Синицын, естественно, остался «на хозяйстве». Его никто не приглашал, но я в принципе мог взять его как гостя Оранжевого двора. Просто он довольно категорично высказался против. Что-то вроде: «Не трахай мне мозги, Алексей», — насколько я помню, только чуть грубее.

Секретариат мне пока что заменял Кай. Так что не сильно-то я прирос людьми пока что. С другой стороны, ещё в октябре я устроился рядовым ликвидатором и пообещал лейтенанту Плахину, что всё будет «без дерьма». И вот такую головокружительную карьеру сделал. Просто чуть не убили раз десять, и плечо левое теперь на перемену погоды ноет.

— Господин капитан? — обратился я к пилоту.

— Гай Юлий Орловский, Ваше Высочество! — о, почти тёзка. — Прикомандирован к Оранжевому двору в качестве технического персонала. Готов надеть цвета вашей гвардии, Ваше Высочество.

Ну, это он что-то торопится с цветами-то. Истомина едва слышно хмыкнула. Нам таким незамысловатым образом буквально навязывали «крота» на весьма вкусной позиции личного пилота. Но выбора пока не было.

— Набором в гвардию занимается его благородие Прилепских. Но вряд ли он начнётся в ближайшее время, капитан. Я пока не вижу необходимости увеличивать штат.

Красавчик важно поправил оранжевую ленту поверх обезличенного мундира. Кабан хмыкнул.

Мы поднялись на борт флаера. Капитан закрыл за нами дверь салона. Флаер тяжело оторвался от взлётной площадки и, набирая скорость, устремился к Мурому.

Мы лениво болтали, посматривая на обзорные экраны. Ничего серьёзного мы в этой машине, конечно, не обсуждали. Запись сразу по приземлении уйдёт опричникам и тому, кто пытался подсунуть нам этого Орловского. Который и не Орловский может вовсе, а Никитин какой-нибудь, дрянь его знает.

В дороге я несколько раз проверял связь. И она работала! Страшно подумать, какой мощи накопители и печати установлены на этой машине. Подобную привилегию не купить ни за какие деньги. Хорошо быть высочеством. Правда, есть нюансы в виде попытки подсунуть кристалл с проклятием. Приветик из змеиного гнезда, ёлки. И сейчас мы в это самое гнездо прямым ходом и направляемся. Ладно. Мы тоже умеем кусаться. На любую змею найдётся свой мангуст.

В пути я задремал и проснулся от лёгкого толчка — флаер коснулся опорами платформы.

Я помассировал заспанную физиономию, одёрнул одежду и бодро спросил:

— Ну что, ребят? Зажжём рок в этой дыре?

— Алексей, — княгиня выглядела уставшей. — Нам бы поговорить обстоятельно до того, как племянник вас всех соберёт. Сейчас у меня есть всего пятнадцать минут. Надо обсудить организационные моменты. Да что ты маячишь, как клён на бульваре? Тебе особое приглашение нужно? Садись.

Да, дрянь их знает, Великих княгинь. Сегодня тебя любят и привечают, а завтра сел без приглашения — и сразу хам, парвеню и ведёшь себя неподобающе. Ещё и обстановка во дворце… нервная. Траур с ноткой истерики. Две с лишним недели прошло, а здесь, такое впечатление, люди всё никак от шока отойти не могут. Я поклонился и сел.

— Граф Зурабов поможет тебе подобрать приличествующий твоему статусу штат прислуги. Многие дворцовые хозяйства осиротели. А слуги лишились сеньоров. Так что… — она бесцельно обвела глазами роскошное помещение, в котором мы находились. — Списки наследников ещё не обнародованы, но все нужные ведомства оповещены, и новый указ о престолонаследии введён в действие.

Знаю, знаю. Читал его, когда знакомил одного воронежского опричника с моими новыми правами. Княгиня вздохнула.

— Ты считаешься моей креатурой. Всё, что ты делаешь, отразится на моей репутации, Алексей. Так что прошу тебя… впрочем, всё равно, — неожиданно оборвала она начинающиеся нравоучения. — Просто не посрами себя и меня. Поединки между наследниками запрещены. Так что если какая-то тварь будет тебя провоцировать, помни об этом. В этом дворце выше тебя по статусу только Великие князья. Даже светлейшие — на ступеньку ниже. Не давай всякой титулованной или боярской шелупони ставить это под сомнение. Ты — наследник крови. Что ещё из важного? Ах да. Одного баронства маловато. Я подарила тебе два удела из своих. Один из них даёт право на графский титул. Указ о передаче находится на регистрации в геральдической палате. Пётр Фёдорович, по моей просьбе, добавит ещё из выморочных государственных земель. Какие именно — станет известно на встрече. Но не думаю, что он слишком расщедрится. Бумаги о моих уделах тебе сбросит Зоя.

— Я благодарю вас за щедрость…

— И бла-бла-бла, — она помахала рукой, будто отгоняя сигаретный дым. — Мой двор небогат, но уж от двух уделов я не обеднею. А тебе нужны деньги на приличествующий наследнику образ жизни. Когда ещё твой завод заработает. И, Алексей. Когда мы наедине, не надо церемоний. Я от них очень устала. Ты хороший мальчик. Молодой, искренний. Не испорченный. Будь таким со мной — это всё, чего я хочу.

— И всё же я хочу вас поблагодарить. За всё. Это искренне. Я далёк от того, чтобы заискивать перед вами. И всё же имения? Это чересчур. Если хотите откровенности, Ариана Анатольевна, я не люблю быть чрезмерно кому-то обязан.

— О духи предков, Алексей. Какая мелочность! Что там эти уделы — копейки. Какие долги? Я делаю это для себя. Я, знаешь ли, собираюсь прожить ещё лет сорок, и мне нужен во дворце надёжный союзник. А если он будет нищебродом с одним баронством, то мало чем сможет мне помочь. Ты не подумай, что я делаю это по доброте душевной. Видишь? Один сплошной практицизм.

Я только головой покачал. Но спорить больше не стал. Княгиня грамотно привязывает меня к себе. Ещё и открыто об этом говорит. Вообще — высший пилотаж. Но если так задуматься, она просто лучший вариант. Если уж я попал ко дворцу, пусть моим покровителем будет она. Я открыто улыбнулся княгине и ещё раз склонил голову. Не отвалится.

Она улыбнулась в ответ, мельком глянула на часы.

— Подойди, мой мальчик.

Я встал и приблизился к княгине. Она поднялась мне навстречу и строго сказала:

— Эка вымахал. Наклонись, столб фонарный.

Я немного наклонился вперёд, княгиня обняла меня руками за голову и поцеловала в лоб. Губы сухие и горячие. Совсем Ариана Анатольевна сдала. Даже косметики нет. Скорее всего это временно. Я надеюсь.

— Вечером. Я полчасика выдохну после протокольных церемоний, и мы поговорим. А сейчас иди прямо к Зурабову. Он ждёт.

Зурабов как будто ещё больше высох с нашей последней встречи. Глядишь, так совсем человек исчезнет.

— Примите мои самые искренние соболезнования, Афанасий Иванович, — и я, не зная что ещё сказать, замолчал.

— Да, благодарю, ваше высочество, — ответил он. — Ужасная трагедия. Для нас всех, — он облизнул пересохшие губы. — Для нас всех, да. Вы же были там в ту ночь? Такое счастье, что вы оказались за границей катастрофы, — он ненадолго замолчал. — А вот Катеньке с детьми и домочадцами не повезло. Не повезло, да. Впрочем, давайте оставим эту тему. Я… мне нужно обсудить с вами кандидатов на должность дворцовой прислуги.

— Я весь внимание, Афанасий Иванович, — я уже усвоил, что к дворцовым чиновникам и прислуге, сколь бы титулованы они ни были, мне следует обращаться по имени-отчеству, а не по титулу. — Но сперва нужно обсудить сам штат, не так ли? Мои финансовые возможности…

— Содержание ваших слуг берёт на себя дворец, ваше высочество, — перебил меня старик.

— Но я всё равно хотел бы обсудить штат. Мне не требуется большое количество прислуги.

— Хорошо. И как вы видите свой двор? Спешу услышать ваши пожелания, ваше высочество.

— У меня есть нейро, так что секретарь, наверное, не нужен.

Зурабов покачал головой.

— Не спешите с выводами, ваше высочество. Во-первых, этим современным электронным штучкам всё ещё многие не доверяют. Ещё живы бесполезные старики вроде меня. Во-вторых, секретарь нужен как фильтр, если хотите. Человек, который оградит вас от общения с теми, с кем вы общаться не хотите. Живой человек — это важно. Это, если позволите такое сравнение, ваше лицо для светского общества. Он поговорит с просителями или желающими встречи. Проявит сочувствие или уважение. В этом его главнейшая обязанность. Всё это ваша железка сделать не сможет, уж простите. Что касается сортировки документов и прочей нужной, но технической работы, которую можно поручить машине, секретарь сам должен обладать подобным устройством. Вы наверняка найдёте, чем загрузить свой нейро, ваше высочество.