- Ну, отец, ты развернулся!

- Это еще не все. На средних галереях с каждой стороны оборудовал по два бронированных пулеметных гнезда, а на верхней части стены оборудовал по несколько позиций для метания ручных гранат. Запасы продовольствия создал неплохие, в основном продукты длительного хранения и зерно в кувшинах.

- К длительной осаде замка готовишься?

- Готовлюсь на всякий случай. Я некоторую часть дохода от производства гранат брал в виде золотых червонцев. Скопил на всякий случай достаточное количество, даже специальный сейф в замок привез.

- А кого, отец, на огневые позиции поставишь, если понадобиться?

- Не сомневайся, я об этом уже обеспокоился. Расчеты орудий и пулеметов укомплектованы с запасом. В случае необходимости или опасности они прибудут в замок незамедлительно, вместе с чадами и домочадцами. Места у нас в замке достаточно на всех.

- Мужчины, может, хватит уже воевать, - возмутилась мама, - сейчас на стол обед подавать будут, а вы руки не вымыли.

Всю неделю я провел в замке с семьей. Встретили новый 1913 год. Нахождение в спокойной, уютной семейной обстановке расслабили меня, что не хотелось уезжать – не сразу смог себя заставить выйти за ворота замка. В иное время, наверное, нашел бы кучу причин и поводов, чтобы остаться, но сейчас подумать об ничегонеделании было совершенно невозможно, совестно, как говорится: грозовые тучи над Россией с каждым днем сгущались.

«После победы над гитлеровцами я некоторое время работал с интересным агентом. По происхождению он был крестьянином из-под Полтавы. Интересный был парень. Огромный такой детина угрожающей внешности, но добрый и доверчивый как ребенок. Обладал феноменальной зрительной памятью. Во время войны он из окружения попал прямиком в курсанты Варшавской абверовской разведшколы. Фашисты быстро сообразили, что ошиблись - из полтавчанина очень уж приметный диверсант-разведчик получится, человек-гора, виден издалека. Перевели его на кухню - кашеварить. Вот он, как агент – опознаватель, когда мы с ним колесили по многим предприятиям страны и на проходных скрытно наблюдали за входом-выходом рабочих, частенько мне, незаметно кивая на человека, произносил: « И этот из моих рук кашу ел».

Из рассказа ветерана контрразведки Дмитрия Александровича Аносова

Банк «Кредит сьюит экспорт групп» за очень короткое время смог восстановить свою прежнюю работоспособность и вернуть слегка пошатнувшийся авторитет и репутацию.

С каждым днем размеры финансовых операций росли, объемы поставок военной продукции увеличивались. Мой личный банковский счет рос, как на дрожжах. Это с одной стороны радовало - укреплялось мое финансовое положение, а с другой стороны огорчало - каждый поступивший на мой счет франк свидетельствовал, что противники Отчизны пополнили свои ресурсы.

С недавних пор начал замечать, что продукция химических производств Германии пропала из перечня поставок, проходящих через наш банк. Довольно странно, раньше мы сопровождали закупки каучука, сажи и многого другого, а сейчас, как обрезало. Мощная, я бы сказал лучшая в мире химическая промышленность, и вдруг выпадает из круговорота торговых сделок, тем более, накануне возможной войны. Неспроста это, что-то меня настораживает в этой ситуации.

Надо сказать, что с одобрения Крестного я полностью восстановил взаимоотношения со своей агентурой, частично задействовал агентуру любимой жены, и запустил в работу каналы связи.

Агент «Юрген» был поставщиком отменной информации из Генерального штаба Германии, особенно касаемо захватнических планов в отношении России. С ростом качества информации агента, рос размер его гонораров. Несколько раз встречался с «Юргеном» на конспиративной квартире в Берлине, передавал деньги, хотя канал передачи через ячейку Венского вокзала работал отлично. Обучал его также обращению с фотографической техникой, изготовлению оттисков ключей, работе с отмычками и прочим полезным премудростям. Он схватывал все налету, очень способным человеком оказался. «Юрген» ничего существенного о химической промышленности Германии сообщить не мог, не его сфера интересов.

Кстати, через наши оперативные возможности поместили в постоянно читаемую им газету статью о финансовых вливаниях банком Ротшильда в промышленность Германии, которые позволили значительно обновить станочный парк многих машиностроительных и металлургических предприятий, уменьшить безработицу и так далее. Изготовил я и еще одно письмо от Ротшильда – на этот раз благодарственное, с весьма серьезным денежным приложением в качестве премии за эффективную работу и верность данному обещанию. Агент был вне себя от счастья и высказал несколько идей по созданию новых каналов добычи информации для банка. Что ж, не буду мешать ему в этих инициативах, контролируя, однако, процесс в целях обеспечения безопасности.

Для уточнения причин странностей с химической промышленностью Германии пришлось ориентировать другую агентуру, в том числе задействовать возможности тетушки Франчески. В последнее время мы с ней видимся нечасто, все заняты работой с утра до вечера, а в Швейцарию тетушка выбирается редко. Появляясь в Вене, я стараюсь нанести ей визит, родственники мы и родственные души - этим все сказано. У Герта и фрау Гертруды я тоже нечастый гость. Даже в доме на улице Желтых акаций бываю редко, но взял в аренду этот дом еще на пять лет, будет, где голову преклонить в случае необходимости. Тем не менее, попросил Леманна помочь разобраться с химиками Германии. Получил от него обещание принять посильное участие в решении данной проблемы.

Спустя два месяца агент «Рейн» сообщил, что вся химическая промышленность Германии переподчинена военному ведомству. Работники производств переведены на казарменное положение. Выпускается в основном продукция военного назначения, в частности, возросло в несколько раз производство масок для защиты органов дыхания от различных газов. Большая часть кожи и резины уходит на производство этих масок. С чем это связано «Рейн» не знает.

Более детальную информацию предоставила Франческа Колетти. Ей удалось пообщаться с членом немецкого химического общества химиком-органиком Адольфом Байером.

Престарелый ученый с упоением рассказывал Франческе, что члены общества, представители «чистой» и прикладной химии, имеют возможность обмениваться мнениями, что помогает науке укреплять сотрудничество между наукой и промышленностью. Байер рассказывал о своих учениках Эмиле Фишере и Генрихе Отто Виланде, которые должны внести весомый вклад в науку.

С некоторым сарказмом Байер отметил выскочку, сына еврейского коммерсанта из Вроцлава – Фрица Габера, который занимается больше экспериментальной химией и электрохимией, и ушел от настоящей науки. Правда, достижения у Фрица имеются. По словам Адольфа, Габеру, образно говоря, удается создавать дешевые азотные удобрения из воздуха. Теперь сельское хозяйство Германии не зависит от поставок нитрата натрия из Южной Америки. Используя достижение Габера, Германия не знает слова «голод». Также неплохие успехи у Габера в области изучения химических и физических свойств газов. По словам Байера, на работы Фрица обратили внимание представители военного ведомства Германии, открыли приоритетное финансирование его работ.

Понемногу информация накапливалась. Очень сожалел, что не имею агентуры в научных кругах. Чтобы в эти круги попасть, нужно неплохо соображать в химии и физике, а у меня уровень образования – университет, без особого уклона на эти предметы.

Помощь пришла, откуда не ждал. Мы с Давидом Шукером работали в Кёльне, завершали сделку поставки брезентовой ткани. Пока привели в соответствие все бумаги, наступил вечер. Мы собирались отбыть вечерним поездом в Берлин, а дальше, после встречи с партнерами, выехать в Берн. Ничего не поделаешь, дело превыше всего, пришлось отменить бронь билетов, и оставаться в гостинице еще на сутки.