– Сегодня было мало. Она ж не спит, не ест почти ничего. Хорошо, что ты пришла! Я уже не знала, как ей объяснить, что зря она переживает.

Ярина, кажется, и сама расслабилась. Заулыбалась, попросила меня подождать немного и ушла в кладовую. А вернулась с небольшим тканевым мешком.

Как оказалось – Ярина оплатила мне помощь с родами. В мешке лежали несколько картофелин, морковь, репчатый лук, маленький кулек печенья, небольшая плошка сливочного масла, три яйца и куриный копченый окорок! Домой я возвращалась воодушевленная. Все-таки приятно осознавать, что переживать о голодных временах не стоит. Я ведь так боялась ехать в Отшельники, боялась, что нам с дочерью нечего будет есть, а оно вон как повернулось!

Дома, на удивление, было тихо и спокойно. Вероника читала книгу ничуть не уставшему Роберту, и даже показалось, что он выглядит заинтересованным. Надо признать, мне-то не всегда хватало терпения слушать, как ребенок еле-еле читает по слогам, после каждого слова протяжно набирая в грудь воздух. Роберт же лежал на полу на животе и, подперев подбородок кулаками, внимательно слушал сидящую на стуле девочку.

– Мамочка! – Вероника остановилась, завидев меня.

– Все хорошо? – поинтересовался Роберт, вскакивая с пола. – Мы читали о драконах, когда-то живших на островах Виверн.

– С Улей все в порядке. Скоро она сможет говорить.

– Отлично. А с Джори?

– Его я не застала дома, но Виви передаст ему, что я заходила. Вечером должен заглянуть ко мне, и я сообщу ему радостную новость.

Позже, когда Роберт ушел, а солнце уже закатилось за вершины гор, в дверь постучал Джори. Встревоженный мужчина теребил в руках шапку, которую частенько носил, когда ходил в лес. Видимо, он даже не успел переодеться.

– Ты хотела меня видеть?

– У меня для тебя радостные известия! – воскликнула я, втаскивая охотника в прихожую за руку. – Роберт пообещал, что один его хороший знакомый поможет тебе с твоей проблемой. Понимаешь, о чем я?

– Не очень.

– Его друг – лекарь в Мельсонской клинике, и он проведет операцию!

– Платить-то ему чем? – хмыкнул Джори, мгновенно загрустив.

– Оплаты он не потребует. Роберт напишет письмо своему другу, а ты его передашь главному лекарю. Ну а после операции возвращайся домой, и тут я тебя уж подлечу.

– С чего бы вдруг новенькому помогать мне? – недоверчиво спросил мужчина, нахмурившись. – Я ж его даже не знаю толком.

– Он просто очень добрый человек. – С мечтательной улыбкой я вспомнила, какими печальными стали глаза Роберта, когда я сообщила ему о болезни Джори. – Так что ты давай говори Виви, что нужно ехать в Мельсон, и собирайся. Потом зайди к Роберту, забери письмо.

– Если все это не злая шутка, то я… я очень благодарен и тебе, и Роберту… – Мужчина вдруг стал заикаться. Он осекся и, не прощаясь, выскочил на улицу.

Еще один день остался позади. На следующее утро я сама встала пораньше, потому что была уверена: кто-нибудь обязательно придет, едва солнце покажется на небе. И не ошиблась, потому что уже спустя час в окно увидела Роберта и Еугена.

Новенький тащил фермера на себе, практически буквально. Еуген цеплялся за его плечи, висел на нем, и только когда они подошли ближе, я с ужасом заметила, как неестественно вывернута левая нога фермера.

Роберт втащил Еугена в гостиную, положил его на диван и только потом обернулся ко мне:

– С коня упал.

– Вы же отличный наездник! – шокированно воскликнула я, глядя на багровое лицо Еугена.

Фермер промычал нечто невразумительное и застонал от нового приступа боли. Руками он словно пытался обхватить свое колено, но даже дотронуться до него боялся и просто обмахивал ладонями, словно веером.

– Отвлеки Веронику, – попросила я новенького, и тот сразу же послушался.

Дочка уже стояла на пороге спальни и со страхом смотрела на ногу Еугена. Роберт увел девочку на кухню.

– Так, а вы… – Я судорожно облизнула губы. Да за что мне все это? Ни роды принимать я не умею, ни переломы лечить! Герда как-то не так меня обучала, уж точно. – Вам нужно быть сильным и терпеливым. А еще не ругаться – в доме моя маленькая дочь.

– Сделай что-нибудь! – вскрикнул Еуген и прижал к лицу маленькую подушку.

«Что-нибудь» – легко сказать! Если рассудить логически, то вывернутую ногу следует сначала вправить, а потом наложить деревяшки. Желательно, конечно, залить гипсом, но у меня нет ни его, ни каких-либо знаний по заливке ног.

Я метнулась на улицу. В почти пустом дровянике отыскала четыре плоских, но достаточно крепких рейки. В доме порвала одну из простыней на тонкие полоски. Все это будет служить каркасом для ноги, но только после того, как я ее вправлю…

– Обезболивающее… – бормотала я себе под нос, перерывая все баночки в стеллаже. Еуген одобрительно замычал.

Из обезболивающего у меня была только настойка полыни с каплей смолы, сдобренная коротеньким заклинанием сна. Заклинание-то короткое, а вот сон будет глубоким и долгим. Но выбора нет, и я залила настойку в открытый рот уже почти ругающегося в голос Еугена. Мужчина замер на секунду, а потом обмяк, глаза закрылись.

Из кухни выглянул обеспокоенный Роберт.

– Я его усыпила, чтобы не потерял сознание от боли. И мне понадобится твоя помощь, боюсь, я не справлюсь… с этим вот, – я указала на ногу фермера.

– Конечно, я сам все сделаю.

Я только глазами хлопнула, как он оказался рядом с Еугеном. Громкий, противный щелчок, и нога встала на место, а спящий фермер и не пошевелился. Надеюсь, он не чувствует боль сквозь сон.

– Теперь нужно приложить вот это… – начала я, протягивая Роберту рейки.

– Нужно чем-то зафиксировать, – сказал он одновременно со мной.

– Я все же потом еще раз спрошу, кто ты такой, – усмехнулась я. – Часто приходилось лечить вывихи и переломы?

– Нечасто, но бывало.

– Работал на стройке? В порту? Или ты воин?! – С последним вопросом я прикрыла рот ладонью. И как я сама не догадалась? Ну вылитый же солдат!

– Помоги мне. – Роберт кивнул на ногу Еугена. – Подержи вот так, пока я прикладываю рейки.

На вопрос он не ответил, и я поняла, что попала в точку. Сомнение в душе все еще ворочалось, но других объяснений у меня не было. Роберт говорил, что часто ходил в походы и умеет готовить пищу на костре. Теперь вот признался, что умеет вправлять конечности. Воин, как есть воин! И я так восхитилась этим мужественным человеком, что больше не могла не смотреть на него, как на божество.

– Ты прожжешь мне спину взглядом, – не выдержал Роберт.

Я и правда неотрывно смотрела на него, пытаясь в деталях представить, как он сражался на поле боя. Наверное, с мечом в руке он очень красив. А как двигается? Не сомневаюсь – превосходно.

– Все готово? – спросила я, когда Роберт поднялся с колен и отпустил конечность больного.

– Ему какое-то время понадобятся обезболивающие отвары. Сможешь дать с собой?

– У меня есть три пузырька, хватит?

– На первые три дня. Боль будет на протяжении месяца, но с каждым днем все терпимее.

– Я сделаю еще.

В гостиной появилась никем не удерживаемая Вероника. Еуген уже не стонал и не ругался, поэтому я не стала просить дочку выйти. Тем более что она под нашими удивленными взглядами положила на грудь фермера Заплаточку.

– Милая, что ты делаешь?

– Ему она нужнее, мам. Заплаточка умеет лечить, правда-правда. Нужно только верить.

– Еуген будет верить, – отозвался Роберт.

– Но ты ведь так любишь эту куклу, – растерянно пробормотала я.

– Я с ней давно не играла. Я уже взрослая, а Заплаточке грустно одной. Пусть она приносит дяде удачу, у него ведь осталась всего одна нога.

Как так быстро Вероника стала «взрослой», я спрашивать не стала. Еще несколько дней назад я немыслимым способом проникала в дом бывшего мужа, чтобы достать из него куклу, а сегодня дочь решила, что она ей уже не так и нужна.