— Довольно, — снова произнёс Император. — Меня интересуют только факты, а не лозунги и истерики. Вам, Николай Николаевич, ставлю на вид, что шефствующие над родами войск ориентируются в обстановке, пусть и на второстепенном направлении, лучше вас. Извольте к окончанию моего выступления в Думе представить полный план противодействия турецкой агрессии. На сем совещание окончено. Прошу остаться только членов августейшей фамилии.

Военные один за другим вышли, оставив Императора наедине с Великими князьями. Едва за последним человеком в мундире захлопнулись золочёные двери, Борис Фёдорович наконец дал волю чувствам. Он вскочил на ноги, опёрся руками на стол и рявкнул:

— Думаете, не понимаю, что вы делаете? Хотите под шум военной катастрофы заменить моих людей во главе армии своими ставленниками? А вот вам!

Присутствующим был немедленно продемонстрирован багровый августейший кукиш, из которого торчал отполированный ноготь большого пальца.

Великие князья тоже встали и переглянулись. Самый младший из присутствующих, Пётр Фёдорович, шеф артиллерии, деликатно кашлянул в ладонь.

— Даже не думайте рыть под Куропаткина и Янушкевича, ясно вам?

— Да куда под них рыть? Эти бездари сами себя закапывают, — ответил, как всегда прямолинейный и резкий, как удар палкой, Константин Анатольевич. — В мирное время таких можно терпеть: от их воровства и дурости вреда немного. Но сейчас-то!

— Я молчал на совещании, — Пётр Фёдорович снова кашлянул в ладонь. — Но ведь я ещё год назад писал об оказии с боеприпасами. Самый ходовой калибр обеспечен бронебойным боеприпасом на пять процентов. Фугасных на год войны хватит. А бронебойных как не было, так и нет. А ведь военный заказ эти твои гаврики подписывают, брат. И уж меня-то в амбиции заменить кого-то в военных кругах на своих людей ты обвинить никак не можешь.

— Да знаю я всё! — Император сел и жестом разрешил сесть остальным. — И ожидаю от семьи всемерной поддержки в эту тяжкую для Империи годину. А не мелкого интриганства.

— Ты как хочешь, брат, — Дмитрий Фёдорович набычился, — но Истомина я твоим лизоблюдам сожрать не дам. Ладно что у нас министр обороны на совещании мало лужу под собой не напрудил! Но толковых командиров подставлять, когда весь юг полыхнул? Полыхнул!

— А вправду ли толковый! Потерять воздушный флот, шутка ли? — оба Великих князя вскинулись, Император успокоил их жестом. — Ладно, верю, что толковый и даже героический. Но кто-то должен ответить за Михайловский разгром.

— А вот как раз командир линкора есть, который приказ не выполнил во время нападения, — сразу же ввернул Дмитрий Фёдорович. — И Куропаткина младшего в отставку турни. Пусть без позору или лишения званий, но убери его! Там весь штаб фронта по-хорошему разогнать надо.

— Разгонятель какой нашёлся. Чтобы я не слышал даже шёпота от ваших дворов про «запахи трусости и некомпетентности». А то лишние носы и языки и отрезать можно! Вы-то мне родичи, но если ваши прихлебаи начнут, как в мирное время, по салонам языками полы подметать… — и присутствующим вместо кукиша был продемонстрирован внушительный императорский кулак. А Император тут же сменил тему, заговорив патетически, с надрывом: — Впрочем, за своевременную передислокацию войск, хоть и самовольную, примите благодарность. В годы, когда гнетёт Отечество вражья сила, Годуновы всегда становились впереди ратей русских. История не с Куропаткиных с Янушкевичами спрашивать будет. А с нас! С Годуновых спрос!

— Ты не в телевизоре, Борис Федорыч, и не в Боярской думе, — снова закатив глаза, проговорил Константин Анатольевич. — Что удумал, дорогой племянник, говори уже напрямки!

— Чтобы показать народу, что Годуновы есть главные защитники земли русской, тебя, Константин Анатольевич, назначаю командовать Михайловским фронтом. Никаких расстрелов и прочей твоей солдафонщины. Дозволяю одного генерала с должности снять, не более! И не Куропаткина. Его мы на западную границу переведём в командующие округом.

Константин Анатольевич в ответ высказался матерно, но неопределённо. Конкретных возражений с его стороны не последовало.

— Ты, Дима, возьмёшь на себя Южный фронт. Ну и авиация Империи на тебе же. Выедешь к месту действий сегодня же.

— Ты что, решил нас под начало своего Генштаба поставить? — удивился Дмитрий Фёдорович. — Совсем с головой раздружился, ваше величество?

— Нет. Подчиняетесь непосредственно мне, как Верховному главнокомандующему. Действуйте, как опыт подсказывает. Но и спрос, случись что, будет с вас. — Император сделал паузу, но никто из присутствующих ей не воспользовался. — Ну и ты, Петя, возглавишь Юго-Западный фронт.

— Я? — Пётр Фёдорович выглядел удивлённым. — Я не военный, брат. Как шеф артиллерии я больше инспектором был. Какой из меня командующий фронтом?

— Ты Годунов! Значит справишься. Такова наша историческая миссия.

— Да в жопу миссию, Борис Фёдорович! — Пётр Фёдорович практически никогда не выражался так резко, но, кажется, словоблудие старшего брата даже его проняло. — Ты мне хотя бы толкового командира дай, а не кого-нибудь из Куропаткинских бездарей подсунь!

— А вот брат и дядя хвалят этого своего Истомина. Его и заберёшь к себе начальником штаба. Всё, мы всё решили, — резко перейдя к официальному тону, продолжил он. — Более вас не задерживаю, ваши высочества. Нам ещё нужно подготовить речь перед Боярской думой.

Воронеж. Район Соколовых. Четвертый уровень. Гостиная Орлова

Наконец по всем каналам пошло долгожданное извещение о трансляции выступления Государя перед Боярской Думой. Экран продемонстрировал нам Императора в полковничьем мундире преображенского полка. Государь был вооружен: к мундиру прилагалась сабля. Стоя в величественной и монументальной позе, заложив одну руку за спину он проникновенно взглянул на стоящих перед ним бояр и глубоким голосом произнес:

— Сегодня я обращаюсь к вам в час тяжёлый и судьбоносный. Этой ночью на южные пределы нашей державы было совершено вероломное нападение. Без объявления войны, под покровом темноты, враг обрушил удар на наши города, на наш флот и на наши войска. Горят причалы Новороссийска, идут бои у Севастополя и на побережье. Русская кровь уже пролита.

Мы не искали этой войны. Империя долгие годы хранила мир и порядок на своих границах. Но если враг решил испытать нашу силу — он узнает цену такого решения.

Я повелел армии и флоту действовать решительно и без колебаний. Наши войска уже сражаются на юге Империи. Мужество русских солдат, офицеров и моряков не раз становилось щитом Отечества, и я уверен — так будет и теперь.

Великие князья Императорского дома принимают на себя непосредственное руководство фронтами. Все столпы государства: армия, флот, промышленность и народ— должны объединиться для отражение агрессии.

Я призываю всех подданных Империи к спокойствию, стойкости и единству. В тяжёлые времена судьба России всегда решалась одним — верой народа в своего Государя и государство и готовностью стоять до конца.

Мы выдержим этот удар. Защитим землю русскую.

Все первое января мы также просидели перед телевизором, периодически отвлекаясь на домашние дела. Картина происходящего постепенно складывалась.

Практически сразу после выступления Императора высказались монархи и лидеры остальных великих держав и их сателлитов. Общий смысл этих высказываний можно было объединить во фразе: «Пусть русские с турками сами разбираются, наше дело — сторона». Нейтралитет. Только Микадо пообещал в ближайшее время начать наступление на материке на Синюю Орду, чтобы облегчить Империи положение на Михайловском фронте. И даже наши заклятые друзья Плантагенеты просто заявили, что будут и дальше снабжать Порту военной техникой и инструкторами, но гарантировали своё невступление в конфликт. Возможно, если бы первые военные триумфы Турции были более убедительными, реакция была бы иной.