Десятого апреля отправился в Михайловку, в надежде получить пакет от агента. С удивлением обнаружил рядом с селом оборонительные позиции пятой роты второго батальона 137 пехотного Нежинского Её императорского Высочества Великой Княгини Марии Павловны.

Прождав связника несколько дней, в составе роты вступил в бой с германскими войсками, в итоге оказался на лечении в германском госпитале, и сейчас думаю, как выпутаться из неприятной ситуации.

«Гоар Левоновна Вартанян, с мужем - Геворком Андреевичем, Героем Советского Союза, почти 45 лет прослужившая в разведке, трижды полностью меняя установочные данные и гражданство, любила вспоминать, как на первых порах вживания в новый образ, еще в «промежуточной» стране, она надолго задержалась в парикмахерской. И, расслабившись под сушилкой для волос, в обществе других клиенток, увидела через большое окно заскучавшего мужа. Воскликнула по-женски, инстинктивно и, главное, по-русски: «Жора, я сейчас!» Муж исчез, потом объяснял, что на всякий случай искал пути отхода. А Гоар Левоновна с опаской взглянула на женщин, сидевших под фенами. Оказалось, никто ничего и не услышал»

Н.М. Долгополов «Легендарные разведчики», глава «Командир нелегалов Юрий Дроздов»

Подходит к концу второй месяц моего лечения. Я уже уверенно хожу, опираясь на трость, раны не беспокоят, доктор Фукс хорошо знает свое дело. Он пару раз приводил своего коллегу из городской лечебницы, пытаясь понять, почему ко мне не вернулась память, и почему у меня есть затруднения с речью. Я продолжаю общаться тихим шепотом, ссылаясь на боль в горле. Городской эскулап, только развел руками, но предположил, что память может вернуться внезапно, так же как и пропала. А по поводу голоса, ничего определенного сказать не смог, горло у меня в порядке, может, последствия контузии сказались. Сказал, что для полного восстановления нужно время. Но я чувствовал, что времени у меня скоро не останется совсем, в госпиталь начали поступать раненые из моего полка, в котором я якобы служил. Появится офицер, знающий лично Петера Вебера, и все, моя очередная легенда провалится.

Нужно отсюда уходить, как можно скорей, тем более на посиделках господ офицеров, пилот Пауль Шатенберг рассказывал, что в городке Расшенбург недалеко от Кёнисберга готовится супер оружие. После его применения успех в прорыве русского фронта обеспечен, мертвецы обороняться не смогут. Работы с оружием ведутся в условиях полной секретности, все мирные жители из городка выселены в другие места. Эскадрилья Шатенберга уже отрабатывала способы сброса небольших специальных бомб на вражеские позиции. Паулю не повезло- при посадке порыв ветра перевернул его аэроплан. Пилот отделался переломом ключицы. Как ни печально, но аэроплан пришел в полную негодность. Шатенбург отметил, что когда установится в той местности сухая жаркая погода, и начнут дуть в основном северо-западные ветры, то командование войсками отдаст приказ о применении секретного оружия. Не знаю, но почему-то рассказ Шатенберга вызвал у меня предположение о применении германцами против русских армий отравляющих газов. Если мои предположения верны, то надо принять меры по предотвращению этого.

Сам я сейчас мало на что способен, а вот связаться с группой наших «друзей» в Берлине могу вполне. Пароль и адрес для связи мне сообщил на всякий случай Терехов в ходе нашей последней встречи в прошлом году в Санкт-Петербурге. Правда, мне сделалось несколько обидно: за полгода пребывания в действующей армии я не получил от полковника ни единой весточки. Похоже, я представляю собой «отрезанный ломоть», поскольку пользы в закордонной разведке не приношу.

Покинуть госпиталь я могу, правда, нормальной одежды, документов и денег у меня нет. Грабить местных обывателей по состоянию здоровья пока не способен. Замкнутый круг получается, уходить надо, и уйти голому нельзя. Есть у меня мысль воспользоваться подарком любимой жены, выйти на связь с ее бывшим агентом, но до Дрездена еще добраться надо. Если верить словам сестры милосердия, до города не менее трех верст. Я разделяю ее мнение, так как сам неоднократно прикидывал расстояние, гуляя по парку вокруг госпиталя.

Выход из затруднительного положения подсказал немолодой санитар, заведующий складом одежды и вещей раненых. Не в прямом смысле подсказал, а дал мне возможность увидеть и убедиться в хлипкости запоров на двери склада.

Ночью, якобы отправившись в туалетную комнату, я спустился на полуподвальный этаж. В полуподвале палат для раненых не было. Здесь находилась комната для умерших и различные складские помещения. Немного поработав куском проволоки, открыл несложный замок. Сложности начались с подбором одежды. Офицерский мундир моего размера не попался, а облачаться в мундир нижних чинов не хотелось, любой старший по чину извести может. Повезло с гражданской одеждой. Подобрал себе брюки и пиджак по фигуре. Рубашку брать не хотелось, сомневался в ее чистоте, но для маскировки сойдет. С обувью разобрался быстро. Приличные туфли моего размера нашлись. Вот носков нигде не было. Ладно, поковыляю без них.

Пересмотрел все, но документы и деньги обнаружить не удалось - наверное, они хранятся у докторов. Еще раз осмотрев оставленный после моих поисков порядок, покинул склад, заперев на замок.

Теперь столкнулся со сложностью покинуть незаметно госпиталь. Через главные ворота идти смысла нет, там сидит кто-то из выздоравливающих солдат, который меня без соответствующего пропуска, подписанного доктором, не выпустит. Накричать на солдата не могу, в гражданской одежде, оглушить не могу - здоровье еще не позволяет. Доведется вспомнить способ лазания через забор. Главное, чтобы при приземлении не повредить рану на ноге, а то вообще станет тоскливо, да и трость потерять в темноте не хочется.

Забор высотой в человеческий рост дался мне тяжело. Только с третьей попытки удалось преодолеть это препятствие, вспотел до последней нитки.

По дороге идти не стал. Подозрительным будет выглядеть человек, следующий по дороге, опираясь на трость. Не менее подозрительным я выглядел, топая по опушке леска. Ничего страшного, пусть так, но подальше от возможных любопытных глаз.

Да, силенок у меня маловато, доводится часто останавливаться и отдыхать, вытирать выступивший пот. Добраться до харчевни «Пивная кружка» смог только к полудню. Как я заметил, своим внешним видом не отличался от горожан. Только я шел не спеша, а местные жители куда-то торопились.

В большом зале харчевни было почти пусто, только за дальним столиком сидели пятеро мужчин в довольно грязной одежде. Наверное, их специально туда усадили, чтобы не вызывать у посетителей негативного впечатления.

За стойкой находился Гюнтер Дитрих и я, приблизившись, внимательно его рассмотрел: особая примета- шрам над левой бровью- присутствовала.

Попросил налить мне кружку темного пива. Гюнтер с долей артистизма выполнил мою просьбу.

- «В Мюнхене Эльза наливает кружки полнее», - сказал я глядя на кружку с оседающей пеной.

Окинув меня внимательным взглядом, Гюнтер произнес:

- «Полнее, но сильно разбавляет водой», - и добавил, понизив голос, - садись за столик пей пиво, эти скоро уйдут, потом поговорим.

Я не любитель пива вообще, а темное решил попробовать, слышал, что его хвалили за специфический карамельный привкус. Мне, как назло, захотелось сладкого. Мелкими глотками пробовал пиво, и никакой карамели не почувствовал, горечь и терпкость была.

Когда харчевня опустела, Гюнтер закрыл входную дверь на засов, и уселся напротив меня.

- Очаровательная фрау Марта все также заплетает в две косы свои чернее черного волосы, и сверкает во все стороны карими глазами? – поинтересовался Гюнтер.

- Очаровательная фрау Марта заплетает в одну толстую косу свои светло-русые волосы, а затем укладывает в прическу. А на мир они сморит безумно красивыми голубыми глазами, - спокойно ответил Дитриху на его проверочный вопрос. – Можете называть меня Генрихом, это мое настоящее имя.