— Орхан! Ты теперь новый Хранитель тайн народа дьон, — проговорил Повелитель. — У меня достаточно воинов. Но Хранитель тайн всегда один. Ты не подведёшь. Теперь это твоя судьба. Первый, расскажешь ей все что нужно. И действуйте.

Орхан вновь ровным тоном спросила:

— Сроки, Отец?

— До конца зимы. Я хочу снова видеть без помех до того, как на равнинах сойдёт снег. И мне нужен результат. А не попытка.

Ощущение могущественной ауры исчезло. В зале стало немного светлее. Орхан выпрямилась, стряхивая иней с наплечников.

Уже выйдя из зала, она обратилась к идущему за ней Первому:

— Ты должен о многом мне рассказать, старик, — сказала она Первому. — Начинай.

Выйдя из рейсового дирижабля в Муромском воздушном порту, я сразу же приказал Каю подцепиться к общественным сетям. Невозможность во время довольно непродолжительного полета ни с кем связаться вызывала странное тревожное ощущение. Я даже не подозревал, что так зависим от постоянной связи с «эфиром».

Гражданские перевозки сократили вдвое. Часть аэропорта была закрыта маскировочными экранами: дрожащими в воздухе серыми полотнищами, размывающими вид на постройки и воздушные корабли. На небольшой высоте над нами медленно проплывал ощетинившийся пушками линкор в серо-голубом «ломаном» камуфляже. Гвардейский Первый флот, судя по всему. Гражданские перевозки по железной дороге тоже встали. Задержки достигли в среднем двух суток. Идущие на юг эшелоны везли земские дивизии, механизированные части и артиллерию. Обратно двигались санитарные поезда, заполненные ранеными и покалеченными во время первых атак.

Я бы тоже не смог попасть в Муром на общественном транспорте. Но от Фиолетового двора мне пришло письмо с двумя билетами на дирижабль. Недвусмысленный намек на то, что на планы членов августейшей фамилии такие мелочи, как война, повлиять не в состоянии. Летел я вместе с военными, чиновниками и прочим служилым людом, которые с недоумением косились на мою наглую неказенную молодую физиономию и слишком уж гражданский костюм. Еще и билеты у меня были в первый класс.

Шел четвертый день «шестой русско-турецкой войны». Михайловский вал держался. Южное побережье, кроме Тавриды, было очищено от десантных групп врага. Только в Бессарабии Империя не смогла удержать линию фронта. Истерика и неразбериха трех первых дней начали сходить на нет.

На выходе из здания воздушного порта меня встретил лимузин с гербами Фиолетового двора на дверцах. Важный, как императорский пингвин, водитель открыл передо мной бронированную дверь.

Меня отвезли в деловой центр города, к гостинице «Гранд Отель». Припарковавшись на внутренней стоянке отеля, водитель помог мне покинуть машину и выдал гостиничный пропуск.

— Вас просили никуда не отлучаться, ваша милость, — без всякого подобострастия произнес он. — По возможности. Регистрация уже оформлена. Номер оплачен на двое суток. На карте депозит для пользования баром, ресторанами и прочими услугами отеля. Здесь огромный спектр услуг внутри, выходить в город нет никакой необходимости. Как только обустроитесь, позвоните по этому номеру, пожалуйста.

Он передал мне карточку безо всяких надписей, но с графическим кодом. И, выгрузив из багажника мой чемодан, отчалил.

Гостиничная прислуга, видевшая гербы на дверцах, тут же коршуном набросилась на мой багаж. Когда я предъявил гостиничную карту, носильщик аж завибрировал от испытываемых чувств и провел меня к лифтам, беспрестанно кланяясь и закатывая глаза. Как только у бедняги голова не оторвалась.

Меня поселили в шикарном номере люкс, на одном из предпоследних этажей гостиницы, откуда открывался прекрасный вид на центр Мурома.

Сам отель был внутри украшен почище императорского дворца. Помпезно, дорого, богато. Мрамор, позолота, хрусталь и статуи. Мой номер соответствовал и от этого был весьма неуютным. Все равно что в музее поселиться. У нас в башне похожая обстановка была только в склепах и залах предков.

Едва прислуга удалилась прочь, я навел сканер на графический код на карточке.

Через несколько автоматических соединений на внутреннем экране предстал гофмейстер Афанасий Иванович Зурабов.

Он был хмур, еще больше, чем при нашей первой встрече.

— Приветствую в столице, ваша милость, — сказал он, слегка склонив голову. — Надеюсь, вас хорошо устроили?

— Много лучше, чем ожидалось, ваша светлость, — у Зурабова был титул графа. А должность гофмейстера великокняжеского двора вообще возносила его на недосягаемую чиновничью высоту. — Благодарю за заботу.

— Ее Высочество примет вас сегодня, — он поджал губы. — Но обстоятельства поменялись, Великая княгиня освободится только вечером. Точное время я, к сожалению, вам сообщить не смогу. Попрошу не отлучаться из гостиницы. Скоро к вам прибудут слуги двора, чтобы привести в порядок перед аудиенцией и помочь вам подобрать соответствующую одежду. Постарайтесь обойтись с ними достойно и не спорить с их рекомендациями. У вас есть просьбы или вопросы ко мне, ваша милость?

— Никак нет, ваша светлость. Инструкции понятны. Я вообще удивлен тому, что эту встречу не отменили.

— Я тоже, — сказал он. — Но такова воля Ее Высочества. Вы можете связываться со мной по коду на карточке. Он будет действовать все время вашего пребывания в столице. Приятного дня, ваша милость.

Вот же мерзкий старик. От него так и веет презрением к моей молодости и невысокому статусу. Ненавижу таких напыщенных снобов. В каждом его жесте и слове будто слышался немой вопрос: «И что Ее Высочеству могло понадобиться от этого молокососа»?

Я даже начал сомневаться в своем решении приблизиться к Великой княгине. Если она под стать своему гофмейстеру, эта аудиенция станет пыткой. Впрочем, на аудиенцию я и не рассчитывал. Думал, максимум секретариат ее двора одобрит или отвергнет мою персону в качестве члена совета попечителей «Чистого мира». А теперь как-то все слишком далеко зашло. Но, с другой стороны, эта встреча может открыть передо мной серьезные перспективы. А вот испортить мне она ничего не сможет. Если я не глянусь пожилой принцессе, то ничего не потеряю. Все козыри все равно у меня, включая патенты и договоры.

Руководствуясь настоятельной просьбой гофмейстера, я никуда из гостиницы не отлучался. А вот внутри прогулялся с большим удовольствием. Моя карта предоставляла доступ ко всем услугам, начиная от массажного салона и сауны и заканчивая доступом в два ресторана и восемь баров гостиницы. Все было оплачено принимающей стороной.

Впрочем, надолго в одиночестве меня не оставили. Примерно через час после моего звонка гофмейстеру прибыли стилист и «мастер одеяний» двора. Оба взяли меня в оборот, заставив примерить с десяток костюмов, которые они привезли с собой. Наконец, остановив наш общий выбор на одном из них, с меня сняли последние мерки, и оба мастера отбыли обратно. Переодеваться я буду уже непосредственно во Фиолетовой башне, перед аудиенцией. Меня уверили, что к этому моменту все будет готово. Стилист немного поправил мою прическу, но больше ничего трогать не стал, заявив, что грех портить естественную молодость гримом или какими-либо ухищрениями.

Я вернулся в номер и принялся заново просматривать всю информацию по «Чистому миру», которая у меня была на сегодняшний день, включая выступления Великой княгини на различного рода благотворительных мероприятиях. Сильно подозреваю, что в башне Кая заблокируют. За этим занятием меня и застали сумерки, а затем и очередной звонок от графа Зурабова. Он сухо сообщил, что мне пора выдвигаться, и флаер ждет меня на парковке.

Флаер мягко набрал высоту. Пилот сделал небольшой круг от гостиницы, как будто демонстрируя мне ночную жизнь города. Под нами разлегся Муром.