Отреагировать-то на мое сообщение Брандорф обязан. Тем более что я оформлю запись звонка еще и как официальную жалобу на действия Неклюева и придурка-капитана и отправлю по официальным каналам. Истомина отправит, которая уже подключилась через Герду и слушает наш с Брандорфом разговор. А что там будет дальше с расследованием… Мне, честно говоря, все равно. Неклюева как минимум отстранят на время следственных действий — обвинения очень серьезные и исходят от титулованной особы. Если дело решат замять, то и меня оставят в покое. А если раскрутят, то еще и наградят, скорее всего. Ключевое здесь — продажа стволов дикарям. На торговлю простецами всем плевать. Ну, не всем. Но титулованные и даже простые пожизненные дворяне относились к безродным как к ресурсу.

Но что он найти-то у меня в вещах хотел? Неужели «скрижаль»? Прямо вот настолько он связан с «Первородными»? Или «Первородные» не при делах, а наследством Синицыных заинтересовались высокопоставленные люди? Вряд ли Неклюев вообще знает, что это такое. Тогда следует ждать дальнейших неприятностей, причем помасштабнее, чем охреневший в прыжке капитан ликвидаторов с двумя взводами физиков. Не со всеми можно справиться, просто расплавив стволы. Вовремя я, получается, покровителем обзавелся в великокняжеских кругах. Я, конечно, актив проблемный, но уверен, Ариана Анатольевна меня прикроет от нападок князей или других дворов. Остальных акторов я не очень боюсь. На крайний случай у меня есть баронство — моя земля. Там меня даже башни полиса не достанут. Ну, вернее, шансы отбиться будут высокие.

О! Помяни… ангела — он и явится. Кай вывесил табличку:

«Входящий звонок. Канцелярия Великой Княгини Годуновой-Голицыной».

Я принял звонок, отправив в виртуальную среду сгенерированное изображение. Не лучшим образом я сейчас в реальности выгляжу. Точно не для встречи с Великой княгиней.

Передо мной возник образ Зои — секретарши её высочества.

— Здравствуйте, Алексей Григорьевич. Вас долго не было на связи, её высочество начала волноваться. У вас всё в порядке?

— Добрый день, Зоя Александровна. Всё в порядке. Был долгий выход в заражённые территории, со связью там, сами понимаете, проблемы. Чем обязан вашему звонку?

— Госпожа хочет с вами поговорить. Не отключайтесь, пожалуйста. Надеюсь, теперь связь устойчива? Проблем при разговоре не возникнет?

Я покосился в угол вирт-экрана, где индикатор бодро демонстрировал три ярко-зелёных и четвёртую — мигающую полоски.

— Связь устойчивая. Мы уже покинули территорию нестабильности.

— Хорошо, — она улыбнулась совершенно безэмоциональной улыбкой. — Ожидайте на линии.

И переключила изображение на какие-то абстрактные, быстро меняющиеся разноцветные узоры. Я сразу свернул окно. Знаем мы эти фокусы. Эта абстрактная живопись делает собеседника более податливым и менее внимательным при дальнейшей беседе. Стандартная заглушка. Ребята молчали, поглядывая на меня. Они уже довольно точно определяли, что я пользуюсь имплантом и с кем-то разговариваю, а не «завис» в очередном раздумье о смысле жизни и прочих пустяках.

Броневик съехал с Синицынской эстакады, и мы оказались во владениях Соколовых. Я немного расслабился. В этот момент мне поступил параллельный вызов. Из Управления. Пришлось отклонить его.

Мы уже подъезжали к своей базе, когда Кай развернул передо мной экран разговора с канцелярией княгини.

Ариана Анатольевна была в парадном облачении и боевой раскраске. Сейчас Великая княгиня ничем не напоминала пожилую, немного уставшую женщину, с которой я беседовал в последний раз. Такое ощущение, что я разговаривал с официальным портретом. Она быстро окинула взглядом мой скромный облик и, слегка подняв брови, произнесла:

— Ты не в курсе, дорогой, что выдавать сгенерированное изображение в разговоре аристократов считается моветоном?

С наезда начала. Может, и вправду волновалась, кто ж её знает.

— Я только что с выезда на зачистку гнёзд дряни, Ариана Анатольевна. Мой настоящий внешний вид, да и обстановка вокруг не очень соответствуют разговору со столь…

— Зачем ты похитил наглого мальчишку Алексея Орлова и как подделал его голос, незнакомец? — княгиня коротко растянула уголки губ.

Я, вздохнув, попросил Кая выдать нормальное изображение происходящего, направив на себя камеру смартфона.

— Вот, — сказал я, обводя рукой внутренности броневика. — Даже до дома не добрался ещё, ваше высочество.

— Здесь нечего стыдиться. К сожалению, я очень ограничена во времени, так что выслушай меня, пожалуйста, сейчас, — я просто поклонился, насколько позволяла обстановка. — Я вылетаю к вам в Воронеж с официальным визитом. Повод — инспекция воронежских госпиталей. Во время этого визита, а он продлится три дня, начиная с послезавтрашнего, постарайся ничего важного не планировать. Я обязательно встречусь с тобой как приватно, так и при дворе князя Воронцова — официально. Но точную дату и время, к сожалению, назвать не могу.

— Конечно, ваше высочество, буду к вашим услугам, как только понадоблюсь, — я снова поклонился. Голова, небось, не отвалится.

— Что ты там то ли украл, то ли захватил такое, что на тебя чуть ли не охоту объявили? — она снова коротко улыбнулась, давая понять, что мне дозволены эти мелкие шалости. — Помощь прямо сейчас тебе нужна? Или сам разберёшься с ситуацией?

— Поражён вашей осведомлённостью, Ариана Анатольевна. Я ничего чужого не брал. Ваша помощь — слишком сильное средство. Не стоит привлекать его по такому незначительному поводу. Я справлюсь сам.

— Я Воронцову, пожалуй, сама всё же позвоню. А то он у нас молодой, горячий. Глупостей наделает, затем сильно жалеть будет, — она сделала едва заметный акцент на слове «сильно».

Это семидесятилетний Воронцов-то молодой? Ну это ладно. Вот откуда ноги растут, оказывается, у моих нынешних проблем.

Снова поклон. Голова, может, и не отвалится, но головокружение так заработать можно.

— Что ж, надеюсь увидеть тебя в Воронеже живым и здоровым, Алексей. Не чуди больше. Не нарывайся на неприятности, я тебя прошу. Если будут сильно нагнетать, набирай канцелярию в любое время дня и ночи, — она оскалилась, — Зоя самым непонятливым разъяснит политику Трона. До встречи, ми керидо (мой дорогой, исп.).

— Благодарю за заботу, ваше высочество.

Княгиня благосклонно кивнула и пропала с экрана.

Я, наконец, выбрался из броневика и поплёлся к «Чайке», на ходу набирая номер Управления, с которого мне звонили во время разговора. Этим сгенерированная среда вполне подойдёт, думаю.

Звонили мне из приёмной Громова. Мой звонок принял Райнов — адъютант начальника Управления.

— Ваша милость, — начал он с места в карьер, — его превосходительство желает видеть вас. Немедленно.

— Пётр Аркадьевич! Я только из рейда. Могу я хоть заехать домой, переодеться и душ принять? Что за срочность такая?

— Что за срочность, я не знаю, Алексей Григорьевич. Его превосходительство мне не докладывает. Сейчас я уточню, подождите минутку… Да, к шестнадцати часам, тогда. Я встречу вас у входа в Управление. Не опаздывайте, пожалуйста. Поверьте, это в ваших интересах.

— Вы так думаете? — мне уже начало это надоедать.

— Нет, что вы. Это прямая цитата из фразы его превосходительства.

— Остальная часть фразы, причём большая, наверное, из тех слов, от которых воспитанные девушки падают в обморок, — пробормотал я. И громко добавил: — Буду к шестнадцати часам, Пётр Аркадьевич.

Переодевшись и изрядно посвежев после душа, я явился пред светлые очи генерала. Пётр Аркадьевич встретил меня внизу у входа в Управление и предупредил, что его превосходительство пребывает «изрядно не в духе». Я на это только плечами пожал: мне до генеральского настроения дела не было. Я больше не его подчинённый, чтобы сидеть и морщины на его лбу пересчитывать.