По мере приближения к границам России снежный покров становился глубже, а морозы крепче. Очень переживал, чтобы никто из батарейцев не обморозился и не отстал. На каждом привале проводил перекличку. От офицеров требовал осмотра личного состава на предмет выявления обмороженных и уставших. Бог миловал, больных не было. С питанием тоже отлично, солдаты сыты. Вот с фуражом с каждым днем ситуация ухудшалась. Если затянется наш поход на три-четыре дня больше расчетного, лошадей будет нечем кормить. А взять негде, впередиидущие русские части вычищали под метелку у местного населения все запасы сена и фуражного зерна. Пытались, для пробы, кормить лошадей рисом, но что-то животные не очень охотно его жевали. Думаю, когда припечет, будут есть все, что предложим.

На тридцать восьмой день похода, я, согласно приказу командира дивизиона, отправился на хутор Засека, где ранее квартировала моя батарея. К моему удивлению хутор не был занят, поэтому нам повезло устроиться очень даже хорошо. Ну, вот мы и дома. Год здесь не был, и, кажется, ничего не изменилось, все те же хозяева изб, все те же недовольные взгляды на моих солдат. Приказал топить бани, приводить себя в порядок. Я с господами офицерами тоже отправился в баню смывать грязь, накопившуюся в походе.

Баня для русского человека - это не просто место для мытья, это, я бы сказал: храм чистоты и духовного очищения. Валяясь на верхнем полке небольшой бани, я чувствовал, что мое тело покидает усталость, сознание проясняется еще больше, и естественно очищается тело.

Разрешил всем отдыхать до обеда следующего дня. Нужно дать хорошо отдохнуть солдатам после длительного похода. Устали они, перемерзли, пусть лишних несколько часов поспят.

Мне поспать не удалось. Ранним утром меня с постели поднял посыльный из штаба главнокомандующего.

«…только просвещенные государи и мудрые полководцы умеют делать своими шпионами людей высокого разума и этим способом непременно совершают великие делаю Пользование шпионами – самое существенное на войне; это та опора, полагаясь на которую действует армия»

Сунь-цзы, «Искусство войны»

- Ваше высокоблагородие, подпоручик Головко по вашему приказанию прибыл, - рапортовал я Терехову, стоя по стойке смирно.

- Вижу подпоручик, что вы прибыли, и очень рад этому, - сказал полковник Терехов, обнимая меня. – Смотритесь молодцом, Станислав Владимирович, просто ослепляете меня блеском своих глаз.

- Просто я удивляюсь. За год знакомства с вами, вы очень быстро выросли в чинах. Встретил вас штабс-капитаном, а сегодня вы уже полковник.

- Ну, полковничий мундир я одел два года назад, а то, что вы видели меня в разных чинах, так нужно было для службы. Не догадываетесь, зачем вы мне понадобились?

- Даже не могу предположить. Мое начальство определило место дислокации и приказало ждать дальнейших распоряжений. Я только начал приводить в порядок батарею после похода. Работы много.

- Давайте поговорим с вами, как обычно без чинов. Позвал я вас, молодой человек, для очень серьезного разговора.

- Внимательно слушаю вас, Александр Петрович.

- Когда вы зашли в купе в Москве, я не поверил своим глазам. У вас поразительное внешнее сходство с моим младшим братом, погибшим четырьмя годами ранее, царство ему небесное. Поначалу я подумал, что это наваждение какое-то. Присмотревшись внимательней, обнаружил только отдельную схожесть. Но, тем не менее, вы мне понравились своей непосредственностью и серьезным отношением к предстоящей службе. Чувствовалось, что вы гордитесь офицерским званием. Уже в ходе бесед я обнаружил у вас хорошую теоретическую подготовку.

- В Михайловском артиллерийском училище хорошо учат.

- Не спорю, учат хорошо, но не все усваивают программу обучения. Общаясь с вами в ходе путешествия, я обратил внимание, что у вас все отлично с логикой, вы достаточно эрудированы. Умеете из общей информации вычленить главное, умеете отстаивать свою точку зрения, подкрепляя высказывания аргументами. Вы довольно уверенно высказали предположение о моей поездке в Японию. Я действительно провел там три года. Язык изучил недостаточно, но для бытового общения хватало. Там же я прикоснулся к японской культуре. Правда, для разговора на эту тему мы с вами выберем другое время. После вашего назначения я продолжил за вами наблюдать. Молодой, извините за откровенность, зеленый подпоручик, за считанные дни подмял под себя полубатарею солдат, послуживших не один год. И солдаты вас приняли, они вас зауважали. А дальше- больше. Не буду перечислять все ваши достижения и заслуги, скажу так, вы стали настоящим «отцом» солдатам, являясь, по сути, юнцом. Ваш прапорщик Митрохин на вас по-настоящему молится, и готов последовать за вами куда угодно. И у остальных офицеров батареи вы неоспоримый авторитет. Я, несколько раз бывая в вашей батарее, всегда отмечал порядок и рациональность выбранной позиции. Мне иногда казалось, что вы наперед знаете, где противник начнет атаку.

- Вы же бывали у меня в гостях с определенной целью.

- Говорил я вам ранее, что опекаюсь вопросами разведки сил противника. А теперь скажу, я начальник разведки при штабе главнокомандующего. Все посещения передовых позиций были связаны именно с разведкой. И под Ляояном и в других местах, где мы с вами виделись, я встречался со своими людьми, которые сообщали мне информацию. На основании достоверных данных, намечались основные направления и разрабатывались планы наступлений.

- Неужели у вас нет подчиненных офицеров, которых можно было послать на позиции?

- Конечно, есть и, смею вас заверить, весьма грамотные. Но протяженность фронтов велика, поэтому приходилось совершать вояжи лично. Отдельных людей, работающих в стане противника, знал только я. О, я в ваших глазах заметил вопрос. Чего это полковник здесь соловьем заливается? Что он от меня хочет? Так ведь?

- Второй вопрос близок к истине.

- Тогда не буду морочить вам голову, скажу прямо. С учетом ваших личных, служебных и деловых качеств, я предлагаю вам, Станислав Владимирович, перейти на службу в разведку, стать офицером Генерального штаба России.

- Неожиданное предложение. Я немного теряюсь даже. Я совершенно ничего не знаю о разведке, нам в училище ничего об этом не говорили и не преподавали.

- Незачем о разведке говорить на каждом углу. Работа у нас особенная, многое скрыто от окружения и даже от сослуживцев. Чего вы не знаете сегодня, вы постигнете Академии Генерального штаба.

- Для поступления в Академию, разве не нужно выслужить определенный ценз?

- В мирное время обязательно. Но вы пойдете в Академию с войны, а это существенно. Тем более вы окончили училище с отличием. Император издал Указ, согласно которому в мае будет произведен дополнительный набор офицеров-фронтовиков для обучения в Академии.

- Экзамены тоже сдавать необходимо?

- Вы, Станислав Владимирович, мне еще не дали своего согласия, а уже экзаменами интересуетесь.

- Александр Петрович, вы мне дадите время на обдумывание предложения?

- Конечно, дам. Одну минуту, не больше.

- Это мало, а мне нужно сделать правильный выбор.

- Вы сделали выбор став офицером. А стать офицером Генерального штаба честь и очень тяжелый труд. К трудностям вам не привыкать, вы их успешно преодолевали на поле боя, демонстрируя умение и личную храбрость. Пока я говорил, ваша минута раздумий истекла.

- Я даю вам согласие.

- Замечательно. В течение недели подготовлю на вас необходимые документы. Кстати, завтра вам снова придется появиться в штабе, вас произвели в поручики. Да-да, батенька, приказ зачитают завтра и вручать новые погоны. О наградах пока известий нет, на вас ушло представление на «Анну» и на «Станислава», что дадут и когда, то Военное министерство ведает. Попрошу вас о нашем разговоре никому не рассказывать. В приказе о вашем переводе будет сказано – в распоряжение главнокомандующего, а дальнейшее - моя забота. Присмотритесь, кому сдавать батарею.