживают следы ведьмовства… Не знаю, что это.

– Артефакты, – подсказала я. – Да, есть такие. Их изобрели, когда магия из Ассона исчезла.

– А ты веришь в то, что ее действительно забрал тот северный лорд? Я вот нет. Ну зачем она ему, правильно? Если бы ему нужна была такая сила, чтобы захватить мир, то он давно бы его захватил. Но он ведь сидит в своем Рейевике и носа сюда не показывает, значит, власть над всем миром ему не так уж и нужна. А это значит, что и магия ему не сдалась. Так?

– Не знаю. – Я мотнула головой, думая совсем о другом. То, что случилось в Ассоне чуть больше шести веков назад, меня волновало мало. – Так почему Шерп требовал, чтобы я уехала?

– Он боится, Ален. Если Мировой Совет вернется сюда и обнаружит ведьму, то пострадают все… за укрывательство. Понимаешь? Совет не будет разбираться, кто знал о тебе, кто не знал – накажут всех.

– Как накажут?..

– Думаю, представят на суд главе Совета, – тихо ответила Дария, медленно отпивая из чашки. И подняла на меня взгляд, полный страха. – А он особо не церемонится с предателями. Наверное, всех нас будет ждать смертная казнь.

Я крепче стиснула чашку в руках. Пальцы дрожали, и Дария могла это заметить, как и то, что взгляд мой сделался несчастным. Мне предстоит сделать выбор: остаться в Отшельниках ради сытого детства дочери или же собрать вещи, которых толком и нет, и уйти в неизвестном направлении.

Можно, конечно, попроситься жить в какой-нибудь поселок, но, насколько я знаю, нигде не раздают дома просто так. В городе на работу меня не возьмут, жить там негде, есть нечего. Не будь у меня Вероники, я бы, не раздумывая, тотчас покинула Отшельники. Но дочка… Ради ее счастья мне было бы не жаль и целый мир. Да простит меня Создатель за такие слова.

– Я не ведьма, – глухим голосом ответила я, пряча глаза. Подруга не смогла бы догадаться, что я вру, слишком она доверчива. – Вам не о чем переживать. Не волнуйся, слышишь? Никто не найдет следы природной магии в этой деревне.

– Я тебе верю, – кивнула Дария. – Может быть, вовсе никто и не приедет сюда, да? Совету, что, заняться больше нечем, кроме как искать какую-то ведьму у самого края мира?

– Мы живем не на краю мира, – нервно улыбнулась я. – За горами начинается Южно-Северное море, а дальше Брошенные земли Вейхена.

– Но на картах за морем ничего нет… Ты ведь видела? Помнишь, мы с тобой стащили у Еугена карту?

– Помню. Но я все же уверена: если переплыть то море, мы попадем в Вейхен.

– Ладно, – отмахнулась подруга. – Для меня это слишком сложно, я не пойму. Ты у нас умная вон какая… Ой, Аленка! А когда Юнион подрастет, ты сможешь научить его грамоте?

– Когда подрастет – конечно.

После перевода темы с моей души будто камень упал. Дария улыбалась, тискала сыночка, допила чай и доела пироги. Я убрала со стола посуду, вытащила из шкафов имеющийся скудный запас продуктов, чтобы приготовить ужин, пока подруга рассказывала мне последние сплетни. Говорила о соседях: кто на ком женился, кто кого предал, кто приехал из новеньких, кто пытался уехать. Я слушала ее вполуха и замешивала тесто на вареники.

– Пора нам, – вздохнула Дария, вытаскивая из-под стола Юниона. – Тоже нужно приготовить еду, покормить маленького да мужа.

– Приходи, как сможешь. Всегда рада тебя видеть. – Я чмокнула девушку в щеку, запачканным в муке пальцем потрогала щеку Юниона: – И ты приползай.

Когда Дария ушла, я вновь вернулась мыслями к тому, что она сказала. В Отшельниках около сотни семей, почти в каждой есть дети, и это как минимум три сотни человек. Триста человек могут ни за что попасть на гильотину или повешение… Только из-за того, что одна глупая ведьма решила подвергнуть их риску из-за собственной дочери.

Я отложила тесто, почистила и отварила картофель, который мне принес один из «пациентов». Вареники с картошкой дочь любила больше всего остального, а я – с творогом и зеленым луком. Но ни творога, ни лука нет.

Когда ужин был готов, я уже собиралась пойти позвать Веронику и Сэта к столу, но увидела Клару.

– Где мой охламон? – Женщина перевалилась через подоконник, почти наполовину оказавшись на моей кухне.

– Сэт? – не поняла я. – С Вероникой. – По спине пробежала струйка холодного пота. – Я думала, они у тебя дома… Нет их?

– Нет! – Клара всплеснула руками. – Я его ищу полдня уже, за Ашенькой надо присмотреть, пока моя старшая ребятня жуков собирает на огороде. Так когда они ушли?

Я ошарашенно мотнула головой. Язык словно онемел, не могла вымолвить ни слова. Вероника никогда не уходила далеко от дома, она знала, что нельзя гулять в одиночку… А она и не в одиночку.

Я бросилась во двор, дрожащими руками срывая с себя передник, выскочила за ворота. В голове шумело при мысли, что с дочерью могло что-то случиться, а я не уследила. Клара, наверное, была куда более привычная к пропаже детей, потому что она только отмахнулась и вернулась домой.