Были и другие серьезные проколы, позволившие американцам получать информацию пусть и не документальной точности, но.. . Судите сами. Какое-то международное мероприятие авиационной тематики. Присутствуют генеральные авиаконструкторы многих стран, в том числе и наш, известнейший, на самолетах которого каждый из нас когда-то летал, не хочу упоминать фамилию – нет его среди нас.

Разведка противника поработала со своими конструкторами. Те специально развернули бурную дискуссию о достижении их опытными моделями самолетов каких-то потолков. Называли по нарастающей и похвастались самыми высокими километрами над уровнем моря. Наш, уже убеленный сединами, слушал об этих зарубежных потугах со скучающим видом, глядя в окно, и при упоминании каждой цифры делал непроизвольный пренебрежительный жест кисти рук, мол, фигня. А был он под плотным визуальным контролем всех заинтересованных иноземцев. Вот, не сказав ни слова, невольно выдал: а мы летаем выше этого потолка. А посольская резидентура помучилась бы здорово для получения этой, пусть и приблизительной, информации. На западе своевременно прекратили вкладывать огромные средства на разработку оказавшихся слабенькими моделей самолетов, ну и так далее. Узнала наша разведка об этом случае уже через свою агентуру, сделали внушение генконструктору, провели профилактическую работу, да информация уже выпорхнула из наших крепких рук. Информация - не птица, вылетит - не поймаешь. А уж убытки какие… Страшно представить. Подобная разведывательная аналитика мне пришлась по душе, и я уже не жалел, что прохожу столь интересное обучение.

После обеда выделялся час свободного времени, а затем начиналась специальная подготовка. Меня почему-то готовили к действиям в составе диверсионно-разведывательных групп. Учили, как правильно устраивать минно-взрывные ловушки для живой силы противника, способам минирования различных стационарных и подвижных объектов. Самым непонятным для меня стало обретение навыков управления колесной и гусеничной техникой, состоящей на вооружении российской армии. Радовался, что все это проводилось на тренажерах, а не на реальной технике. Оказалось, что моя радость преждевременная. По весне закрепляли навыки вождением бронетранспортеров, танков и боевых машин пехоты на полигоне в тридцати километрах от Владимира. Не мог понять, зачем мне, кабинетному работнику, аналитику знать и уметь водить бронированные чудища, которые с легкостью месили полуметровый слой липкой грязи танкодрома. Но роптать времени не было, надо сдавать промежуточные зачеты.

С рукопашным боем и преодолением полосы препятствий у меня уже проблем не возникало. Где-то на пятом занятии, я неудачно слетел с качающегося бревна, подвернул левую руку в локтевом суставе. Инструктор Митрохин отвел меня в санчасть, и там самолично вправил мне вывих. Местному эскулапу осталось только наложить фиксирующую повязку. Думаете мне дали отдых? Ага, Митрохин не тот человек! Он приписал пробежку длинной в пять километров, для проветривания мозгов и стабилизации вестибулярного аппарата.

Кормили нас отлично. В рационе были щи, борщи, супы и каши с двойной нормой мяса. По субботам и воскресеньям подавали пельмени, вареники и сырные запеканки. Чай, компот и кофе можно было пить без ограничения, но только в момент приема пищи. В комнаты носить продукты питания категорически запрещалось. Несмотря на обильное питание, никто не жирел, лишние калории сжигались на занятиях.

С Егором у меня сложились нормальные приятельские отношения. Он - уроженец Ростовской области, как сам утверждал, родом из потомственных казаков. Привезенную с собой шашку прадеда повесил на коврик рядом с кроватью. Если верить Стратонову, его прадед этой шашкой рубил фашистов в годы Великой Отечественной войны. В семье Егора все служили, и он по традиции выбрал военную службу. Но особенно Стратонов любил рассказывать о своей жене Елене. Показывал ее фото, расписывал достоинства фигуры, умение вкусно готовить и вести дом. По словам Егора, Лена сможет стать ему надежным тылом в дальнейшем, а если понадобится, излечит, не зря окончила медицинский институт.

В основном я слушал Егора, а о себе сообщил минимум информации. Об отце сказал, что он уехал жить за границу. Какие сделал выводы Егор, не знаю, но к теме об отце больше ни разу в разговоре не возвращался.

По воскресеньям увольнение в город нам предоставляли нечасто, раз в два месяца. Для себя я решил, что бесцельно шататься по городу не хочу, лучше отосплюсь в комнате впрок. Несколько раз с Егором в ближайшем леске устраивали пикник, жарили на костре купленные в магазине центра сосиски, запивая пивом. Естественно лишнего принять на грудь себе не позволяли, в понедельник излишества могли выйти боком с самого утра.

«Помни: пенис сильнее, чем меч»

Джей Хокинс

Постепенно набирались опыта в специальной подготовке. Когда отработка специфических навыков проводилась перед лицом группы, то все шло нормально. Назначался курсант-вербовщик и курсант-вербуемый. В соответствии с методическим пособием проигрывалась вся процедура вербовки. Да, были ляпы, да, ржали, словно стоялые жеребцы над отдельными словесными оборотами. Но потом вместе с преподавателем делали тщательный разбор. Все в определенной степени наработали навыки. И тут случилось нечто. В качестве вербуемых или лиц, с которыми требовалось установить доверительные отношения, начали приглашать женщин, работающих в специальной библиотеке центра. Они и раньше привлекались в качестве учебных объектов, поэтому могли легко поставить любого курсанта в неловкое положение, то есть отказаться от сотрудничества, а это неудовлетворительная оценка. Мало того, что доведется пересдавать, так еще внушение от подполковника Трегубова доведется выслушать.

Егору досталась девушка Ирина. Довольно симпатичная, кареглазая, крашеная блондинка с прической типа «мокрые волосы». Брючный элегантный костюм, нежно голубого цвета, в который была одета девушка, подчеркивал стройность ее фигуры.

Она была, так сказать, спарринг партнером Егора, который устанавливал с ней доверительные отношения для использования оперативных возможностей девушки в процессе планируемого проведения оперативно-технического мероприятия. Ох, не завидовали все мы Егору, пока он уговаривал ее помочь в важном государственном деле. Хорошо все, что хорошо кончается. И это практическое занятие завершилось для Егора благополучно, он четко отработал по методичке, но позже мне признался, что чувствовал себя как выжатый лимон. А что тогда говорить о реальных ситуациях?

Егор работал с девушкой, а ею любовался. Как мне показалось, от нее исходила какая-то неуловимая, скрытая сексуальность. Ирина выглядит лет на тридцать-тридцать пять, не больше. Хороша и привлекательна. На правой руке нет обручального кольца, она либо разведена, либо кольцо ей мало. Стильно одевается, следит за собой, в поведении заметно желание быть если ни в центре внимания, то кому-то нравиться, но без вульгарности. Мне, например она понравилась. Признаюсь честно, я мысленно ее раздел и виртуально внимательно изучил ее тело. Эх, хороша, однако - подсказало мое воображение - неплохо бы познакомиться с Ириной поближе, я лишен женской ласки очень давно.

Почему я грежу девушкой из спецбиблиотеки? Да все просто – понравилась она мне, к тому же мне сейчас все девушки нравились, даже издалека, на расстоянии – шутка ли такое длительное воздержание. Поначалу большие физические нагрузки как-то усмиряли мою плоть. Но в последнее время усиленная физподготовка не справляется, я боюсь не справиться со своим желанием и потерять контроль, получив спермотоксикозную кому. Ну, короче, вы понимаете.

Не стал мудрствовать лукаво – поступил как в юности: просто и надежно. Помните, как в том старом пошлом гусарском анекдоте: девушка, а можно, я вам… А не боишься в ответ получить по морде? Бывает и по морде, но в основном - …