— Господа заключенные! — рявкнул Барт, вынимая из под накидки длинный тонкий меч, похожий на саблю. И как я раньше не заметила оружие?

Бородатый мужик раздраженно зыркнул на приближающегося к ним Барта, несколько секунд на его лице отчетливо наблюдался мыслительный процесс, и через мгновение мужик подскочил, упал на колени и застыл изваянием.

Тот, что валялся на земле, был тощим и старым. Рваные полы рубашки он попытался запахнуть так, чтобы дыр не было видно, и кое-как двигаясь, тоже бухнулся на колени.

Я все это время наблюдала за Бартом, едва сдерживая восторженный вздох. Да он же здесь гроза всех заключенных! Мужчина лениво поигрывал мечом, потом присел на корточки перед нарушителями порядка.

— Я сначала спрошу, что вы не поделили, на ответ десять секунд. Потом я желаю услышать ваши имена, и госпожа Анна, — Барт, не поворачиваясь, ткнул в мою сторону пальцем. — Решит что делать с вами дальше. Вы уже знакомы с госпожой Анной?

Мужики замотали головами, испуганно косясь в мою сторону.

— Вы должны были прийти сегодня на площадь перед Домом совета… Итак, что не поделили?

— Он ходит к моей жене!

— Она уже не твоя жена!

Теперь и я присела на корточки, просто чтобы быть на одном уровне со всеми. Странно мы, должно быть, выглядели со стороны, но я об этом не думала.

— Кто к кому ходит? — непонимающе нахмурился Барт.

Бородатый вздохнул.

— Бывшая жена Сериджа любит меня, а я — ее. Серидж никак не может с этим смириться.

Я вскинула брови. Вот этот щуплый мужичок — затейник этой драки? Что он пьет для храбрости? Надо бы попросить и мне отлить.

— В смысле — бывшая жена? — Барт, кажется, совсем запутался.

— Они разошлись еще на прошлой неделе.

— Каким это образом? В Исмантуре резко изменились законы бракосочетания?

— Так в Хельере же это давно принято, господин дракон, — бородач почесал затылок.

— Удивительно, — пробормотал Барт, поднимаясь на ноги. Я последовала его примеру. — Значит так, вы оба должны прийти к какому-то мирному соглашению на словах, если я узнаю, что кто-то кого-то избил, вы оба отправитесь в Особую башню. Ясно выразился?

Мужики утвердительно затрясли головами.

— А теперь вон!

Их словно ветром сдуло.

— Ты не спросил их имена, — заметила я, а Барт махнул рукой.

— Расторжение браков недопустимо в Исмантуре, потому что в таком случае женщина обычно остается на улице ни с чем. Надо бы пообщаться с королем этих земель, что-то мне подсказывает, что закон этот не только в Хельере действует.

— А что за Особая башня?

— Говорил тебе о ней — для особо опасных преступников. Хочешь зайти?

Еще бы! Я даже отвечать не стала. Зашагала прямо по дороге, и не сбавила шага даже когда Барт развернул меня в другую сторону.

Особая башня оказалась местом жутким. Темно-серый фасад был в трещинах и подтеках, с одного края внизу каменная кладка поросла мхом. Как появился мох при нулевой влажности, неизвестно, но я его даже пальчиком потрогала, чтобы удостовериться, что не привиделось. Тяжелая массивная дверь заскрипела, впуская нас внутрь. Здесь было темно, но Барт без труда нашел винтовую лестницу и мы поднялись на несколько уровней вверх, и вот здесь уже свет проникал сквозь зарешеченные окна, позволяя рассмотреть здание изнутри.

Камеры для заключенных представляли собой ниши в стенах с решетками из толстых железных прутьев. Я встретилась взглядом с одной из женщин, а когда осмотрела остальные «темницы», то поняла, что из восьми человек — семеро женщин. Один единственный «опасный преступник» мужского рода сидел у решетки и тихонько мурлыкая под нос какую-то песню… вышивал.

— А они точно преступники? — шепнула я помощнику, и тот кивнул.

— Эй, ты, — Барт двинулся к камере, в которой на полу на четвереньках стояла измученная женщина. Ее безумный взгляд не отрывался от меня ни на секунду, отчего мне становилось не по себе.

— Красивые волосы, — раздался ее хриплый голос, и я, не желая игнорировать, смущенно буркнула:

— Благодарю.

— Не у тебя, — ее взгляд метнулся к Барту. — У дракона.

— Давно ты здесь? — мой помощник облокотился на решетку. Меч все еще был в его руке, кажется, мужчина о нем вовсе забыл.

— С того дня, как твой правитель меня сюда засадил.

— Ты уверена, что это был он? Если бы тебя поймал Льер, ты была бы уже мертва.

— А как же не уверена? Я провела в подземелье его замка два года в ожидании смерти, а потом появилась та девка сердобольная. И вместо того, чтобы уйти в лучший мир, я гнию здесь.

— Лет пятьдесят значит, — понятливо кивнул Барт.

— Не помню, сказала же!

— А за что ты была поймана? — меня все же волновала причина заточения человека на столь долгий срок.

Женщина, оставаясь на четвереньках, медленно подползла к решетке, и оскалилась, обнажая желтые гнилые зубы. Выцветшие глаза сверкнули в неярком солнечном свете, льющимся в узкое окно, отчего я вздрогнула. Неприятная картина, надо сказать.

— А тебе зачем знать, дитя человеческое?

Я открыла и закрыла рот в ошеломлении, и только присмотревшись внимательнее, поняла, что передо мной драконица. Такие же светлые волосы, как у Барта, но уже грязные и свалявшиеся от времени, и бледно-голубые глаза.

— Знакомься — Анна. Новая глава Хельера.

— Рульф наконец-то подох? — тихий смешок перешел в хрюкающий хохот, и резко оборвался. Следом последовал ответ на мой вопрос: — Я детей люблю.

— Ах, черт бы тебя побрал! — Барт ударил мечом по решетке, женщина зашипела и отпрыгнула, послышался звон металла. К ее ноге была привязана толстая цепь. — Ты та тварь, что сожрала ребенка!

У меня по спине пробежал холодок, а в соседних камерах люди зашевелились, пытаясь высунуть лица сквозь решетки.

— Я все думал, куда ты делась! Тебе здесь самое место, чудовище. Альбина не сердобольная ни разу, она явно понимала, что в этой башне ты будешь мучиться сильнее, чем на гильотине. Сколько тебе, лет сто? Остаток жизни ты проведешь в страданиях, заслужила.

Женщина хохотала, так громко, что мне пришлось зажать уши руками.

— Барт, давай уйдем…

Не успела попросить, а мужчина уже тянул меня за руку на выход. И только выскочив на улицу я смогла перевести дыхание.

— Ну ты почти угадала. Мортенила — тварь, каких еще поискать. Пока она была драконом, до того как Льер заблокировал в ней магию, эта особь сожрала человеческого ребенка. Подозреваю, что не одного. О ней все Льды говорили не один год, а я как-то забыл совсем, что Альбина ее спасла от казни.

— Зря наверное, таких нельзя оставлять в живых.

— Еще как можно. Ей жить еще лет сто, намучается на всю загробную жизнь заранее. Ты все еще хочешь продолжать прогулку?

Я осторожно кивнула. Наверное, ничего хуже этой башни, мне сегодня не увидеть, а город осмотреть нужно.

— Предлагаю зайти в таверну, выпить чего-нибудь.

— Я думала это шутка, что здесь есть таверна. На самом деле? А откуда у заключенных деньги?

— А она и не для них — для стражей.

— Тогда идем, — посидеть где-нибудь за чашкой чая в окружении стражников не так страшно, если бы мы пошли куда-то, где местные жители напиваются и вспоминают свои преступления.

Почувствовала укол совести — знаю ведь, что не все здесь виновны. Но как знать, кто из всех этих людей никогда не нарушал закон?

Впереди мелькнула чья-то тень и скрылась во дворах. Я не успела разглядеть лицо мужчины, но одежда была такая же, как у того человека в толпе перед Домом совета, внешность которого показалась мне знакомой.

Если за мной следят, то это странно. Кому я нужна? Искоса взглянула на Барта — мужчина выражал собой завидное спокойствие, и я расслабилась. В конце концов, у него есть меч, хотя его и без оружия боятся. Интересно, как люди различают человека и дракона? Я тоже блондинка, но…

Кинула на помощника еще один внимательный взгляд. Ну да, конечно, его волосы цвета первого снега, ослепительно белые, а мои со слегка желтым оттенком. А еще на его лице читается такая самоуверенность, что надо быть дураком, чтобы попытаться хоть как-то задеть мужчину.