Лагерь с отдыхающим пехотным полком перестал существовать, потонув в разрывах и пламени, выжить там почти невозможно. Затем последовало попадание в очередной склад пороха. В городе начался пожар. Французы бросились к мостам в надежде переправиться на другой берег. Не повезло. Мосты пылали, и с восточного берега тоже густо летели мины и снаряды. Враг оказался в огненном кольце, из которого хода нет.

Стрелки не зевали, моментально пресекали любые попытки офицеров организовать солдат на тушение пожаров или на отражение нападения. После взрыва южного склада пороха, я отдал команду пехоте начать движение к городу рассыпанным строем, командирам приказал беречь подчинённых Сдающихся французов разоружать, и отправлять к нам тыл, сопротивляющихся, уничтожать без жалости. Несколько расчётов минометов направили в боевые порядки пехоты, будут помогать выкуривать особо упёртых французов из домов.

Начали поступать первые пленные. Вот они, покорители Европы, шествуют в плен к варварам, которыми нас считают. Правда, бравый вид сильно подрастеряли. Грязные, оборванные и сильно напуганные личности, совсем не походили на воинов победоносной армии господина Бонапарта. То ли ещё будет уважаемые граждане Франции, дайте срок, доберёмся до основной вашей армии, ей тоже приготовлена встреча под Смоленском.

Большую часть дня занимались освобождением города, тушением пожаров и захоронением противника. Своих павших солдат хоронили с почестями в центре Борисова, даже отпевание организовали, уцелел местный священник. Всего наша группировка на обоих берегах Березины, как это ни прискорбно, потеряла убитыми триста девять человек.

В ходе сортировки пленных мне для беседы доставили молодого полковника, как потом выяснилось, командира разгромленного пехотного полка.

- Представьтесь, пожалуйста, - предложил французу.

- Мне не о чем с вами господин генерал разговаривать, несмотря на то, что вы хорошо владеете моим родным языком, - принял надменную позу француз. – Вы, воюя не по правилам, погубили большое количество людей и имущества.

- Вас никто в Россию не звал. Могли бы спокойно прогуливаться вдоль Сены, флиртовать с дамами. Так нет же, понесла вас нелёгкая в наши пределы! Терпите, что заслужили. Кстати, а почему это мы воюем не по правилам?

- Вы, не выстроили свои войска, на виду у всех и не предупредили, таким образом, об атаке. Не дали нам времени на подготовку к отражению наступления. Вдобавок, вы взорвали наши запасы пороха. Нам нечем стало снаряжать орудия. Все это не правильно. В цивилизованном обществе так не поступают.

- Не стройте иллюзий полковник. А мне утренняя атака понравилась. Дружно и слажено отработала по городу артиллерия. Потом зашла пехота, и завершила начатое дело. Сейчас идёт подсчёт ваших пленных солдат и имущества, которое нам досталось в качестве трофеев. Вы полковник, тоже пленный, и я бы хотел знать. Кто вы? Не скажите, любой ваш солдат вас опознает и расскажет все. Вас отправим вместе со всеми в общий лагерь, не обращая внимания на чин, будете питаться с общего котла.

- Вы не посмеете!

- Еще как посмею. Я здесь командую, и вы в моей власти. Если вам и это не по душе, напишите прошение моему государю. Вы благодарите Бога, что я не отдаю вас крестьянам, у них разговор короткий, верёвка на шею.

- Александр Мефодиевич, - позвал поручика, - берите под своё начало этого полковника, не желает он разговаривать по-человечески. - Есть место, где можно разместить, весь наш полон?

- В пяти вёрстах, Тёщина падь находится, там испокон веков глину добывают. Удобное место, забор строит не надо, глубоко там. Построят французы себе жилища от непогоды, не пропадут.

- Сколько накопилось пленных?

- Семь тысяч здоровых, тысячу двести поранетых, три тысячи семьсот двадцать убитых. Их за городом схоронят, там песчаный грунт, копать могилы легче. Не переживайте, ваше высокопревосходительство, я ещё людей созвал, крепко будем француза сторожить, никто не убежит.

- Не забывайте кормить.

- Да что же мы нелюди какие? Как можно живое существо без пропитания оставлять!? Вы куда дальше?

- На Оршу.

- Бог вам в помощь.

Я зашагал в сторону Березины. Там наши солдаты ладили временную наплавную переправу из французских понтонов, доставшихся нам в наследство.

- Господин генерал, господин генерал, я готов говорить с вами, - услышал я за спиной крик полковника.

Ну что же, уважим противника беседой.

- И так, я вас внимательно слушаю, - удостоил полковника своим вниманием.

- Я полковник Пьер Машеро, командир пехотного полка 3-го корпуса маршала Нея, - рапортовал француз. – После отдыха должен был поспешить на соединение с основными силами корпуса в городке Орша. Мне придавалась шесть артиллерийских рот с тридцатью шестью пушками. Сейчас у меня ни солдат, ни пушек, вы все уничтожили, как и мою жизнь.

- Ну, жизнь, примером, вам оставили. Если будете вести себя достойно, то после уничтожения Наполеона, вас отпустят всех домой. Не сразу, конечно, а года через два. Может, вам понравится жить в России, и вы решите остаться.

- Вы так уверены в победе генерал?

- А вы в нашей победе сомневаетесь?

- Я все больше склоняюсь к мысли, что поход в Россию был ошибкой Бонапарта. За месяц наши войска потеряли больше людей, чем за десять лет войн. Солдаты грабят местное население, дезертируют ротами и мрут каждодневно от болезней сотнями. Я несколько дней назад видел своего друга, полковника Вишена, он в коннице маршала Мюрата служит. Сейчас его полк ушёл куда-то в сторону Витебска. Так вот, Мишель мне рассказывал о большом падеже лошадей. Все в этой проклятой стране против нас, даже местное население, стреляет в нас из-за угла или из-за деревьев. Мы не можем спокойно передвигаться по дорогам и спать в домах, везде подстерегает опасность. Я раньше не верил во все это, а сегодня сам испытал подлость ваших действий.

- Если это все, о чем вы хотели мне поведать, то я выражаю вам благодарность за беседу, и не смею вас больше задерживать. Идите к своим оставшимся в живых офицерам. Вам, всем вместе нужно будет руководить солдатами при возведении жилищ, зимы у нас здесь суровые, лучше их встречать в тёплых и надёжных домах.

Полковник ушёл, опустив голову. Это тебе Машеро не Вена, и ни разу не Варшава, где тебя встречали цветами и вином, это Россия, здесь захватчиков встречают свинцом и саблей. Выживешь, увидишь свою тёплую Францию, а нет, ну, извини, не судьба, значит.

Взяв с собой немного продовольствия из обозов французов, в основном сыры и копчёности, начали движение в направлении Орши. Остальные французские обозы оставили Липеня, пусть разбирается. Я выдал ему документ, о временном назначении квартирмейстером особой армии. Основная его забота это пленные и восстановление зданий в Борисове. Липеня в свою очередь, приставил нам надёжных проводников. Мы не маячили на основной Смоленской дороге. Лишь изредка выходили на неё, когда появлялась хорошая цель для атаки.

Постепенно собрал в кулак все тридцать батальонов своего крыла. Успехи у всех были отменными. Врага набили очень даже прилично. Точных подсчётов ещё не сделали, но предварительно, около сорока-сорока пяти тысяч, думаю, наберётся Послал казаков разыскать батальоны крыла Багратиона, что-то давно от него не было сведений.

Соединение особой армии в единое целое произошло возле деревни Лютины в десяти вёрстах к югу от города Орша. Нашей радости не было предела. Багратион, обнял и расцеловал меня по христианскому обычаю. Да и все офицеры армии были рады вновь видеть живыми своих друзей и знакомых. Принято решение дать армии двухсуточный отдых.

Одно дело прятать в лесу один батальон, а совсем другое дело спрятать целую армию. Пришлось озаботиться системой плотных казачьих разъездов, которым поставили задачи отлавливать всех, кто появится в непосредственной близости от армии. Разбираться будем потом, а сейчас главное безопасность.