Сердце рухнуло в пятки. Я вздернула подбородок повыше и спросила:

– По какому поводу?

– По поводу твоего изгнания, конечно. Кому ты здесь нужна-то?

– Многим, – хмыкнула я, но Шерп уже не слышал.

Ко мне подскочила Вероника:

– Мам, он про что?

– Ничего такого, дочка, все хорошо, – дрогнувшим голосом ответила я. – Играйте, я отдам мазь и выйду.

На моей стороне Клара, Михей и, наверное, Роберт. Остальным и вовсе до меня нет никакого дела, и я надеялась, что Шерп не сможет убедить людей отказаться от единственной целительницы.

Роберт встретил меня с грустным лицом. Наверное, грустным, по нему вообще-то ничего не было понятно.

– Мазать нужно каждый укус, – объясняла я, тыча в него банкой. Мужчина почти не видел, дважды промахивался, когда хотел забрать у меня емкость, пришлось вложить банку ему прямо в руки.

– Я не смогу… сам, – пробормотал он, неловко улыбнувшись.

– Гаскон поможет.

– А может быть, вы? Я заплачу. Гаскон еще не вернулся, и не знаю, как надолго он еще задержится.

Я уже собиралась отказаться, но, когда вспомнила о завтрашнем собрании и возможном изгнании, согласилась. Если нам с Вероникой придется уехать, то деньги понадобятся.

Сообщила детям, что немного задержусь. Следующие полчаса помогала лечиться Роберту, стараясь не пялиться на его идеальный пресс. От волнения тряслись руки и путались мысли, словно в бреду я закончила обмазывать пострадавшего и поспешила покинуть дом. Мужчина заплатил мне серебряной монетой, это немного, но все же лучше тех пяти медяков, что у нас остались.

Всю ночь я не могла сомкнуть глаз. Переживала, пару раз плакала. Прощалась с домом, молилась, но боги меня, вероятно, не услышали. Потому что уже утром, когда половина деревни собралась в центре, Шерп выдвинул обвинение в предательстве, и его поддержало большинство.

Вероника крепко держала меня за руку, хлопала мокрыми от слез ресницами и шепотом спрашивала:

– Что значит «виновна», мам?

Я осмотрела толпу. Многих я не помнила, кого-то и вовсе не знала. Отовсюду слышались недовольные шепотки, на нас поглядывали знакомые, те, кто знал меня еще ребенком. На их лицах ясно читалось полное безразличие к моей судьбе.

Михей не пришел. Клара единственная пыталась убедить Шерпа в необходимости целительницы в Отшельниках, но тех, кто ее поддержал, тоже чуть не предложили изгнать. Барда, который, наверное, мог бы за меня вступиться, со вчера никто не видел, как и Гаскона, а выяснилось это только на собрании.

– Алена пришла в Отшельники ребенком, – снова заговорил Шерп. – Выросла с нашей помощью, а потом уехала. Бросила, даже не попрощавшись. Вот она, благодарность! Можно ли считать ее предательницей? Можно. Нужна ли нам побегушка? Не нужна.

Старик вышел в центр круга, оперся на клюку и, вцепившись в меня взглядом, под одобрительный гул толпы объявил:

– К вечеру вы с дочерью должны покинуть деревню.

Я была готова к такому повороту событий, все же меня не раз предупреждали. Но тем не менее ноги стали ватными и глаза увлажнились. Я не могу уехать, не могу!

– Прошу прощения! – Расталкивая людей, в центр круга ворвался Роберт. Опухоль с его лица спала, остались только красные пятна, как я и предполагала. – Понимаю, вы тут очень заняты безумно важным делом – прогоняете ни в чем не повинного человека, но не кажется ли вам, что без лекаря деревне не выжить?

Шерп обернулся к нему с таким взглядом, что вздрогнули все, кто стоял рядом с Робертом. Староста не любил, когда ему перечат.

– Выживали же как-то, – проскрипел старик. – Полгода жили – и ничего.

– Посмотрите на меня. – Роберт раскинул руки, покрутился. Я поймала несколько восхищенных женских взглядов, обращенных к нему, и хмыкнула. – Вчера меня искусали пчелы, лицо заплыло, и я почти ничего не видел, тело горело словно в огне. Алена бескорыстно предложила свою помощь, и вот – я больше не похож на раздувшуюся жабу.

Пока новенький защищал меня, я взглядом искала в толпе Дарию. Подруга бы обязательно вставила слово, вот только ни она, ни Зафар не пришли. Что странно – Дария должна была знать о собрании, и она бы обязательно поговорила с отцом, убедила его передумать.

– А моя Ашенька всю ночь спала крепким сном! – зло крикнула Шерпу Клара. – Месяц я с ума сходила от ее криков, а появилась Аленка, и все, проблемы больше нет!

– Нет проблем? – Шерп шагнул к моей соседке, заглянул в лицо. – Что ты скажешь, когда она снова соберется и уедет, а потом по ее наводке в деревню поедут все кому не лень? Что, если король лично обратит внимание на наше поселение? Нет уж, лучше мы своими силами!

– Сюда и так едут все кому не лень! – возмутилась Клара. – Ты всех привечаешь, а мой муж им дома строит, бесплатно, между прочим!

Толпа шумела. Роберт своей выходкой показал, что необязательно молчать, если имеешь собственное мнение. Теперь я отовсюду слышала, что целительница и правда нужна. Кто-то все же был на стороне Шерпа, но большинство уже поглядывали на меня более благосклонно, а одна старушка, подкравшись незаметно сзади, шепнула на ухо:

– Аленушка, а мази от боли в суставах у тебя нет?

– Сделаю, – быстро кивнула я, даже не подумав просить оплату. Какая оплата? Мне бы в деревне остаться, не до роскоши уж.

– А я тоже за то, чтобы Аленка осталась! – закричала эта старушка, выходя в центр. – Бабка-то ее наверняка всему обучила…

Мучительные минуты превращались в часы, и, уже когда солнце было высоко на небе, Шерп, возмущенный, ушел домой. Крикнул только:

– Пожалеете потом!

Жалеть никто не собирался. Веронике пришлось забраться ко мне на руки, потому что нас обступили со всех сторон и наперебой стали просить кто мази, кто отвары. Никаких серьезных болезней мне не озвучили: кашель, плохой сон, больные суставы, ожоги. Правда, стоило Шерпу уйти, я все же сказала людям, что если буду бесплатно раздавать лекарства, то умру от голода и помогать им будет некому. Соседи кивали, предлагали продукты, услуги и даже одежду.

Я мимолетно посмотрела поверх голов и столкнулась взглядом с улыбающимся Робертом. Одними губами прошептала ему: «Спасибо», и мужчина отвесил шутливый поклон.

– А Барда-то искать будем? – громыхнул голос за спиной.

Все повернулись к говорившему. Михей, все в том же одеянии – трусах и шляпе, держал на поводке Кукуя.

– Он вчера как убежал рой искать, так и не вернулся, – продолжил Михей.

Ему поддакнул и Роберт:

– Гаскона тоже нет. Так что извините, но мне пора домой, бабушка Уля совсем одна.

Теперь у деревенских была другая тема для разговора – все вдруг вспомнили о пропаже пчеловода. Кто-то отправился домой, кто-то собрал людей и повел в лес, а Клара потащила меня за руку к своему дому, ее дети колонной двинулись за нами. Я все еще пребывала в легкой растерянности, не веря, что могу остаться в деревне.

– Ну вот, Аленка! – радостно трепала она меня по плечу. – Отвязались от этого старика, а ты переживала!

– Да как бы он чего не удумал, – пробормотала я. В груди ворочался червячок сомнения, все-таки как-то слишком легко Шерп сдался. Или решил не идти против толпы? Главное, чтобы не отказался молоко давать, а то все те, кто сейчас на моей стороне, быстро изменят свое решение.

– Не волнуйся, Шерп не идиот. Хотя это спорное утверждение, конечно. Лекарь в Отшельниках очень нужен. Когда Герда померла, а болезни никуда не исчезли, Шерп ездил в городскую аптеку за вытяжками и порошками. И что ты думаешь? На одну только вытяжку из корня живолиста мы собирали всей деревней, кто сколько мог. Алька так вообще свои сережки отдала, а они ей от матери почившей достались.

– Какая взаимовыручка, – улыбнулась я.

– И тебя выручим, не переживай! Нет, ты, конечно, поступила плохо, когда уехала. Но с кем не бывает? Ты была молода… А кстати, почему уехала?

Я скосила глаза на Веронику. Дочкины глаза сверкали любопытством – очень она любила подслушивать взрослые разговоры.