— А что говорить-то? — чуть не плача, повернулась к Барту. Ожидала, что мужчина разозлится, но он тепло улыбнулся и терпеливо объяснил.

— Что считаешь нужным. Ты не о поправках в законах вещаешь, а просто знакомишься. Люди должны знать тебя в лицо, твое имя и то, что именно к тебе они должны идти со своими проблемами.

— Здесь собрались все?

— Не думаю, заключенных около двух тысяч, а пришло намного меньше. Передадут информацию из рук в руки, а теперь… вэлком!

— Не надо, ты неправильно употребляешь это слово, — нервно хмыкнула, и снова повернулась к городу.

На спине почувствовала горячую ладонь и мгновенно успокоилась. Ну ляпну что-нибудь не то, испорчу себе репутацию до конца дней своих, подумаешь, ерунда какая.

— Доброе утро, жители Хельера! — мой голос был слабым, но первые ряды точно слышали. Когда шум окончательно затих, я продолжила. — Меня зовут Анна Белинская, я — новая глава этого города.

Знать бы еще, как называется моя должность, но людям кажется было плевать на то, как я представляюсь, и окончательно расслабившись, договорила.

— Хочу представить вам моего помощника — господина Барта, а так же сказать, что через неделю вновь возобновятся приемы. Мне нужно какое-то время, чтобы принять дела, а так же, узнать о вас чуть больше.

— Вы тоже будете отсиживаться в своих хоромах, или все же выйдете наружу? — донеслось из толпы. Говорившего я не видела, но обернулась к Барту за помощью. Мужчина едва заметно кивнул и сделав шаг вперед, поравнялся со мной.

— Госпожа Белинская выйдет в город, как только посчитает нужным, — ответил он вместо меня, и дальше вопросы были уже к нему.

— Законы города поменяются?

— На усмотрение Белинской.

— Когда приедет обещанный лекарь?

— Скоро.

— Вы примете обещанные поправки в закон, позволяющий нам покидать стены Хельера?

Барт молчал, я — тем более. Это что там за поправки такие, что преступников могут выпустить в свет? Обвела задумчивым взглядом первые ряды: пожилые женщины и мужчины, седые старики, молодые девушки с младенцами на руках. У каждого из них в глазах была надежда на лучшее будущее, непонятно только почему они имели ее. Господин Рульф что-то обещал, или Его Величество? Что бы там ни было, мне нужно было ознакомиться с документами прежде, чем выходить к народу.

— Обещаю, что пересмотрю все законы, что были приняты господином Рульфом лично. — Как знать, какие он тут правила вводил при жизни.

Наверное, знакомство с горожанами прошло успешно, и можно было уходить. Но я все стояла и смотрела на лица людей, чьи глаза сияли надеждой, любопытством, а вот злого взгляда полного презрения не встретила ни одного. Кто-то смотрел скептически, кто-то со смехом, но если сейчас я «покажу себя», то обрету уважение этих людей навсегда.

Проблема только одна — как это сделать?

Народ снова зашумел, громко обсуждая мой ответ, а Барт увлек меня с балкона в холл.

— Молодец, ни на секунду не сомневался, что сможешь.

— Нервно как-то. Нужно было посмотреть документы, я же совсем ничего не знаю. Какие здесь законы, правила, традиции?

— Господин Рульф хранил все бумаги в своем кабинете, и разделял их на две части — те, что были подписаны им самим, и те, что подписал король.

— А так можно?

— Да. Документы, подписанные им, проходили проверку у советника Льера, их на самом деле не много, там всего несколько поправок к законам, принятых королем.

Я ничего не понимала. Все мои познания о королях и мэрах городов не могли помочь сообразить, как устроено местное законодательство. Но то что оно очень сильно отличался от земного — факт.

Поднявшись на второй этаж, Барт провернул ключ в замочной скважине и отдал его мне.

— Держи, и никому не давай.

— Даже тебе?

— Тем более мне.

Я стиснула ключ в руках и прижала к груди. Почему Барт так сказал?

— Мне не стоит тебе доверять?

— Мне можно доверять, но я не хочу, чтобы из-за меня ты расслабилась по отношению к другим. Просто не верь никому, и тогда тебя точно не облапошат. — Барт подмигнул мне. — Прекрасное слово, скажи ведь? У Альбинки из лексикона стырил.

Я прыснула в кулак. Забавный он, этот дракон. Если Льер и Альбина казались мне взрослыми, мудрыми, и к ним просыпалось восхищение, то Барт… Этот мужчина веселил меня, сам того не понимая, и с каждым разом я смотрела на него немного по-другому. Безусловно, он вызывал во мне уважение, и еще ни разу никак меня не обидел, но стоило признать — смотрю на него не как на помощника. Наверное, это потому что он очень красив. Я никогда прежде не видела таких хорошо слаженных мужчин с длинными белыми волосами, и точеными чертами лица. Барта словно нарисовал искусный художник, а потом оживил.

— Ты чего застыла? — голос помощника выдернул меня из раздумий.

Мы уже стояли посреди кабинета, и только теперь я обратила внимание на интерьер. Сердце затрепетало при виде массивного стола, у которого стоял стул, и кожаного кресла — мне б такое на Земле! Вдоль стен слева и справа высились стеллажи с книгами и папками, на полу лежал толстый ковер с коротким ворсом, а на окнах — плотные шторы. У выхода я заметила столик, на котором стояли подсвечники с огрызками свечей и спички. Фонарей, работающих на каком-то неизвестном мне горючем, на весь дом было всего два, и чтобы не таскать их с собой повсюду, свечи очень выручали. В Шаероре даже этого нет, так что об электричестве я даже не мечтала. Наверное, если бы Альбина знала, как его производят, обязательно наладила бы в Исмантуре этот процесс.

— Так, это поправки в законы за последний год, — на стол бухнулась внушительная стопка бумаг, разделенных синим картоном примерно по десять листов. — Читать остальное нет смысла — вся информация здесь есть, потому что Рульф очень уж любил вносить правки.

— Ты будешь читать? — спросила я, усаживаясь в кресло.

— Да, я не видел данные за последний год.

Мы разделили бумаги на двоих и я углубилась в чтение. По-началу было интересно, поскольку это первый мой подобный опыт, но уже спустя пару часов зевала от скуки.

Законы были элементарными — не убей, не укради, не навреди, а уже к ним Рульф делал поправки с описанием, что конкретно нельзя красть, кому нельзя вредить, или убить. Но один пункт меня все же заинтересовал, тот самый, который и был лазейкой для местных жителей, позволяющей выйти за пределы стены.

«Заключенные под стражу имеют право на ежемесячное посещение культурных мест королевства в течении одного дня за тридцать дней. Заключенного должен сопровождать страж порядка. В случае, если заключенный совершил что-то противозаконное во время своего пребывания в городах королевства, он, и страж, сопровождающий его, подвергаются смертной казни.»

— Барт, я нашла, смотри!

— Так он его принял оказывается, но людям не сообщил, — спустя минуту, хмуро произнес помощник. — Оставим это пока. Заключенных много, стражей мало.

— Можно составить списки, кто и когда выходит за ворота. К примеру, по пять человек в день…

Мужчина улыбнулся, вернул мне бумажный лист и откинулся на спинку стула.

— Количество заключенных около двух тысяч, если выпускать по пять человек, то…

— То получается, что каждый из них будет выходить на прогулку примерно раз в год.

— Неплохо для тех, кто последний раз был за стеной лет двадцать назад.

От слов Барта по коже пробежали мурашки. Город вроде неплохой, даже уютный, местами, но не видеть свободы по несколько десятков лет — это слишком. Особенно если учесть, что кто-то из них на пожизненном сроке за… кражу пирожка.

— Оповестим людей немного позже, когда разберемся с делами текущими.

— О чем ты? — Барт лениво листал странички в папке, ему тоже было скучно.

— На чем остановился господин Рульф?

— На говяжьем стейке.

— Я не о том когда он умер, Барт.

— Да ни на чем. Рульф жил сам по себе, время от времени от скуки внося поправки в законы, за которыми сам же не следил. Люди так же живут сами по себе, довольно мирно, надо сказать. Особо опасные преступники, которых здесь едва ли наберется десяток, заключены в комнатах в башне, что на краю города. Стражи их кормят, иногда выводят на прогулку на огражденную территорию. В общем, тебе предстоит либо оставить все как есть, либо менять уже действующие правила на свой лад. Но я бы предложил кое-что другое.