- Что-то вы философствовать взялись, ваше высокопревосходительство, - пытался перевести разговор в шутку, - а не так давно, кто-то меня философом обзывал. – Думаю, вы просто устали от войны, вам нужен отдых и спокойствие. Мне, конечно, тоже не помешает, понежится рядом с женой, и поиграть с детворой. Но, как говорят, делу время, а потехе час. На сегодня у нас дело – война, как не крути.

Примерно вёрст за десять от Марселя в лесном массиве укрыли армию, организовали охрану. Отправился с группой офицеров штаба, под прикрытием сотни казаков, на рекогносцировку местности.

Нас поджидали. На окраинах города, солдаты и местные жители строили временные укрепления, копали рвы. Внутренний рейд города покидали торговые суда, под разными флагами, издалека трудно разобрать, какие именно, но французских стягов, точно не было, их суда обычно разворачивали большие полотнища

Посредине бухты на якорях стояли два французских фрегата, нёсших на своих бортах по семьдесят орудий. Видите, я уже в классах судов стал разбираться! Пленные моряки противника меня немного просветили.

Вход в бухту прикрывали два форта. С виду довольно мощные и грозные, но вооружение было слабовато.

Объективно, Марсель был обыкновенным торговым городом с удобной бухтой. Через него Франция вела торговлю со многими странами. Однако сейчас, объем торговли сильно сократился, Великобритания вела с французами торговую войну, и довольно успешно.

- Знаете, Петр Иванович, не очень хочется жечь этот город, - сказал я, после доклада Багратиону о результатах рекогносцировки. – Давайте пошлем к ним парламентером Воронцова, опыт у него есть. Вдруг французы согласятся на капитуляцию.

- Какие условия капитуляции выдвинем?

- Обычные. Военные корабли сжечь, форты, арсенал и пушки взорвать, солдат разоружить и снабдить нас продовольствием. Я всего, конечно, не рассмотрел, но, на первый взгляд, все склады в порту забиты товарами. Начнем воевать, все пойдёт в огонь. Думаю, если Воронцов в беседе с комендантом, сделает на этом акцент, то возможно согласятся.

- Попробуем. Зови, будем наставлять вместе.

На следующий день, до самого обеда Иван Воронцов, и сопровождающие его двое солдат, находились в Марселе, вели переговоры. Мы с фельдмаршалом терялись в догадках.

Предварительный план захвата города уже был готов, но до окончательной его «шлифовки», я не приступал, ждал результаты визита капитана.

Вернулся наш парламентер. Воронцов встречался с комендантом, престарелым генералом Дюгомье. Не сразу решился на капитуляцию генерал, надеялся на помощь из Тулона. Воронцов подробно и в красках рассказал о падении оплота французского флота. Подчеркнул, что город и порт полностью выгорели, на его восстановление уйдёт не менее десяти лет. Дюгомье, отметил, что вчера из Тулона, на лодке прибыли беженцы, и рассказали об ужасах, творившихся в их городе. Вначале генерал беженцам не поверил. Не могли французы потерпеть поражение от каких-то русских. Увидев перед воротами города русского парламентера, пришлось задуматься.

Уважаемый «дедушка» торговался с нашим капитаном по каждому пункту капитуляции, хотел выторговать для своих подчинённых наиболее приемлемые условия. Воронцов, отстаивал все требования, в соответствии с полученными от нас инструкциями.

Итогом долгих переговоров, стало полное согласие генерала. Для подписания акта о капитуляции Дюгомье прибудет в наш лагерь собственной персоной завтра утром.

Чтобы не утруждать почтенного генерала длительным путешествием, мы окружили Марсель плотным кольцом войск на удалении двух вёрст Связь города с внешним миром по суше, на некоторое время прервалась.

Для этого ответственного и торжественного мероприятия, построили большой навес, чтобы солнце не мешало ставить подписи и вести беседу.

В парадном мундире, при всех наградах, генерал Дюгомье шёл нам на встречу. Немолодое, морщинистое лицо генерала было бледным, видно нелегко ему было решиться на капитуляцию

Соблюли все положенные формальности, подписали документы. Дюгомье достал из ножен шпагу с золочёным эфесом, поцеловал её, и со слезами на глазах вручил Багратиону.

- Генерал, посмотрев на эту шпагу, я понял, что она досталась вам по праву, - заговорил фельдмаршал, - вы многое сделали для своего государства. – Сегодня, вы совершили еще один подвиг. Вы спасли тысячи жизней граждан Франции, сберегли их имущество и богатство. Я хочу, чтобы это оружие всегда находилось при вас, и чтобы вы его доставали, только в торжественные моменты, а не на войне.

Багратион, подошёл к Дюгомье, и вернул ему шпагу.

Француз растрогался до слез.

- Спасибо вам фельдмаршал, никогда не забуду, оказанную мне честь, - генерал, сделав лёгкий поклон головой. – Прошу выделить ваших делегатов для участия в мероприятиях по реализации акта капитуляции. Все готово к взрывам, а корабли к сожжению. Солдаты начнут складывать оружие возле северных ворот города. Провизия грузится в возы, в путь обоз может тронуться завтра.

Три десятка наших офицеров, отобранных накануне, отбыли в Марсель.

Пока вели разговоры, столы были очищены от бумаг, и заставлены напитками и закусками.

- Господин генерал, я поднимаю этот бокал за то, чтобы мы встречались только по торжественным случаям, а не на поле боя, - улыбался Багратион.

- Да, лучше жить в мире. А мне пора уже на покой, отвоевал своё генерал Дюгомье. Это вам молодым еще надо подвиги совершать, а нам старикам лучше сидеть в тени любуясь виноградниками или морем.

- Генерал Дюгомье, - обратился я к «дедушке», - а не согласитесь ли вы принять под свою руку несколько тысяч своих соотечественников?

- Как у вас, молодой человек, оказались мои соотечественники?

- Обычным образом, мы в плен взяли. Чтобы не усугублять их положение, командование русской армии решило дать свободу солдатам и морякам. Офицеры, последуют с нами дальше.

- А могу я пленников, потом отпустить по домам, ведь среди них, наверное, много жителей окрестных деревень?

- Вы будете вольны поступать, как вам заблагорассудится.

- Ваше предложение принято.

Прогремели первые взрывы, а затем, начали разгораться фрегаты. Правда, фрегаты горели недолго, взорвались крюйт-камеры.

Ближе к вечеру в наш обоз свезли три тысячи четыреста ружей и две сотни пистолетов. Шпаги оставили офицерам в качестве компенсации.

Ну вот, приказ командования мы выполнили, торговым городом овладели, склонили к капитуляции гарнизон. Пополнили запасы оружия и провианта. Что делать дальше? Никаких депеш не поступало. Значит, о нас забыли, или решили, что мы все полегли. Что делать дальше?

Армию отвели от Марселя на добрых тридцать вёрст, и разместили в густом лесу. Решили дать людям отдых на неделю.

- Все картами шуршишь? – весело поинтересовался Багратион. – Отдыхать надо, а не работать.

- И совсем я не работаю, так просматриваю последние карты Франции, которые у генерала Дюгомье позаимствовал. Наши не совсем точные, дороги и деревни не все указаны, и других огрехов хватает.

- Не работает он! Дорогами и деревнями интересуешься, значит, что-то замыслил. Командиру не говоришь, таишься?

- Говорить то еще нечего толком, мысли одни.

- Давай вместе помыслим. Ты внеси предложение.

- В целом армия наша в полном порядке. Боеприпасов достаточно, провизия тоже пока есть, раненые излечиваются, от пленных удалось избавиться.

- А говорил Дюгомье, что командование русских решило дать свободу пленникам?! На самом деле пленники, чем-то тебе мешали. Да, а зачем мы со складов набрали французского обмундирования горы? Наше вполне справно еще смотрится.

- Петр Иванович, говорили, будете слушать, а сами столько вопросов задаете. Когда все услышите, их будет меньше.

- Все-все, излагай.

- Связи с Генеральным штабом союзников и с императором у нас нет. Где находятся союзные войска, один Господь знает. Посылать самим гонца, неведомо куда, и неведомо зачем, смысла не вижу. Если следовать приказу Александра І, бить французов, то, следовательно, потребно выполнять волю государя. Наметим, например, основной нашей целью город Париж, самое сердце враждебной Франции.