— На эту жертву я готов пойти, — невозмутимо ответил Пётр Фёдорович. — У тебя две недели, начиная с сегодняшнего дня, Дмитрий.

Пока образовалось свободное время, я вернулся в Воронеж. Очевидно, что мне навяжут какую-то оперативную группу из армейских или опричных спецов. Попытаются навязать. Но я всё никак не мог решить — предлагать ли участие в этой рискованной операции своим ребятам. С одной стороны, я в них уверен. С другой — мне иногда снилась загадочно улыбающаяся Серна, изо рта которой толчками выплескивалась кровь.

Но самое главное — моё чувство видения отказало напрочь. Видения приходили ночью, отрывочные, хаотичные. Бестолковые. Знаки над головами людей, причастных к операции, расплывались, плясали, не давали ответов. Дар как будто издевался надо мной.

Я мог только надеяться, что у Пророка тоже проблемы с видением. Потому что если нет — операция «Возмездие» обречена. У него будет и время, и возможности, чтобы подготовиться к встрече и выбрать самый выигрышный для себя вариант. Но с другой стороны, нити судьбы, как сказала княгиня, сплелись так туго, что не воспользоваться этим шансом было невозможно. Волей-неволей поверишь в древние сказки про слепого господина Рока, который сплетает и расплетает судьбы и делает так, чтобы случайности были не случайными. Каковы были шансы, что моё изгнание приведёт в итоге к тому, что я захвачу уникальный артефакт древних? Что у империи благодаря этому появится шанс навсегда избавиться от старого врага? Да к тому же от врага, который сам же нам этот артефакт и предоставил. Недаром легенды приписывают господину Року весьма своеобразное чувство юмора. Такое ощущение, что я попал на страницы бульварного романа, в котором сюжет повинуется воле неведомого автора.

Ладно, это всё домыслы в пользу бедных. Сложилось всё, как сложилось. И я, и многие другие люди предприняли определённые усилия, чтобы всё пришло к нынешнему положению дел. Многие заплатили жизнями. Так что «Чёрный лед» в руках империи — отнюдь не подарок древних богов из жутких сказок, а исключительно наша заслуга. Ну и немножко недоработка противника.

Брать или не брать команду — вот в чём вопрос? Все аргументы за и против я проговорил себе уже тысячу раз. И сейчас предстояло простое дело — принять окончательное решение.

Я нащупал в кармане монету и извлёк её на свет. Серебро было теплым, как прикосновение давно отсутствовавшего друга. Ну что, Анна Иоанновна? Только ты меня не оставила? Дашь совет?

— Боярин, — отвлёк меня от внутреннего диалога Красавчик. — Ты даже не думай без нас куда-то намылиться. Мы с тобой идем без вариантов.

Кабан кивнул и прогудел:

— Мы не тупые. Регент, видать, ту штукенцию хочет забросить к ордынцам. А она тока Родион Романыча слушается и тебя. Все эти смотры, совещания… ясно, к чему всё идёт. Пошлют на убой. Мы с тобой. И остальные тоже. Занозу мож тока и Свирель оставить. Всё ж бабы. Им бы детей рожать, а не по дряни ползать.

После чего Кабан насупился и втиснул свою массивную фигуру в сиденье флаера. Двухдневный лимит слов выговорил, бедняга. А на моё лицо наползала непрошенная улыбка. Внутри появилось какое-то странное тёплое чувство. Я снова взглянул на потёртый лик императрицы. Почему-то мне казалось, что надменное выражение её лица сменилось на одобрительное.

— Я сделаю предложение команде, — ответил я. — А там уже каждый сам решит, что да как. Сейчас мы это обсуждать не будем, господа хорошие.

Истомина с Ксенией остались в Муроме. Свадьбу мы совместным решением перенесли на «после акции». Вернее, я им объяснил, что не помирать не собираюсь, но случиться может всякое, и статус вдовы в таком возрасте — не лучшее добавление к образу. Вроде согласились девочки. Не сказать чтобы разговор вышел простым, но я справился. Хотя сперва наслушался о себе всякого.

Естественно, на вылазку на крайний север я Истомину не возьму. Хватит, она уже рисковала в тоннелях центрального района Воронежа. Но если она полезет на рожон, трусливо прикроюсь авторитетом и решением её отца. Да, я само коварство. Но общение с женщинами кого хочешь научит вилять, как лиса от охотников. В общем, Мария осталась на Муромском «хозяйстве». Общаться с командой я буду без неё.

Я уже пообщался со своим юристом и отдал все распоряжения относительно имущества. Указал пожизненное содержание для сестры Серны. Нет, я не собираюсь умирать. Но было бы глупо не учитывать такую возможность. Так что я обо всём позаботился, и совесть моя чиста.

Сейчас я собирался пообщаться с командой и дать определиться тем, кто пойдёт со мной в самоубийственную миссию. В глубине души я был совсем не против, если они откажутся идти. Даже желал этого. Хотя и вполне осознавал, что отказ маловероятен. Что же, моё дело — предоставить им выбор.

Я обвёл взглядом команду, набившуюся в комнату для совещаний. Пауза затянулась. Пора начинать.

— По традиции я собираю вас здесь, чтобы подписать на очередную самоубийственную миссию, — начал я сразу заупокой. — В этот раз… в этот раз операция пройдёт на чужой территории. Вероятность вернуться целыми и здоровыми — низкая. Нас, скорее всего, попробуют забрать после выполнения миссии. Но я не могу этого гарантировать.

— Миссия-хрениссия, — влезла в паузу Заноза. — Ты давай уже, Боярин, не тяни кота за яйцы. Выкладывай, что, где.

— Будешь меня перебивать, точно останешься в Воронеже, — несколько резко ответил я. Заноза совершила жест с запиранием рта и выкидыванием ключа. — Отлично. Всё вы знаете, что произошло в Муроме. После операции в Воронеже нам достался артефакт. С помощью точно такого же центр Мурома превратили в кладбище. Если бы не мы — центральный район сейчас выглядел бы также.

— Эта та хреновина в каменном саркофаге? — спросила Свирель.

— Она самая. Артефакт древних. Адское оружие, способное уничтожить как минимум район полиса. Или же крупный губернский город-миллионник. Теперь это оружие есть у империи. И его сиятельство Синицын, которого вы помните под именем маэстро Геллера, разобрался, как привести артефакт в действие. А регент, — я не мог и не хотел называть этого человека по имени-отчеству, — принял решение о том, что империя наносит ответный удар.

— Я так понимаю, целью станет крупный город Синей Орды? — тяжело спросил Ветер.

С самого начала разговора он хмурился. Затея явно его не радовала. Ну и отлично — он женат. Хватит ему уже шкурой рисковать во благо империи. Я ответил без промедления:

— Нет. Цель — столица Белой Орды. Этыксир. Столица за столицу. Правитель за правителя.

— Это хорошо, — лицо Ветра неожиданно разгладилось. — Мутантов мне не жалко-на. В Синей Орде такие же люди, как мы, живут-на, только узкоглазые. Не хотелось бы на старости лет стать причиной массовой скотобойни. А Белую давно пора под корень извести. Ты бы видел, что их бааторы творят, когда на наши земли прорываются, Боярин.

Да, сука! Ну ладно. У каждого свои тараканы в голове. Продолжим.

— Ну, полагаю, в Этыксире тоже полно жителей, — ответил я спокойно. — Но их судьба, если честно, меня лично не интересует. Ситуация сейчас такова, что нас давят с двух сторон. Нас поссорили с испанцами. Вот-вот другие великие нации решат, что мы ослабли, и влезут в начавшуюся свару. Вторая мировая война нам нафиг не упёрлась. Этот удар… это не просто акт возмездия. Мне плевать на месть и прочие дурацкие штуки вроде престижа нации. Это ход, который может реально вывести из игры давнего и очень опасного врага. Обезопасить наши восточные рубежи. А те, кто думают: «А не слишком ли ослабла Русская империя?» — получат ответ на этот вопрос. Не ослабла. Эта операция может действительно стать поворотной не просто в нашей войне с Ордой, а в мировой истории. После неё может измениться весь политический расклад на планете. Не морщись, Красавчик. Я действительно так считаю. Поэтому я точно иду. Тем более что Синицына наверняка на такое не заманишь. А управлять «Чёрным льдом» на сегодняшний день можем он и я. Только мы можем активировать артефакт. И именно в этом будет моя задача. На активацию и выбор места потребуется время. А мне потребуется прикрытие. И, скорее всего, мне выделят каких-нибудь сопровождающих. Но я… честно, ребята. Я бы НЕ хотел, чтобы вы пошли. Это очень опасно. Но я понимаю, что вы сильны. Я знаю вас, и мы сработались. До операции считанные недели. Такого взаимодействия с чужими людьми я не добьюсь никакими тренировками. А ещё вы все воины. Вы тоже любите нашу страну. Поэтому я спрашиваю: кто из вас готов пойти со мной и, возможно, навсегда остаться в вечной мерзлоте севера? Я не прошу дать ответ прямо сейчас. У вас есть час, чтобы всё обдумать. Пообщаться. Сообщить о своём решении вы должны будете на мой нейро. После этого мы соберёмся и продолжим разговор. Умоляю, не принимайте решение из соображений типа «я же не трус» и тому подобной глупости. Помните: смерть там более чем вероятна. Не «каждодневный риск», а «скорее всего я не вернусь» — вот как должен стоять вопрос. Всё, господа. Соберёмся здесь через час.