- Спасибо.

- А вы Степан Иванович, точно знаете этого субъекта, - обратился ко мне Никодимов.

- Василий Вяземский. Учился с ним в одном корпусе. Выпущен он был на год раньше меня. Благодаря заслугам родителя его аттестовали прапорщиком. С тех пор, слава Богу, наши дорожки не пересекались. Пытался Вяземский, словом и действием оскорбить мою невесту и меня. Я всеми силами старался избежать обострения отношений. Отчего он бросился с кинжалом, мне неизвестно.

- Вы Степан Иванович, говорите чётко, кратко и по-военному, словно рапорт пишите.

- Я защищал дорогую мне невесту от опасности, потому и чувствовал себя, как в бою.

- Вы будете вызывать Вяземского на дуэль?

- Убить дурака-калеку на дуэли, я считаю, не достойно чести офицера, тем более генерала.

- А почему вы решили, что Вяземский калека?

- Пусть его лекарь осмотрит. Вы убедитесь, что нижняя часть лица превращена в суповой набор, там нет ни одной целой косточки. На сегодняшний день, я не знаю в столице, ни одного искусного лекаря, который бы смог сложить все воедино. Василий, на всю оставшуюся жизнь, обречён кушать молочко и жиденькие кашки. Если будет говорить, то очень мало и невнятно, зубов-то целых не осталось.

- Вы все заранее предусмотрели? Почему тогда не убили противника? Могли ведь?

- Мог бы одним ударом, ну может двумя. А зачем? Не все поняли бы меня, осуждали. А так, противник жив, а все оставшееся время будет мучиться.

- А если Вяземский оклемается и вызовет вас на дуэль? Тогда что будете делать?

- Если до смерти – убью, а если до первой крови, подколю надёжно, проживёт неделю и преставится. Исход будет единый.

- Страшный вы человек Головко. Говорите о человеческой жизни так просто.

- У меня перед глазами прошло очень много человеческих жизней. Не единожды в боях смерть пыталась меня достать, и меня уже не пугают люди, подобные Вяземскому. Смею вас заверить, за оскорбление, нанесённое мне или моим близким, обидчика всегда настигнет возмездие. Если его родственники решат меня вызвать, то пусть становятся в очередь. Потом я их буду вызывать по одному, пока не закончатся в роду мужчины. Они этого хотят?

- Я этого пока не знаю. Будем разбираться. Вдруг Василий Вяземский что-то умышлял против нашего императора, - задумчиво произнёс Никодимов.

- Тайной экспедиции виднее, ой извините, теперь у вас Комитет общей безопасности .

- Спасибо за помощь София Яковлевна и вам Степан Иванович, я вас покину.

Значительно позже я узнал, что Василия, повелением государя, отправили на жилье в очень дальнее имение Вяземских, где он, злоупотребляя спиртным, допился до полного нервного расстройства. И как следствие, свёл счёты с жизнью, повесившись в лесу.

Бал ещё продолжался, а нам расхотелось веселиться, не тот психологический настрой. Подошли к молодым супругам, распрощались. Багратион пригласил нас на пикник, который планирует провести завтра в пригороде столицы. Есть у него небольшой охотничий домик для этого. Приглашённых будет не много, человек пятьдесят, в основном наши общие знакомые и сослуживцы. Все обязаны прибыть с жёнами и невестами. Приглашение нами было принято.

К дому Ильи Андреевича ехали молча. София пребывала в задумчивости. Да, оно и понятно, перенесённое потрясение, повлияло на общее настроение моей невесты.

- Степан Иванович, - заговорила девушка, когда мы пили чай в гостиной, - я сегодня увидела вас в другом свете. – Решительный, быстрый, собранный и бесстрашный генерал, подставил свою грудь под кинжал. Я успела заметить, что выражение ваших глаз почти не изменилось, вы знали, что и как нужно делать. Не успела глазом моргнуть, а противник ваш уже валится на землю. Вам не было страшно?

- За себя нет. Я за вас переживал, не дай Бог, этот человек причинит вам вред, такого нельзя было допустить.

- Не слишком ли жестоко вы обошлись с Вяземским? Этот род очень обширный и сильный, располагает значительными финансами и землями.

- Давайте забудем о нем. У нас есть иные темы для беседы. Вам, кстати понравилась свадьба моего командира?

- В целом, да. Невеста была в очень красивом платье. Все так торжественно происходило, но долго. Эти длинные речи меня утомили. Вот вы говорили кратко и всем понятно. На нашей свадьбе, я надеюсь, говорунов будет меньше.

- Предлагаю пригласить на наше торжество близких родственников и хороших друзей, не будем затевать пир на всю столицу.

- Согласна с вами. А ещё бы провести свадьбу где-то вдали от городских стен, то вообще было бы отлично.

- У нас есть ещё время подумать. Милая София, пора уже идти отдыхать, завтра с утра отправляемся в охотничьи угодья Багратиона, надо выспаться, а то ещё с лошади свалитесь.

Гулянья на природе удались на славу. Мы решили поехать в крытом санном возке. Расхотелось мне морозить Софию в седле, ей ещё мне детей рожать, вдруг застудится.

Длинный стол ломился от разных холодных закусок, а на горячее подавали куски жареной лосятины, которую готовили здесь же на вертеле. Свежий воздух и лёгкий морозец, способствовали хорошему аппетиту. Затем женщины занялись излюбленным занятием, разговорами о моде, а мужчины решили поупражняться в стрельбе из пистолетов. Устроили настоящее соревнование. Предельным расстоянием выбрали тридцать шагов. Каждый стрелок мог сделать только один выстрел по мишени. Не зависимо от результата, огневой рубеж предоставлялся следующему участнику.

Я хотел проигнорировать соревнование, но Багратион, представил меня отменным стрелком, пришлось показывать мастерство. В общей сложности, из десяти выстрелов у меня десять попаданий. Четыре промаха имел корнет Пихтин, а остальная масса офицеров, сбивали снег на ветках сосен и елей. Победителю вручили корзину с десятью бутылками шампанского. Две я оставил себе, а остальные господа офицеры, от моих щедрот употребили по назначению.

Багратион поздравил меня с победой в соревновании.

- Молодец Степан Иванович, показал, как стрелять надобно, - молвил довольный генерал. – Я наблюдал за твоим способом стрельбы, впечатлился. Вскинул пистолет, чуть прикрыл глаз, прицелился и выстрел. Попадание точное. Остальные подолгу целились, и стреляли мимо. Почему так выходит?

- Долго целиться нельзя, рука устаёт, потому и выстрелы не точные.

- Видел, с тобой государь изволил иметь беседу. Поведаешь о чем?

- Об оружии. Велел прибыть к нему в Гатчину с докладом, и показать образец нового ружья и чертежи полевой пушки.

- Очень жаль, что он у меня тебя отберёт Где мне сыскать другого начальника штаба, да ещё с такой, как у тебя головой? Знаю, Александру I сейчас нелегко, бывшие союзники нос воротят, войной грозят. С турками бьёмся уже порядком, а победы не видать. Хоть у нас и лучшая артиллерия в Европе, но применяем мы её бездарно. Вот ты в нашем отряде показал, что значит артиллерия на поле битвы, какая огромная от неё польза.

- Наполеон тоже показал. Он наши войска картечью выбивал полками и дивизиями, а мы гусиным шагом выполняли никому не нужные циркуляции. Спросит император о преобразованиях войск, расскажу о новых «Уставах» и форме для солдат расскажу.

- А чем тебе форма не угодила?

- Белый, красный и синий мундир, очень хорошо заметен на поле сражения, по нему легко целиться. А если одеть солдат в мундиры, окрашенные под цвет травы, то его не сразу обнаружить можно.

- Не переусердствуй в разговоре с самодержцем, а то не ровен час, накличешь на себя опалу.

- Опала не страшна. Главное, чтобы от беседы польза приключилась.

Во второй половине дня, мы покинули охотничьи угодья Багратиона. Софию я доставил к дядюшке, а сам вернулся домой, надо готовиться к встрече с императором.

Второй раз в жизни попал в императорский дворец. Если первый раз пребывания во дворце я провёл, так сказать «на кураже» в компании с Багратионом, то сейчас в одиночку волновался.

На этот раз меня охрана проверила основательно. Ружье и патроны отобрали, шпагу тоже пришлось сдать на хранение. Папку с бумагами не тронули, посчитали её не опасной.