Становилось… Интересно. Против воли предков не пойдешь. Теперь замысел Агнессы становился понятнее. Викентий отдал бы потертый гривенник за сто рублей, что «внезапная идея» о ритуале пришла в голову племяннице не сама по себе.

— Поскольку предки признали право Виктории, дочери Григория, быть главой семьи, мы сейчас должны решить, какая доля семейного наследия может быть использована ею на этом собрании. — Продолжил Владимир Григорьевич. — Мне представляется справедливым и разумным следующее: ее голос сегодня будет весить майоратную часть наследства.

Викентий усмехнулся. И ведь не возразишь. Майоратная — неразменная часть — была далеко не всей замороженной долей брата. Однако девять с половиной процентов Виктория на этом собрании получит. Доли всех мажоритариев, даже потенциальных, он, как и остальные члены совета, знал на зубок.

— Спрошу у младших, есть ли возражения либо другие предложения?

Молчание, что красноречивей всяких слов.

— Прошу старших сказать.

И снова никто не шевельнулся. Агнесса, слегка выгнув соболиную бровь, с легкой усмешкой смотрела прямо на Викентия. Мол, что же ты молчишь? Размажь соплячку.

— Прошу старших голосовать за то, чтобы предоставить право голоса и майоратную долю семейного достояния Виктории, дочери Григория Орлова.

Члены рода сосредоточились. Викентий отдал приказ импланту, и его голос был учтен управляющей нейросетью.

На экране, висящим за спиной старших членов рода, отразились стопроцентное ЗА.

Агнесса выглядела слегка разочарованной. Нет, она серьезно, думала, Викентий здесь истерики устроит? Будет мешать девчонке войти в совет, давить на остальных авторитетом? Такое поведение точно не нашло бы понимания родичей. Дмитрий может и поддержал бы попытку не допустить Викторию к голосованию. А может, нет. Один раз поведешь себя как мудак, потом десять лет тебе это вспоминать будут.

— Что ж, вопрос решен. — На экране появилось имя Виктории и ее доля — девять целых, тридцать две сотых процента. Доли остальных, соответственно, скорректировались.

Напряжение в зале ощутимо нарастало.

— Теперь совет может приступить к тому, ради чего мы собрались. Все вы знакомы с содержанием завещания почившего патриарха. Он не оставил указаний по поводу избрания нового главы. Вернее тот, кого глава прочил себе на замену, тоже мертв. Ни один из вас не обладает половиною и более достояния рода. Стало быть, того, кто возглавит род, определит решение этого совета. Так постановила Правда Рода. Это угодно духам предков.

Набрав в грудь воздуха, хранитель продолжил греметь:

— Пусть достойного назовут младшие.

Немедленно поднялся Максимилиан Борзых — глава младшей семьи.

— Думаю, все мы согласны, что более достойного наследника патриарха, чем Викентий Григорьевич, нам не сыскать. Младшие рода Борзых, Зубовых и Ткачевых хотели бы, чтобы род возглавлял именно он.

— Соглашусь с Максимилианом — вскочил с места Евгений Астахов. — Рода Астаховых, Молотовых и Володиных считают, что во главе рода должен стоять сильный и волевой человек. — Это шпилька в сторону Георгия Орлова.

На минуту повисла тишина. Хранитель уже собирался передать слово старшим, как со своего места поднялась Марта Орлова. Третья жена, а теперь вдова, Алексея Георгиевича, ставшая миноритарием по блажи своего мужа. Никому из действующих старших наследников она родственницей не приходилась. Ее сын пошел по стезе имперского военного и покинул род. Сама она была из уничтоженного рода Синицыных.

— Если мнение старухи кого-то здесь интересует. — Она сделала паузу, чтобы перевести дух, — я полагаю, что сейчас роду требуется осмотрительность, а не гордыня. Взвешенный подход, а не слепое желание усиления. Сохранение достатка, а не жадное хапужничество. Главой должен стать Георгий Алексеевич.

— Есть ли у старших другие кандидатуры для главенства над родом? — Спросил хранитель традиций после небольшой паузы.

— Нет.

— Не имеется.

— Других нет.

— Что же. Вы можете отдать свои голоса за или против любого из претендентов, но только один раз. Голос рода сказал: Викентий Алексеевич или Георгий Алексеевич. Начинайте.

Георгий Алексеевич развел руками, обратился к Викентию, извиняющимся тоном:

— Не думал, эээ, что меня выдвинут, Кеш. Поэтому пообещал жене, ммм… в таком невероятном случае проголосую за себя. Но я не хочу быть главой, прошу остальных это учесть. Викентий — правильный выбор.

Все члены совета погрузились в нейроинтерфейс.

Цифры, высветившиеся после голосования, говорили сами за себя. Викентий набрал сорок семь процентов, Георгий — пятьдесят три. И это при двух суммарных процентах миноритариев, отошедших Викентию, согласно их внутреннему голосованию.

Победный взгляд Виктории говорил о том, кто решил исход голосования.

Несмотря на проигрыш, Викентий Алексеевич вдруг почувствовал огромное облегчение. Как будто должность главы рода заранее тяготила его. А сейчас этот груз переложен на другие плечи. Георгий, наоборот, сгорбился и поник.

Да, интригу Агнесса разыграла неплохую. Даже удивительно. К брату напрямую не полезла, подъехала через супругу. Вику настропалила. Скорее всего, и к Семену нашла подход. Стоило поаплодировать, что Викентий и сделал: глядя на сестру бесшумно сомкнул несколько раз ладони, при этом довольно улыбаясь.

— Глава, займи свое место в совете. — Обратился Хранитель к Георгию Алексеевичу. — по воле рода!

— По воле рода, — выдохнули остальные почти синхронно.

Георгий Алексеевич сел на кресло главы, Хранитель же занял свое традиционное место, за спинками кресел старших. Вне круга решающих.

— Эм. Совет окончен. — Заявил Георгий неуверенно. — Новый назначаю через три дня. Мне нужно вникнуть в дела рода, прежде чем мы будем что-то решать.

Истомина торопилась оформить задержанных, поэтому разговор с ней вышел скомканным. Она довольно формально опросила меня по поводу смерти Крыса в СИЗО уровня.

Затем показала фотографии и документы моего несостоявшегося убийцы, напавшего на меня прямо в участке. Очевидно, что человека этого я не знал, и раньше не встречал. Собственно, Истомина так и указала в протоколе. Оказалось, что за его поимку или устранение была назначена премия аж двумя дворянскими семьями. Истомина обещала взять вопрос с получением награды на себя.

Выполнив все формальности, она сухо заявила, что дело против членов боярского рода Орловых не открывалось: «за недостатком улик». Прямо очевидное — вероятное. Я даже не улыбнулся и не стал злорадно кричать: «А я говорил»!

Моя кухня постепенно превращается в неофициальную допросную. Надеюсь, Истомина не начнет сюда своих подозреваемых таскать.

Завершив запись разговора под протокол, она упаковала свою технику и, мельком глянув на часы смарта, перешла, как я понял, к сути визита.

— Алексей, выключите камеры. — Моя бровь поползла вверх. — Пожалуйста. — Неохотно добавила она через несколько секунд молчания.

Я достал смарт и в несколько нажатий выключил камеры на кухне.

— То, что скажу сейчас, не для лишних ушей. Тайна следствия. Но вас, Алексей, это напрямую касается.

Я кивнул, показывая, что весь внимание.

— Валерий Гадюженко, — вот так фамилия у крысы! — Убит довольно хитрым ядом, введенным ему через медицинскую аппаратуру. Смерть была похожа на естественную, от остановки сердца. Если бы заключение делал дежурный врач, так бы и записали. Но я всегда проверяю выводы местных «специалистов», — последнее слово она произнесла с явным пренебрежением, — через своих экспертов. Его убили. Но вот способ убийства вызвал у моего эксперта вопросы. Яд редкий, синтетический. Его сложно достать. Плюс не так-то просто убить арестованного в СИЗО Управления. Все же его сотрудников проверяют на лояльность.