— Не уверена, — ответила я, задумавшись. А действительно, кто живет на местном юге? Может там одни человеки, так что мое удивление при виде гоблинов и кикимор не должно притягивать особого внимания.

— Кикиморы могут найти общий язык только со своими сородичами, люди нас не любят.

— А эльфы, гоблины?

— С ними мы никогда не встречаемся. Эльфы — существа благородные, да и живут отдельно ото всех, а гоблины нас презирают, потому что представителей их расы, в отличии от моей, люди приняли как своих.

Я уже слопала пол тарелки печенья, жадно слушая рассказ Мистирьи. При общении с ней во мне еще больше просыпалось чувство единения с этим миром, и почти сразу для себя решила, что буду дружить с кикиморой! Главное, чтобы Мирелла не узнала, не хотелось бы расстраивать старушку.

Мы допили чай, я еще поспрашивала о том, как работает ее общение с овощами, и выслушав интересную лекцию, тепло попрощалась. Мистирья счастливо улыбалась, провожая меня, а когда я вышла за ворота, то женщина смущаясь, сказала, что могу приходить в гости когда захочу.

Домой я не пошла, отправилась к Пенту, и на этот раз, ура, он оказался дома!

— Что, еще дров? — На меня дыхнули густым облаком вонючего дыма. — Пока нет ничего, через три дня будут. Те, что привозил, уже закончились? Ты там общественную баню что-ль построила?

Я откашлялась, с отвращением глядя на трубку во рту мужика, и качнула головой.

— Мне нужна вывеска с красивой надписью.

– “Общественная баня”?

— Да нет же! Я ведь вам говорила, что буду печь торты на заказ.

— А-а-а… Стряпню собралась продавать. Ну, удачи.

— Вы мне вывеску сделаете?

— Срочно надо?

Я минуту раздумывала. Вообще-то нет, не срочно, но мне казалось, что нужно ее повесить как можно скорее — она будет заставлять меня быстрее приводить кофейню в рабочее состояние.

— Сегодня! Край — завтра утром.

— Пять серебряных.

— Это грабеж! — я возмутилась вполне справедливо! За дощечку с буквами — пять серебрушек?

— Ищи тогда в другом месте, а меня не отвлекай.

— Ладно, ладно! — и пробормотала под нос: — Черт бы вас побрал.

— Что?

— Я говорю, что прослежу за работой. Но имейте в виду — мне нужна будет помощь повесить ее над дверью.

— Помогу.

Пент повел меня за дом. Там он долго дымил трубку, взглядом художника осматривая гору одинаковых шершавых досок, потом выбрал одну и показал мне.

— Пойдет?

— Да, но я думала она будет посимпатичнее, — сморщилась, скептическим взглядом окинув доску, с которой даже береста не была снята.

— Не боись, все сделаю.

Я села на пенек и стала зорко следить. Надо сказать, что через полчаса у меня все вопросы по поводу грабительских расценок Пента отпали сами собой. Лесник умел виртуозно обращаться с деревом, и вскоре передо мной лежала гладкая, без единой зазубринки, вывеска причудливой формы, похожей на облачко, которое обычно рисуют дети.

— Писать что?

Я сказала название кофейни и с удовольствием наблюдала за застывшим в недоумении мужиком.

— Еще раз повтори, как?

Пришлось сказать снова. Пент хмыкнул, но притащил из сарая банку золотой краски и каллиграфическим почерком написал на доске название.

Пока краска подсыхала, мы сидели молча. Потом так же молча Пент взял молоток, гвозди, погрузил вывеску в телегу, запряг лошадь и мы отправились ко мне домой.

Спустя еще час, я, расставшись с пятью серебряными монетами, но с чувством полнейшего восторга, стояла напротив своего дома. Взглянула на издательство, с улыбкой прочитала “Серый волк”, а повернувшись к своей вывеске, расхохоталась в голос — “Не кусай за бочок”.

Никто кроме меня смысла не поймет, а мне и не надо. Мне было весело, ведь я вложила в это название всю свою неприязнь к “серому волчку” Райну.

— Любопытно, — раздалось за спиной, и я подпрыгнула от неожиданности.

— Любите вы подкрадываться! — зашипела на журналюгу, пытаясь понять, зачем он опять пришел. — Вам дома не сидится? Идите материал для статьи ищите, чтобы скандал обо мне забылся.

— Я уже все решил.

— Очень на это надеюсь.

— А что за название такое странное? Ты решила дать дому имя?

— Это для моей кофейни, в которой вас обслуживать не будут.

— По закону любое заведение обязано обслуживать всех гостей. Не знала?

Я стиснула зубы. Вообще-то догадывалась, потому что на Земле именно так и есть, закон о защите прав потребителя называется, но не думала, что в Молоте будет то же самое.

— Вам здесь не понравится, будьте уверены.

— Отчего же? Тот пирог, что ты так и не дала мне попробовать, выглядел очень аппетитным. А по рецепту теста, который ты мне все-таки любезно преподнесла, моя кухарка испекла отменные пирожки!

— Вообще-то пирожки из того теста нужно жарить на сковороде, а не печь.

— Да?.. Хм.

— Господин Догрус, если у вас все, то прошу оставить меня одну, — я демонстративно замахала в сторону калитки.

— Буду ждать открытия! — кричал мне отчего-то развеселившийся Райн, переходя дорогу.

“Ждите, ждите”, — злорадно думала я. — “Вряд ли вы когда-то пробовали соленый чай”.

В голову пришла одна гениальная мысль уже почти перед сном, из-за которой мне пришлось подняться с постели среди ночи и пойти на кухню. Напеку печенья, пирожных, каких смогу из имеющихся продуктов, пирог с вареньем, и завтра буду раздавать их на площади вместе с листовками. Думаю, такой ход приведет ко мне гостей, пусть немного, но они точно будут.

На улице давно рассвело, когда я укладывала на тарелки последний пирог, порезанный на маленькие кусочки. Устала, но усталость эта была приятной. Я довольно осмотрела плоды своих трудов, аккуратно сложила все в корзину, и отправилась приводить себя в порядок. Умываясь, даже напевала песенку, так радостно мне было на душе. Всего несколько дней нахожусь в Молоте, а еще ни единого разочка не заскучала! То проблемы решаю, то по гостям хожу, то еще что.

Да, мне определенно нравилась моя новая жизнь!

В дверь постучали. Сначала тихо, потом чуть настойчивее. Наверное, снова чем-то взволнованная Мирелла прибежала проведать меня, едва проснувшись. Я улыбнулась мысли о заботливой старушке, и распахнула дверь.

На пороге стояла женщина. Темные волосы на висках уже были подернуты сединой, чистое лицо покрыто едва заметной сеточкой морщин, а в глазах таилась грусть. Гостья была очень ухоженной, хорошо одетой, а рядом с ней стоял большой чемодан. На меня женщина смотрела с каким-то чрезмерным любопытством.

— Ну здравствуй, дочка, — усмехнувшись, произнесла она.

Не спрашивая разрешения, женщина мягко улыбнулась и вошла в дом. По-хозяйски огляделась по сторонам, водрузила чемодан на столик, и уселась на диван.

— Что ты как неродная? — спросила она. — Проходи, присаживайся.

Пройти я не могла. На ватных ногах и с шумом в голове вообще сложно было что-либо делать, но план побега вырисовывался прямо перед глазами. Добежать до кухни, забрать книгу с заклинаниями, потом в спальню — не могу же я оставить деньги здесь, и вон из дома, пока за мной не пришли стражи!

Конечно, я понимала, что настоящая Омелия или ее мать рано или поздно объявятся, но чтобы так скоро?

— Вы… к бабушке? — сипло спросила я, вытирая вспотевшие дрожащие руки о подол платья.

— Вообще да, к ней, но по дороге зашла к Мирелле. Давно не виделась с ней, хотелось узнать свежие новости именно от нее.

— Узнали?..

— Да, — кивнула женщина, облокотившись о спинку дивана.

— Простите. Мне, наверное, лучше уйти… Простите, пожалуйста! — я засуетилась, бросилась было в сторону кухни, но окрик гостьи заставил остановиться.

— Омелия! Или как теперь тебя зовут… Почему “Алиса”? Кто дал тебе это имя?

Я медленно повернулась к женщине. Что? Мне не послышалось?