– Не сомневаюсь. А как же малыш Сэт? Я обещала ему, что он научится читать и писать!

– Алена, – Роберт повернул меня к себе лицом, – я понимаю, ты не хочешь уезжать и боишься, что не приживешься на новом месте. Я знаю, что случилось между тобой и твоим бывшим мужем. Клянусь тебе, что со мной ты будешь в тишине и покое. Я не обещаю тебе счастье, оно не зависит от меня, но я обещаю любовь, поддержку и заботу. Мы уедем из Отшельников только тогда, когда ты будешь готова, я не стану на тебя давить. Хорошо?

– Я готова, Роберт… Правда готова. Я так давно мечтала о настоящей семье, собственном доме и чтобы у Вероники был настоящий отец. Не тот, благодаря которому она родилась, а тот, кто сумеет воспитать ее. Ты принял меня с дочерью, я буду благодарна тебе всю жизнь.

– Не нужно так говорить. Я вас не принял, не нашел, не подобрал. Я влюбился в тебя, а Вероника – часть тебя. Твоя дочь – и моя тоже, и если ты захочешь, то по приезде в наш с тобой дом мы объявим всем, что Вероника – моя родная дочь. Так будет правильно и для тебя, и для нее.

– Я и правда боюсь, – шепнула, пряча взгляд. – Но готова рискнуть. Заберем мои вещи у Клары?

– Конечно.

Роберт прижался губами к моему лбу. Я еле слышно вздохнула, отпрянула и одним взглядом охватила близстоящие дома. Я буду скучать по Отшельникам, по людям, там живущим. Даже по Шерпу! Старосте, конечно, знать этого не нужно.

Мне не хотелось долгих прощаний. Мы ведь не на другой конец света уезжаем, в самом-то деле! Джори вон в одиночку на коне добрался до Мельсона, вернулся обратно, и ничего с ним не случилось. Мы приедем, и еще не раз, я чувствовала. Всего неделя пути – разве это расстояние?

Клара все равно плакала и вытирала мокрый нос рукавом платья. Еся и Лелька обнимали меня с такой силой, будто хотели задушить, чтобы наверняка не уехала. Сэт сказал Веронике, что, когда вырастет, найдет ее и женится. Моя дочь ответила, что подумает, но только если не встретит кого-нибудь другого.

Придется поговорить с Вероникой, объяснить, что девочка не должна быть такой злюкой.

– Но я говорила правду, мам! – возмутилась дочка.

Роберт хмыкнул, а у меня закончились аргументы. Я ведь учила ее говорить только правду, а теперь что, учить иногда врать?

Экипаж увозил нас из деревни. Вот уже во второй раз я уезжала из Отшельников «навсегда», но именно сегодня – с легким сердцем. Я не ощущала какого-то особенного желания вернуться. Роберту верила безоговорочно, а он обещал, что мне будет спокойно в новом доме.

Решили переночевать в Бирцане, в комнате, которую, как оказалось, выдал Роберту Мировой Совет. Так как в ней была всего одна кровать, мы уложили на нее Веронику, а сами расположились на полу. Говорили всю ночь обо всем на свете, не затрагивая никаких важных тем. Обсуждали любимые книги, занятия, еду, и ничего более. Оба хотели узнать ответ на самый главный вопрос: удастся ли нам пронести наши чувства через года и не потерять их, но вновь заводили тему о булочках с корицей.

С утра Роберт ушел, чтобы найти экипаж до Валоса. Так как с нами маленький ребенок, которому необходимо спать каждую ночь и желательно иногда в кровати, то поехали не по главной Королевской дороге, а через поселения и города. Сначала Валос, потом Фейский, Импрун, Рыбацкий, а уже из Рыбацкого сразу в Каан. Но, как сказал Роберт, его поместье находится за городом. В самом Каане мужчина бывал редко, город тот крошечный, и развлечений в нем особенно нет. За впечатлениями все ездят в Мельсон – до него от Каана несколько часов пути.

Я никогда не была нигде, кроме Отшельников и Бирцана, и каждый раз, когда мы останавливались на ночевку в новом городе или поселке, тащила Роберта и Веронику гулять. Моя новая жизнь началась с путешествий, и я верила, что это и есть тот самый «свет», о котором мне говорил Создатель.

Валос оказался крупным городом, не меньше Бирцана. Множество лавчонок со сладостями, посудой, товарами для рукоделия, вышивки, шитья и вязания. Травяные лавки, в которых продавались и знакомые мне растения, и неизвестные, и те, что заменяли фабричные порошки из кореньев. Торговцы сновали под ногами, навязчиво предлагая свежую газету, выпечку или красивую безделушку. Экипажи, грохоча колесами, носились по мощеным улочкам, едва не сбивая людей. Шумный город пах конским навозом, пылью и нагретым на солнце камнем. Мало зелени, много зданий и площадей. В Валос я бы не хотела возвращаться снова.

В Фейском поселке нам не удалось найти постоялый двор. Оказалось, что он был всего один, и то закрылся пару лет назад. Нас приютил у себя староста, живущий в большом двухэтажном доме. За несколько монет предоставил комнату, горячий ужин. За дополнительную плату затопил баню, и мы смогли помыться.

Импрун оказался ничуть не меньше Бирцана и Валоса, но гораздо более ухоженным. Изобилие скверов, парков, чистенькие фасады домов, беленькие скамейки вдоль дорог. Экипажи не носились как угорелые, горожане чинно прогуливались по тротуарам в хороших платьях и костюмах. Для прислуги была выделена отдельная дорога, ведущая к рынку, чтобы повозки с провизией не красовались посреди стеклянных рестораций и гостиниц, утопающих в пышной зелени.

Роберт объяснил, что глава этого города тратит налоги на развитие, а не прячет в карман, как делают многие другие. Потому и богачи стремятся жить именно в Импруне.

Наш номер в гостинице оказался двухкомнатным, с огромной ванной и окном во всю стену с видом на цветущий парк. Это был лучший день в моей жизни. На какое-то время я смогла забыть о проблемах и просто наслаждаться видами и вкусной едой.

Последняя остановка в Рыбацком утомила, едва мы въехали в поселок. Рыбный запах висел в воздухе плотными облаками, а когда дул ветер с севера, то гнилая вонь заставляла нас зажимать носы. Как мне объяснили, в этом поселке живут исключительно рыбаки и снабжают рыбой едва ли не все королевство.

Ждать чего-то вроде номера в гостинице Импруна не приходилось. Нас поселили в заброшенном домике, накормили рыбным супом и теплым хлебом, а на ночь выделили один комплект чистого постельного белья. Роберт предложил не оставаться ночевать, но если мы отдыхали в пути в карете, то наш возничий валился с ног от усталости.

Когда наконец мы въехали на территорию Каана, я не находила себе места от радости. До боли в груди хотелось обосноваться уже на одном месте, заниматься любимым делом, воспитывать дочку, строить ее будущее и не думать, что однажды ночью меня могут отправить на костер.

Я не столько радовалась скорой свадьбе с Робертом, сколько была счастлива из-за того, что бег закончен. Сейчас я приеду в новый дом, разложу вещи и больше никуда и никогда не уйду. Да, я могла бы подумать о том, что и Роберт однажды меня прогонит, но даже мысли такой не возникало: я ему свято верила и очень его любила.

Экипаж остановился у высоких ворот. Я в первую минуту боялась выглянуть в окно, переживая, что не смогу совладать с эмоциями, и медленно дышала, успокаиваясь. Вероника же прилипла к стеклу с открытым ртом.

– Это что, несколько домов?!

– Нет, – засмеялся Роберт. – Всего один, но в нем очень много комнат.

Теперь заинтересовалась и я. Возничий помог выбраться моей дочери, потом на улицу вышел Роберт и подал руку мне.

Я едва подобрала челюсть! Огромный… не дом, вовсе не дом, а на самом деле целое поместье! Здание, построенное буквой «П», окружал благоухающий сад с фонтанами, прелестными клумбами, садовыми фигурками. Мужчина в черном комбинезоне подстригал кусты, другой – чистил небольшой пруд сачком. Над алыми розами порхали десятки разноцветных бабочек, но были встревожены служанкой с плетеной корзиной и разлетелись.

– Прислуга живет в доме, – говорил Роберт, пока мы медленно брели по дорожке к главному входу. – Если тебе не понравится, как с тобой обращаются… Нет, Алена, это не значит, что такое обязательно произойдет. Но слуг здесь больше трех десятков, и у них у всех своя каша в головах. Если тебе станет некомфортно с кем-то из них, сразу же сообщи мне. В этом доме ты хозяйка. Поняла?