- Головко, вы сами придумали, сами и будете сидеть на паперти, - рассмеялся Трегубов.

- Не получится товарищ подполковник. Как говорится, мой гренадерский рост пригоден для парадов, а для войны нужны люди помельче.

- Это почему?

- Потому, что у фактурных воинов, моего типа, из-за бруствера мускулы выглядывают, тем самым демаскируя позицию.

- Ха-ха, ну, вы и выдали, курсант, - хлопал себя по бокам подполковник, и откровенно ржал. – Ваши предложения.

- Егора замаскируем под бомжа, посадим на паперти, поработает тайником.

- Сам бомжуй, - возмутился Стратонов.

- Нет, Егор, я буду на себя отвлекать внимание наружки. Вот Васька Федоровский тебе принесет послание, а Гришка Блинков его изымет.

- А чего это ты, Влад, раскомандовался? – возмутился Егор. – Тебя никто начальником десятки не ставил, у нас есть офицер - руководитель, пусть он решает, у него больше опыта в этом деле.

- Стратонов, вы неправы, - поднял предостерегающе руку Трегубов, - вы должны научиться самостоятельно принимать решения, а не заглядывать в рот начальнику. - Давать свои предложения, отстаивать свое мнение. Вот Головко предложил оригинальное решение, а вы ударились в дискуссию, и все время тычете в меня пальцем. Добрый дядя - преподаватель не будет рядом с вами сидеть по месту службы. Учитесь самостоятельности, пока это возможно.

Три часа потратили на прорисовку схем, распределение ролей, отработку сигналов и способов связи без мобильных телефонов, и телефонов вообще. Стратонов так и не согласился исполнить роль бомжа, предубеждение у человека, ничего не поделаешь. А Сергей Мальцев согласился, я ему помогал освоить способ нанесения морщин на лицо и руки, с использованием жидкого латекса. Мы даже испробовали формирование на лице разнообразных рубцов, ран и нарывов. Честно скажу, отвратительное зрелище, представляю, как удивятся завсегдатаи возле храма. Одним словом готовились к проведению учений основательно. Естественно, нам помощь оказывали все преподаватели центра, но в наш фокус с «живым тайником» мы никого, кроме Трегубова не посвящали.

«Опасности лучше идти навстречу, чем ожидать на месте».

А.В. Суворов

Все предыдущие задания наша десятка отработала без сбоев, сегодня последнее – закладка и изъятие информации из тайника. Для наших оппонентов мы сообщили только участок улицы Строителей, где будем осуществлять наши действия. Кстати, храм также находился на этом отрезке улице. В положенное время, наш «бомж» скрытно от всех занял место на паперти церкви. Удивительно, но никто из постоянных «обитателей» не возмутился.

Неспеша я шел по улице. Две пары пешего наружного наблюдения я выявил и не старался сбросить их. Наоборот, демонстрировал им подготовку к закладке тайника. Однозначно «наружка» проводила видеофиксацию всех моих телодвижений. Пусть фиксируют, мне главное стянуть на себя внимания максимального числа курсантов-оппонентов, чтобы Васька Федоровский мог беспрепятственно положить закладку в тайник, а Блинков - ее забрать.

Подойдя к подъезду девятиэтажного дома, я быстро зашел в него, и пройдя насквозь (он был проходным), вышел с обратной стороны дома. Секунд через пять услышал топот множества ног и команду:

- Оставайтесь на месте и медленно поднимите руки, так, чтобы раскрытые ладони было хорошо видно.

- Извините ребята, - спокойно ответил я, - если подниму обе руки, то обязательно замочу штаны, очень писать захотелось. – Закончу, обязательно подниму.

«Наружка» окружила меня со всех сторон, а я продолжил свое «мокрое» дело.

- Теперь я весь в вашем распоряжении, - застегнул молнию брюк и поднял руки.

Четверо, по паре человек, уцепились в руки, а еще четверо подхватили под ноги, и не говоря ни слова, понесли через подъезд к припаркованному микроавтобусу. В салоне мне одели наручники, а на голову матерчатый непрозрачный мешок. Везли недолго, минут пять, значит, на территорию центра доставили.

Два часа проводили личный обыск, тщательно рассматривая каждую деталь одежды. Я стоял в аудитории полностью голым, даже трусы забрали на исследование. Их старший - Витька Петрыкин предлагал пригласить проктолога, чтобы убедиться в отсутствии закладки в определенном месте. Ну, не дебил ли!? Как бы я ее мог быстро извлечь оттуда в случае необходимости или спрятать что-нибудь габаритное?

Спустя еще час в аудитории появился посредник и сообщил, что тайниковая операция нашей десятки успешно завершена два часа назад.

- Ты, козел, Влад, не мог сказать, что зря теряем время? – орал Петрыкин. – Стоишь тут, рожу корчишь, сейчас врежу по причиндалам, ухмылочка враз слетит.

Сделать Витька ничего не успел - в бессознательном состоянии даже великие мастера - рукопашники бой вести не в состоянии. На Витьку я не обижаюсь, эмоции его захлестнули, но и бить себя я никому не позволю, да еще обзывать. Проигрывать тоже надо уметь. Дернувшихся было его товарищей, предупредил, что лазарет центра всех пострадавших не примет и до выпускных экзаменов все выздороветь не успеют. Думаете, это было бахвальство с моей стороны? Отнюдь. Инструктор Митрохин, как и обещал, сделал из моей груды костей и мяса отлично тренированного бойца. Груды кирпичей я не крошил кулаками, но черенок лопаты одним ударом ломал, словно спичку, с очень приличной скоростью. Обычно в спарринг мне Митрохин выделял двух соперников, с одним я расправлялся быстро. Первенство центра по рукопашному бою я выиграл.

- Головко, вы поступили очень жестко со своим товарищем, - распекал меня начальник центра генерал-майор Мудрик Иван Савельевич. – Вы - лучший курсант, спокойный, уравновешенный, и вдруг пустили в ход кулаки.

- Я не мог бросить Петрыкину в лицо перчатку за нанесенное оскорбление в виду отсутствия таковой, да и дуэли уставом не предусмотрены. Нужно следить за своим языком, я не давал ему повода для причисления меня к животным.

- Понимаю, но можно было, как-то мягче сгладить конфликт.

- Человек, не умеющий совладать с эмоциями и оскорбляющий своих товарищей, не может понять добрых слов.

- А вы контролировали свои эмоции?

- Да. В противном случае, я бы ударил кулаком, а не раскрытой ладонью. Тогда бы последствия были бы иными.

- Вы ударили раскрытой ладонью?

- Да. Можно сказать, отвесил оплеуху в ухо.

- А если бы ударили кулаком?

- Виктор не успел наговорить лишнего, и я, таким образом, предотвратил развитие конфликта. Если бы я бил в полную силу, то могли наступить более тяжелые последствия.

- Легкое сотрясения мозга, по-вашему, легкие последствия?

- Да. На будущее будет думать, что и где говорить, а если не поймет, то кто-то отобьет ему бестолковку всерьез.

- Значит, извиняться перед Петрыкиным вы не намерены?

- Не намерен, а его извинения могу принять.

- А если он подаст рапорт?

- Что он в нем напишет? За свой длинный язык получил оплеуху, от которой сомлел, как девчонка. Над ним весь центр смеяться будет, и на новом месте службы могут подтрунивать. Думаю, Петрыкин ничего писать не будет, но зуб на меня заимеет.

- Как у вас, Головко, все просто. Тогда я своей властью, лишаю вас увольнения в город до окончания учебы. Прошу больше не вступать в конфликт с Петрыкиным и его товарищами.

- Есть, товарищ генерал – майор.

- Идите, я вас больше не задерживаю.

Вернулся в свою комнату, и тут же попал в руки Егора. Он восхитился моим поступком, сказал, что за такие слова нужно бить морду основательно, а не хлестать по щекам. Разубеждать товарища не стал.

Помывшись, прилег на кровать, решил провести анализ случившегося, и спрогнозировать возможные последствия. Витька, если судить объективно - не прав по всем статьям. Нельзя оскорблять сослуживцев словом и намереваться нанести увечья действием. Он перешел невидимую грань - это не красит сотрудника СВР. Я тоже хорош. Мог бы просто оттолкнуть этого щегла, как назойливую муху. Но тогда бы сослуживцы Виктора могли бы посчитать меня слабаком, а мне это совершенно не надо. В общем Петрыкин получил по заслугам, а полезет вновь, огребет в большем объеме. Чем мне это грозит? Думаю, ничем. Генерал-майор Мудрик не станет докладывать «наверх», это ему не выгодно. А если доложит, то у меня есть «крыша» - Сажин. Полагаю, он вступится за своего протеже. Делаю вывод: ничего мне не грозит. К таким выводам я пришел после разговора с генералом, а за ужином конфликт имел продолжение.