Мы с Энвером недоуменно переглянулись, постучали в дверь еще раз и спустя несколько минут бабуля снова появилась. Уже одетая, и причесанная. Марья нервно улыбалась и косилась на герцога.

Я же решила, что стоит с порога заявить почему мы пришли.

– Бабуль, мы просто повидаться, не волнуйся. Герцог и я, мы теперь женаты.

Марья всплеснула руками, мгновенно изменившись в лице. Теперь она выражала гостеприимность и радость от нашего визита.

– Алина, внученька! Счастье-то какое! Да проходите, проходите, чего как неродные.

Внутри было уютно и на удивление чисто, я не удержалась от вопроса:

– Помощника наняла?

– Ой да нет, что ты! Разве что повара, да горничную. Ну и Райя еще помогает с домом.

– Кто такая Райя?

– Так подруга моя, ее сейчас правда нет, уехала к своему жениху на пару дней.

– Жениху? – удивился Энвер. Я хмыкнула. Если подруге Марьи столько же лет, сколько и ей, то у меня были все шансы выйти замуж на пенсии, и чего Хавьер волновался, что я останусь старой девой?

– Да, владелец местных ресторанов. Ну уж вы то, Ваша светлость наверняка его знаете.

– Догадываюсь, кто бы это мог быть.

– Ба, у нас еще новость, – мне почему-то отчаянно хотелось поделиться ею с кем-то… родным. Других родственников у меня в Исмантуре не было и иногда, по вечерам, я безумно скучала по Земле.

– Ну?

– Ты станешь прабабушкой.

Наступила тишина. Равнодушное лицо Марьи вытянулось, в глазах появились слезы. Бабуля вдруг в одно мгновение постарела на много лет, мне даже стало ее жалко.

– Внуки… Я и не мечтала никогда…

Я тоже прослезилась. Мы обнялись и стояли так долго-долго. Энвер уже нашел кухню, заварил чай и пригласил нас за стол. А после мы долго разговаривали. Марья рассказывала о жизни на Юге, несколько раз попросила прощения у герцога за ложь насчет ее смерти и вообще за все, Энвер только махал рукой на все и кажется, был смущен. Уже ближе к обеду мы ушли, пообещав заходить в гости каждый день. Бабуля, на удивление, искренне обрадовалась, узнав что мы здесь на целый месяц.

– А у меня для тебя сюрприз, свадебный подарок.

– Какой? – я опешила. Я-то никакого подарка не готовила!

– Идем, скоро узнаешь.

Энвер повел меня узкими улочками в центр города. Здесь находилась небольшая площадь за которой стояло большое, выделяющееся среди других, здание из серого камня. Там мы нашли кабинет на втором этаже, герцога встретили с распростертыми объятиями и с любопытством – меня.

– Его светлость – женат! Неожиданно, – хохотнул пожилой мужчина, сидящий за столом в этом кабинете. Вероятно, друг Энвера. Мы расположились на диванчике у окна, девушка неизвестно откуда появившаяся принесла лимонад и оставила его на столике у окна.

– Лойр, я к тебе по делу. Моя супруга ждет дитя, и пока я здесь, хочу переписать завещание.

– У тебя было завещание? – удивленно шепнула я, но муж не ответил, только легонько сжал мою ладонь в своей.

– Перепиши город Гош на имя Самуэль Де Вего и Алину Де Вего.

Пока Лойр копошился в бумагах я едва дышала. Мне? Город?

– А кто такой Самуэль?

– Наш с тобой сын или дочь.

– Ты уже и имя выбрал? – хмыкнула я. Не то что бы я была против, Самуэль – красивое имя.

В ответ Энвер поцеловал меня с лоб.

Месяц пролетел как один миг. Я заметно округлилась, теперь скрыть беременность от вечно подозрительных Амалии и Хавьера не получится, но по возвращению домой, эта новость стала не самой ошеломительной.

Амалия выходит замуж! За Дина!

Шокированный Энвер два дня пил настойку ромашки, король и королева искренне пытались принять выбор возможной наследницы престола, и только я была по-настоящему счастлива за них. Дин – фермер, ну и что? Зато он безумно любит принцессу, а она – его. У них даже общий щенок есть, и между прочим, с его воспитанием они оба справляются неплохо.

Свадьбу назначили на день восемнадцатилетия Амалии. Ее праздник был не таким скромным, как наш с Энвером. Бал устроили прямо в королевском дворце, на который съехались все знатные семьи королевства. Приехал даже Андрэ и Лонд с супругой. Вот то, что Лонд женился, меня удивило в сотню раз сильнее, чем помолвка Амалии и Дина.

Свадьба длилась три дня. В честь этого знаменательного события принцессе разрешили прогулять пару месяцев занятий в Академии, и они с мужем уплыли… в Гош. Они даже не раздумывали насчет городка, стоило мне начать рассказ о чудесном рыбацком городе, как Амалия уже мысленно собирала чемоданы.

Энвер смирился с выбором спутника жизни своей кузины, и даже был рад тому, что брак не договорной, а по любви. Ну а летом у нас родилась чудесная белокурая девочка с именем Самуэль. Муж был раздосадован первые две минуты, ну а потом я видела, каким взглядом он смотрит на девочку.

Так, словно видит в ней целый мир.

— К пожизненному заключению в Хельере приговаривается…

Тяжелые, нагретые жарким солнцем железные кандалы на моих руках и ногах заставляли сутулиться. От усталости, голода и духоты мозг отказывался понимать происходящее. Мне бы немного прохладной воды, просто чтобы смочить губы!

Народу, собравшемуся на площади в полдень, было все равно. Они здесь для того, чтобы позабавиться. Наверное, в этих краях закованная цепями девушка с голодными глазами — не редкость, судя по тому что я успела увидеть за последние два дня, но разве могли они пропустить очередное шоу?

Я выпрямилась. Казалось, еще чуть-чуть и мой позвоночник просто переломится под тяжестью железа, мне было больно, но я заставляла себя молчать, подавляя стоны.

Голос главы королевской стражи был усилен лишь особенностями голосовых связок, мужчина не кричал, но все люди, находившиеся даже на другом конце площади, наверняка всё слышали. Они ловили каждое его слово, открыв рты, только мне было все равно. Мне казалось, что я сплю, просто сон затянулся.

Два дня, проведенные словно в аду, две ужасные бессонные ночи… Нет, это все неправда, я просто сплю.

— …приговор вступает в силу с момента его оглашения, спорам и обжалованию не подлежит!

Сухощавая рука уже занесла деревянный молоточек над бронзовой пластиной, как вдруг из толпы вырвался мужчина: грязный, в лохмотьях, со спутанными темными волосами. Он бросился к возвышению, на котором стоял страж, и упал на колени.

Головой я треснулась знатно. Моя неуклюжесть — мое персональное проклятие. С трудом поднялась, от тошноты и головокружения перед глазами прыгали черные точки, несмотря на то что на улице стояла темнота.

Плохое самочувствие отошло на задний план, когда я осмотрелась. Вокруг меня стояли здания высотой в два этажа. Сложенные из грубо отесанного камня с черными дырами вместо окон. Подошва моих кроссовок прилипала к грязной, покрытой какой-то слизью дороге из брусчатки. Ни одного зеленого кустика, ни одного деревца. Я стояла посреди каких-то заброшек, а из-за отсутствия какого-либо искусственного освещения на небе без труда можно было разглядеть миллиарды ярких звезд. Такие большие… Я никогда еще не видела настолько крупных звезд.

Стоп. Не об этом нужно думать. А о том, как я, пересекая улицу, освещенную десятками фонарей и неоновых вывесок, споткнулась о собственную ногу и очутилась вот здесь. Я упала, больно ударилась головой… Я в коме?

В туманном сознании загнанной птицей отчаянно билась мысль, что происходящее вокруг вовсе не кома, а самая настоящая реальность. Сердце замерло в ужасе от осознания действительности…

Я умерла.

Я на самом деле умерла, и теперь черт знает где! Загробный мир мне представлялся иначе, и думала, что попаду в него не раньше чем лет через шестьдесят, но…

Я всегда знала, что моя долбанная привычка считать ворон посреди проезжей части до добра не доведет.

Впрочем, где бы я ни находилась — в коме, в чистилище, в аду или где-то еще — мне нужно было что-то делать. Нельзя стоять вот так и ждать чуда.