- Милая Любочка, не надо плакать, - успокаивал девушку.

- Это слезы радости, их не надо скрывать и стыдиться.

- Ага, у вас покраснеют глазки, немного распухнет носик, и ваши родители могут неправильно истолковать ваш внешний вид.

- Ой, а что скажем папеньке и маменьке?

- Давайте скажем правду. Мы полюбили друг друга, хотим прожить в мире и согласии всю жизнь. Это правда, вы согласны со мной?

- Правда, я такая счастливая! – улыбалась Любочка глядя на меня.

Признаюсь, не сдержался, сгреб девушку в объятия и неумело поцеловал в губы. Откуда у меня опыт? Никакого сопротивления Любочка не оказала, она также неумело попыталась мне ответить поцелуем. Затем мы отпрянули в разные стороны, как нашкодившие котята.

Решили с Любочкой, что пока ничего ее родителям говорить не будем. Послезавтра приеду к ним в имение с родителями и официально попрошу ее руки у родителей. Мне нужно было время для приобретения колечка для Любочки, которое планировал вручить в знак нашей помолвки.

Домой уехал второпях, отказавшись от предложенного Головановыми ужина, чем сильно их озадачил.

Утром за завтраком я успел только поздороваться, а отец сразу «взял быка за рога».

- Я так понимаю, сын, нам предстоит визит к Головановым, получить, так сказать, их согласие на твой брак с Любочкой, - улыбаясь, спросил отец.

- Для начала отец не на брак, а на помолвку, но и заключение брака не за горами, - ответил я спокойно. – Ты не разделяешь мой выбор?

- Ни в коем случае! Пары создаются Господом нашим. Кто я такой, чтобы противиться его воле? Просто твоя мама вчера сказала, что наш сын вырос. Скоро у тебя появится вторая половина и твой выбор - Любочка Голованова. Я рад, что ты выбрал себе хорошую девушку, воспитанную достойными родителями.

- Варвара Николаевна, душечка моя, - обратился отец к маме, - признаю твою правоту. – Твое материнское сердце тебя не подвело.

- Стас, мальчик мой, выбор, который ты делаешь, это на всю оставшуюся жизнь, - смотрела мне в глаза мама. – Жена, это не перчатки, ее нельзя менять по своему усмотрению. За несколько лет жена как бы врастает в своего мужа и, если ее отрывать, то все рвется по живому, это нестерпимо больно. А если супруги становятся по-настоящему единым целым, разлучить их невозможно никак. Ты окончательно определился в своих чувствах, жалеть не станешь?

- Да, мои любимые родители, я окончательно определился в своем выборе, и прошу вас поддержать меня в этом. Вам может показаться, что я принял спонтанное решение, но смею вас уверить, я над этим думал год и только сегодня, получив подтверждение взаимности, открылся Любочке.

- А я тебе, душечка, говорил, что сын подойдет к браку взвешенно, - с некоторым превосходством посмотрел на маму отец. – Ты же уверяла, что будут преобладать эмоции.

- Владимир Михайлович, не забывай, Стас, наш общий сын, у него есть твои и мои черты характера. Я очень рада, что у него всего поровну: и эмоций, и здравого смысла.

- Все, мама, отец, давайте закончим дискуссию, мне надо успеть в Екатеринослав, купить колечко Любочке.

- Сын, покупай колечко с бриллиантом, - напутствовал отец, - бриллианты всегда всем девушкам к лицу.

Ветерок донес меня в Екатеринослав быстро. Два часа потратил на посещение ювелирных лавок. Нужного размера и нужного качества кольцо нашел в магазине Лазаря Шверника.

Помолвка прошла нормально. Собрались в тесном семейном кругу. Родители Любочки были не против породниться с семьей графа Головко. Все пришли к общему согласию. Свадьбу решили сыграть на следующий год, после моего выпуска из училища. Пока родители вели различные разговоры, мы с Любочкой уединились в саду. Учились целоваться. Да так рьяно, что губы опухли.

«Скажи мне – и я забуду,

покажи мне – и, может быть,

я запомню,

вовлеки меня – и тогда я постигну»

Конфуций

Третий курс обучения в училище состоял в основном из практических занятий с орудиями в полевых условиях. Единственное, что у нас начали преподавать в расширенном варианте - это государственное устройство и мировую политическую систему. На предыдущих курсах мы тоже знакомились с текущими делами в стране и в мире, но это так, для общего понимания ситуации. А сейчас эта тема была актуальна. Мы должны в будущем правильно отвечать на все вопросы своих подчиненных. Потому и приходилось читать подшивки старых газет. Рыться в библиотеке, выискивая информацию о государственном устройстве стран древнего мира и средних веков. С прошлым все относительно понятно. А вот сегодняшние события меня беспокоили, в особенности ситуация на Дальнем Востоке. Тому причиной – Япония, которую поддерживают и вооружают страны Европы и Америки.

Есаулу Дорохову я передал привет от моего наставника Прохора, напомнил о плетении темляка. Дорохов непроизвольно почесал отметину над правой бровью. Стесняясь, есаул рассказал, что он по молодости лет решил сплести темляк для своей учебной шашки. В качестве материала намеревался использовать хвост отцовского жеребца. Норовистым оказался жеребец, лягнул, оставив на память отметину. Как и прежде, я проводил тренировки с есаулом. Только теперь больше показывал я, выполняя просьбу наставника о передаче умения биться без оружия. Итогом тренировок были синяки по всему телу у меня и у есаула.

Очередному набору юнкеров в наше училище объявлено о введении с 1903 года трехгодичного курса обучения, а также о потере приоритетного права поступления в артиллерийскую академию или выхода в гвардейские части. Возмущений среди юнкеров было много, но никто не решился покинуть стены училища, все уже приняли присягу и находились на действительной службе.

В ноябре появились слухи, что наш третий курс досрочно выпустят, самое позднее, в январе 1904 года - того требует международная обстановка.

По всей вероятности, весь наш выпуск отправится на Дальний Восток. Ведь на курсе собраны лучшие из лучших. А кому, как не нам, обогащенным навыками и умениями, укреплять артиллерийские подразделения в местах со сложной политической обстановкой.

Любочке я писал письма ежедневно. От нее приходило иногда по два письма кряду. Роман в письмах, да и только. Клялись в любви друг к другу, описывали свою тоску из-за временной разлуки. Выражали надежду на скорую встречу.

Встреча состоялась значительно раньше ожиданий. После Рождества 1904 года я досрочно, с отличием, был выпущен из училища. Аттестован подпоручиком. Получил за казенный кошт полное вещевое довольствие офицера. Отпуск на две недели и предписание - прибыть во Владивосток, в распоряжение командования 35-й артиллерийской бригады.

В Екатеринослав прибыл на поезде утром. Сразу же отправился в мастерскую портного Равиковича подогнать по фигуре все обмундирование, в том числе парадный мундир. Очень постарался старый портной, к концу дня все было сделано. Несмотря на надвигающиеся сумерки, нанял извозчика на парных санях, который за хорошие деньги довез меня до Шпреньгринштадта.

Мое появление дома в офицерском мундире раньше положенного срока было подобно разрыву снаряда. Все одновременно начали беспокоиться и волноваться. Отец поступил мудро - отправил маму отдыхать, а меня увлек в кабинет для беседы.

- Куда тебя направили? – ровным, без эмоций голосом спросил отец.

- Пока во Владивосток, а потом в 35-ю артиллерийскую бригаду.

- Как решил поступить с Любочкой?

- А с Любочкой мы поступим так, - послышался голос мамы от двери, - завтра же едим к Головановым. – Назначаем венчание. Рассылаем приглашение на свадьбу Стаса и Любочки только самым близким родственникам. Дальше требуем от молодых обязательно обзавестись потомством.

- Мама, а может не стоит так торопиться?

- Стас, сынок, война это война. Там всякое может случиться. Ты должен позаботься о продолжении нашего рода. Да, мои слова звучать сейчас чудовищно, со временем ты поймешь, что я была права.