– Вам очень больно?!

– Ему будет очень больно, если он не будет пить вот это. – Я потрясла коробкой, и Дария заверила меня, что обязательно проследит, чтобы ни одной капли не пролилось мимо рта «несносного наездника».

Первой помощью от нее стал поиск мужиков, которые найдут носилки и помогут отнести Еугена домой. Фермер ворчал, что он не калека и незачем ему позориться на всю деревню, но и Дария, и я были непробиваемы. Позор быстро забудется, а вот сломанная нога может зажить неправильно, и тогда ее придется заново ломать. На этом и договорились. Дария умчалась искать носильщиков, а я ждала ее на кухне, помогая дочке с заданием.

Спустя время со двора донесся голос Михея:

– Хозяйка!

– Заходите! – крикнула я в окно.

Подруга привела Михея, Барда, Гаскона и Роберта. Последний подмигнул мне, и я почему-то машинально расправила плечи и принялась поправлять выбившийся из косы локон.

– Ты не на охоте сегодня? – спросила я у Гаскона, пока Михей с Бардом помогали Еугену оставить диван и занять место на носилках.

– Джори сказал, что он должен уехать в столицу, – отмахнулся мальчишка. – После его возвращения продолжим обучение.

– Тебе нравится охотиться?

– Я поймал зайца! – с детским восторгом в глазах воскликнул Гаскон.

– Молодец. Значит, Джори сказал, зачем ему в Мельсон?

– Да уж половина деревни знает. – Гаскон горделиво выпятил грудь и шепотом добавил: – Все-таки хорошо, что я Роберта приютил, да?

– Помоги-ка тут! – позвал паренька Михей.

Вчетвером они вынесли «сгорающего со стыда» Еугена, а в гостиной тут же появилась Дария.

– Я быстро расскажу тебе, что узнала, и побегу за ними! Слушай, Катарина на Роберта запала!

– Я давно это заметила, – буркнула я. Ревность вспыхнула, как фитилек – быстро и ярко.

– Да нет, ты не поняла. Она всерьез жаждет его заполучить! Ей как-то давно еще Герда делала приворотное зелье, но она им, видимо, не воспользовалась. Вот уж не знаю почему, но это сейчас и неважно… – Дария осеклась, глаза ее распахнулись. – Вот гадина! Так она для Зафара зелье брала?!

– Ну не использовала же, – нервно перебила я подругу. – Что там с Катариной? Как ты узнала, что она собирается сделать?

– Подслушала ее разговор с бабкой, совершенно случайно! Они во дворе обсуждали, как было бы здорово охомутать городского, к тому же явно не очень бедного. Бабка-то ее и подначила, представляешь? Мол, я скоро помру, ты одна останешься, да кому ты нужна будешь… Катарина ей поддакивала, а потом и обмолвилась, что у нее есть совершенно беспроигрышный вариант охомутания.

Дария выпалила все на одном выдохе, быстро попрощалась со мной, пообещала, что еще зайдет позже, чтобы обсудить «эту гадину», и умчалась за Еугеном.

Остаток дня мы с Вероникой провели в лесу. Я восполняла запасы трав, кореньев, смолы, а дочка носилась за белкой. Она как-то очень быстро потеряла интерес к целительству и уже не хотела быть как я. Наверное, желание помогать людям прошло вместе со сломанной ногой Еугена. Да я и сама в тот момент едва не отказалась от звания лекаря.

А вечером пришли Еся и Лелька. Одновременно с Робертом. Гости столкнулись на пороге, со смехом поздоровались друг с другом, а после Лелька позвала нас на ужин.

– Сэт места себе не находит, – закатив глаза, сказал Еся. – Все спрашивает о Веронике.

Дочка сразу зарделась. Вскинула на меня глаза, полные мольбы, и я не могла отказать… Но, заметив разочарованный взгляд Роберта, поняла, что он тоже пришел не просто так.

– Мам, я могу и одна сходить, – понимающе протянула дочка. – Лелька за мной присмотрит. Ты ведь присмотришь, чтобы я не сбежала к болоту?

– Мы пойдем к нему вместе, – с готовностью кивнула девушка, и едва я от возмущения открыла рот, она расхохоталась. – Шучу! Мама приготовила пирог с рыбой, да такой большой, что мы его не съедим.

– Около пятнадцати человек, – хмыкнула я.

– Три пирога, – вздохнул Еся.

Вероника умчалась в спальню, натянула кофточку и бодренько прискакала обратно. Схватила Лельку за руку:

– Пойдемте уже скорее к Сэту!

Мы с Робертом остались одни. Я взволнованно теребила поясок платья, мужчина, сунув руки в карманы, неотрывно смотрел мне в глаза.

– Вообще я хотел позвать на свидание тебя с дочерью, но так даже лучше. Боюсь, девочке было бы сложно добраться… Ты не расстроишься, если я сейчас приглашу тебя?

– Думаю, Вероника не хотела, чтобы я отказалась от… свидания, – пробормотала я, вспоминая ее желание иметь «такого папу, как дядя Роберт». Папой ей он не станет, но то, что дочь совсем не против наших с ним отношений, даже к лучшему. В конце концов, я достойна любви, и угрызения совести меня не мучили.

– В деревне я не нашел мест вроде рестораций или чайных для проведения таких мероприятий, – сказал Роберт, когда мы вышли из дома под руку.

– Я бы удивилась, если бы ты нашел. Так куда мы идем?

– В горы, – спустя секундную паузу ответил мужчина, и я не стала возражать.

Идти в горы одной мне не позволял страх. Там очень легко сломать себе что-нибудь при случайном падении или провалиться в расщелину, из которой невозможно выбраться. Но с Робертом мне не было страшно, и я уверенно шагала рядом с ним в самое прекрасное место на свете. Горы на краю мира. С них наверняка открывается чудесный вид на море.

Я не ошиблась. Разве что ожидание «чудесного вида» подпортилось тем, что мы поднимались на «смотровую» площадку пару часов. По узкой неприметной тропке, продираясь через высокую влажную от росы траву. Под ногами то и дело осыпались камни, и мне приходилось изо всех сил цепляться за мужчину, причиняя ему боль. Уверена, следы от моих ногтей на его руке пройдут еще не скоро.

Тяжело дыша, я сделала последний шаг и выпрямилась. Мысли разом вылетели из головы…

– Солнце! – вскрикнула я, ошарашенно указывая на алый круг, почти утонувший в черной глади воды. Сюда мы шли по темноте, и в самой деревне уже было сумрачно, а с горы я видела, что солнце только-только засыпает.

– Это место волшебное, – пожал плечами Роберт. – Когда-то давно, когда в Ассоне еще была магия, Лимбургские горы таили в себе несколько источников. Сейчас от той силы остался лишь слабый фон, и благодаря ему мы поднялись так быстро.

Я нервно обернулась. Взглянула на черноту внизу и распахнула глаза. Мы на самой вершине горы! Деревню у подножия невозможно рассмотреть, как ни старайся.

– Артефакт, – Роберт выудил из кармана металлический шарик, – способен уловить малейшие изменения в пространстве. Магический фон ловит именно он. – Мужчина достал еще и деревянный кубик, сплошь испещренный рунами. – А вот этот артефакт может подчинить себе ту кроху магии, что осталась в пространстве. Таким образом я создал портал, который и привел нас на самую вершину.

– Но здесь совсем не холодно, – заметила я, понимая, что на такой высоте должны быть как минимум ветра. О том, откуда у Роберта такие артефакты, я старалась не думать. Украл, нашел, получил в наследство? Неважно.

– Портал и легкий полог, укрывающий нас от холода, – улыбнулся он. – Прошу тебя никому не говорить о том, что ты сейчас узнала. Боюсь, наши с тобой соседи потеряют голову и, ломая ноги, побегут в горы на поиски магии.

– Никому ни слова, – закивала я.

Продолжать разговор не стала. Солнечный диск неумолимо тонул, вот-вот мы останемся в кромешной темноте, и я хотела как можно дольше наслаждаться видом. Небесное светило расплескало краски в море, волны трепали их, мерцающие частицы слепили. Я, как завороженная, следила за последним лучиком, и вот он погас.

Нас с Робертом укрыла ночь. На черном небе вспыхнули первые крупные звезды, вдалеке пронеслись сверкающие точки с длинными хвостами. На Земле их называли «кометы». Как их называют в Ассоне, мне было неведомо. Но если солнце здесь тоже «солнце», то и кометы наверняка «кометы».

Я тряхнула головой, чтобы прогнать внезапно подступившие воспоминания о родном мире. О нем я старалась думать как можно реже, чтобы не сойти с ума.